Глава 20

Шарлотт поправила тëмно-синее платье с серебряными вставками и повернулась боком, придирчивым взглядом окинув своë отражение в зеркале. Ткань была мягкой, фасон закрытым и удачным, а украшения идеально дополняли образ, но отражение всë равно вызывало в Лотте только раздражение. Суетящиеся служанки леди Хайдеггер совсем не помогали делу – они видели, что юная госпожа нервничает, но выбрали совершенно неправильную тактику поведения и непрерывно причитали, когда ей хотелось собранности, профессионализма и тишины. – Отошли и замолчали. Немедленно! Девицы испуганно замерли, не понимая, что им делать, а леди Хайдеггер ахнула и прижала руку к груди. Мать Грега потратила кучу времени, занимаясь внешним видом будущих супругов, и ожидала благодарности, а не злости. – Извините, леди. Не люблю суету, – Лотта сделала несколько глубоких вдохов. Грег обожал свою семью, и будет ужасно, если их отношения разрушатся из-за подобной мелочи, – Платье очень красивое. Потенциальная свекровь громко вздохнула и подошла ближе, нежно взяв девушку за руки. Шарлотт пробила дрожь – она догадывалась, что хочет сказать леди, и еë заранее подташнивало от приторного щебетания. – Правда, спасибо, что взяли на себя подготовку к этому балу, – Лотта сделала несколько шагов назад, разрывая физический контакт, – платье и украшения потрясающие. Простите, но я хочу побыть одна. В тишине. До свидания. Баронесса Рочестер сказала бы, что это ужасно грубо, и что дочь "могла и потерпеть", но Железная Шарлотт считала, что продемонстрировала отличную выдержку. Больше всего ей хотелось орать и швыряться всем, что попадëтся под руку. И чем ближе подбирался бал, тем сложнее было сдерживать эти желания. Конечно же, Шарлотт Рочестер не переживала из-за самого вечера. Ей было глубоко плевать, кто именно приглашëн, какие развлечения придумала Абигайль и на всë остальное. Но это будет первый раз, когда она увидит свою семью после ссоры, и одна мысль об этом заставляла еë внутренности стынуть, кровь стучать в висках, а рот открываться и извергать из себя ругательства. Братья сразу окружат еë – даже Марсель, которому наверняка успели нажаловаться – начнутся вопросы и обвинения, на которые она захочет ответить. В результате, накрученная и злая, она попадëт в поле зрения отца, и их ругань долетит до самой столицы. А ссора Железной Шарлотт и Хьюго Рочестера вполне могла закончиться обвинениями, которые не прощают, и враждой до конца времëн. И в кои-то веки бывшая баронесса предпочла бы мир. Лотта тихо зарычала и тряхнула головой, пытаясь избавиться от возникшей картинки. Причëска с честью выдержала это испытание, и Шарлотт мимоходом отметила, что прислуга леди Хайдеггер действительно знает своë дело – эта мысль не задержалась надолго, почти сразу исчезнув в потоке внутренней ярости. Комната, любезно предоставленная гостье, казалась ей уродливой клеткой, доменной печью, в которой тлеют и медленно разгораются языки пламени. И ничего не могло потушить этот огонь – ни хождение из угла в угол, ни рычание, ни боль в сжатых кулаках. Остаëтся надеяться, что леди Хайдеггер не очень дорожит этим изящным платком, потому что Шарлотт превратила дорогую ткань в измусоленную тряпочку. А ведь начиналось всë даже неплохо. Они с Грегом вернулись на Юг и продолжили жить своей обычной жизнью – вкладывались в Лоттар, катались на лошадях и пытались диктовать свои правила бирже. Периодически Лотта выбиралась в Юрмос, чтобы встретиться с Лео и Никой, и пару раз успела погулять с Кларенсом. Хм, забавно – каждая из этих встреч сводилась к тому, что родные начинали еë успокаивать ни с того ни с его. "Лотти, ты только обязательно приходи", "Лотти, только не волнуйся", "Лотти, всë будет хорошо"… Она ещë не понимала, почему все так паникуют? Ну вот теперь, когда до вечера осталось меньше часа, всеобщее помешательство обрело смысл. Когда Грегори зашëл за ней, Шарлотт уже была готова выть и бросаться на стены. Как минимум, рычала она громко и натурально, а платок обзавëлся бахромой. – Карета ждëт, можем выдвигаться, – Грег ненадолго замедлился, а потом ловким движением поймал невесту и прижал еë к себе, – потрясающе выглядишь сегодня. – Ты тоже, – буркнула Шарлотт, прежде чем позволить себе обмякнуть в его объятиях. Леди Хайдеггер, конечно же, сделала их костюмы парными, и Грег явно станет самым великолепным мужчиной этого вечера. Нет, Лотта любила отца и братьев – но вы вообще видели Грегори Хайдеггера? Не поможет даже экзотическое одеяние Марселя, если он вдруг решил привезти что-то из своего путешествия. – Всë, собрались и вышли, – Грег взял Лотту за локоть и бесцеремонно потянул на себя, вынуждая покинуть комнату, – эта встреча неизбежна. А раз так, нужно действовать первыми и быть во всеоружии. – Именно этого я пытаюсь избежать, идиот, – Шарлотт представила себе, как подлетает к родне и устраивает скандал прямо на этапе приветствия, и обречëнно вздохнула, – я всегда во всеоружии. Здесь нужны гибкость и дипломатия. Возвращение в родной дом вызвало странные чувства у Железной Шарлотт. Было так непривычно идти через гостевой вход, вместо того чтобы спуститься и встречать прибывающих с остальными. Наверное, именно это чувствуют девицы, которые вышли замуж и покинули свою семью? И через сколько это ощущение должно исчезнуть? В момент, когда они обменивались приветствиями, Шарлотт практически не могла дышать. Еë семье было не лучше – спокойствие сохранял только Марсель, который выглядел гротескно-расслабленным на фоне сжатых губ, напряжëнных поз и тяжëлого, неловкого молчания. К счастью, рядом с Лоттой был такой же спокойный Грег, который быстро озвучил все положенные формальности, отвесил пару комплиментов Абигайль и утащил невесту на балкон. – Слушай, они перепуганы сильнее, чем ты, – Грегори хохотнул, а потом почти ласково похлопал еë по плечам, – барон сжимал руку леди Рочестер с такой силой, что в какой-то момент я боялся, что он еë просто оторвëт. А твои братья… Лео был нежнейшего зелëного цвета с голубоватым отливом, и я не был уверен, хочет ли он рухнуть в обморок или остаться наедине с содержимым своего желудка. Боюсь себе представить, как именно вы обсуждали Лоттар, что проняло даже Хьюго Рочестера. Хотя, наверное, я его не пойму, пока ты не родишь нам хотя бы одну дочь. Я найду здесь бренди? – Не думаю. Абигайль ни за что не подаст гостям то, что не соответствует еë представлениям о "благородных напитках", –  Лотта даже не сразу поняла, почему молодой лорд заговорил про алкоголь. Удивительно, но она и в самом деле совсем забыла о "лучшем мужчине из своей прошлой жизни". Подумать только! Нет, совершенно очевидно, что в этой жизни она в принципе не особо пила алкоголь, а в первой заметно перебарщивала, но открытие всë равно из ряда вон. – Грегори Хайдеггер, во имя Всеединого, – Лотта, полностью поглощëнная новым открытием, вцепилась в чужой рукав, – произошло невероятное! Теперь я предпочитаю тебя бренди! В этот раз Грегори не поперхнулся, просто замер на несколько секунд. Потом молодой лорд расслабился, его глаза приобрели серебристый оттенок, а по груди Шарлотт растеклось предвкушение. Что ж, возможно, она начинает понимать, зачем люди вступают в брак. И ненавидит свою сделку из первой жизни ещë сильнее. – Лотта, ты абсолютно ужасна. Я, вообще-то, пытаюсь быть джентельменом, – Грег игриво улыбается и подходит слишком близко, но еë совершенно не волнует вторжение в личное пространство, – Хочешь, принесу тебе вина? И мяса? – Всë ещë считаешь, что я плохо выгляжу? – она улыбается в ответ, кожей чувствуя чужой взгляд. Он жжëт сильнее прикосновений, она позволяет себе поддаться этим ощущениям, – ладно. Неси. Отмажемся от танцев. Конечно же, Грегори Хайдеггер никуда не идëт. Он прижимает еë к себе и целует, не тратя время на ответы. Она с готовностью отвечает, сминая лацканы костюма пальцами, и привстаëт на цыпочки, чтобы было удобнее. Он сдержан, нежен и остаëтся джентельменом – его руки находятся на еë талии, не пытаясь нарушить правил приличия. Звон бьющихся бокалов и пронзительный визг Абигайль Рочестер разрушил всю магию момента. Так быстро в кабинете барона Рочестера Шарлотт не оказывалась никогда в жизни. Ей даже показалось, что в доме был скрыт потайной ход, или что родители просто протащили еë по стенам. Но нет – на крик матери всего лишь примчались братья, скандал был замят до начала, и Рочестеры приняли решение разговаривать в другом месте. Старшие братья остались следить за вечером, Лео и Эрик просто веселились, а вот Лотта и Грег оказались на соседних креслах перед старшим поколением. Видимо, разговор, которого так боялась Шарлотт, состоится прямо сейчас – но никакого волнения она уже не испытывала. – Возмутительно! Ужасно! Неописуемо! – Абигайль Рочестер ходила из угла в угол, игнорируя попытки Хьюго усадить еë, – сначала нелепые бумажки и побег из дома, потом жизнь с мужчиной, теперь это! Так ты платишь нам за доброту? Мы решили пустить тебя на порог, а ты, вместо того, чтобы вымаливать прощение, предаëшься разврату на балконе! При гостях! Лотта фыркнула. Разврат? Знала бы еë мать, где именно уже успели побывать руки и губы Грегори Хайдеггера за эти несколько недель. Маленький поцелуй на балконе был самым целомудренным в истории их отношений! Но рассказывать, что именно происходило в кабинете и в Лоттаре, бывшая баронесса не стала: – Разве это не то, чего вы хотели? – Шарлотт откинулась назад, скрестила руки на груди и одарила всех присутствующих снисходительным взглядом. Она совершила много ужасных вещей, но эти обвинения нелепы, неуместны и беспочвенны, – это мой жених. Которого вы мне навязали, между прочим. Можете радоваться за наши отношения. – Вопрос не в этом!, – Абигайль взвизгнула, совершенно не обращая внимания на тихие речи Хьюго Рочестера. Честно сказать, Лотта их тоже не слышала, – Шарлотт, это неприлично! Девушка твоего возраста и положения не должна… – …Интересоваться своим мужчиной? Правда? Расскажи-ка мне, откуда у тебя четверо детей?, – Лотта ядовито улыбнулась, готовая сражаться до конца, когда чужое прикосновение отвлекло еë от ссоры. Оказывается, Грегори взял еë за ладонь и осторожно перетянул руку на своë кресло, а потом легонько сжал. "Ты ведь помнишь, что не собиралась ни с кем ссориться?" – и этого молчаливого напоминания оказалось достаточно. Впрочем, Абигайль в комнате уже не было – она выбежала почти сразу, с грохотом хлопнув дверью. Теперь напротив молодой пары был только обманчиво-спокойный Хьюго. – Ну что ж. Хотел бы сказать, что рад тебя видеть, но сейчас это прозвучит неискренне, – барон окинул нечитаемым взглядом свою единственную дочь, особенно задержавшись на ладони, которую всë ещë сжимал Грег, – самое время признать, что я был прав, и сказать мне спасибо за эту помолвку. Кажется, жених тебя полностью устраивает. Конечно же, Хьюго Рочестер не ожидал ответа от своей дочери, но Лотта со всей серьëзностью отнеслась к его словам. Потому хороший человек на еë месте попросил бы прощения, и это было действительно удачной возможностью – но у бывшей баронессы всë ещë были с этим определëнные проблемы. Это только кажется, что измениться легко, и что парочки "громких" поступков достаточно, чтобы стать другим человеком. Принять решение действительно просто – придерживаться новой линии поведения гораздо сложнее. Шарлотт понимала, что должна признать свою неправоту, и всë внутри неë корëжилось при одной только мысли об этом. Она ведь почти извинилась перед Грегори тогда, и мир не рухнул, верно? Правда, в этот раз иносказаниями не отделаешься. И пусть слова застревают в горле – они должны быть сказаны, иначе весь вечер станет бессмысленным. Еë ладонь всë ещë находилась в чужих руках, и Лотта со всей силы стала пальцы, пытаясь обрести опору. Сбоку тут же раздалось шипение, но тëплые руки никуда не делись. Весь еë мир сузился до этих рук – и мягкое поглаживание пальцев позволило ей решиться. – Я действительно хочу попросить у тебя прощения за это. Я прекрасно знаю, что это идеальный брак по множеству причин, и что ты поступил правильно. Также я хочу извиниться за то, что наговорила в день ссоры. Думаю, это было неуместно и оскорбительно. Шарлотт казалось, что эта речь идëт откуда-то со стороны. Голос был слишком тихим, глухим и низким и каким-то чужим, а под конец и вовсе начал подрагивать и скатился в шëпот. Внутри копилось иррациональное чувство, что она проиграла, но Лотта знала, что это отголоски еë старых убеждений. В любом случае, слова уже были сказаны, и напряжение потихоньку начало отступать. Она разжала пальцы, выпуская чужую руку, слегка поëрзала и с чистой совестью подняла взгляд на отца, понимая, что от неë уже ничего не зависело. Хьюго Рочестер сидел неестественно прямо, как будто проглотил кочергу, а в уголках его глаз блестели слëзы. – Я действительно дожил до этого дня… – барон быстро промакнул глаза, изо всех сил пытаясь казаться серьëзным и всемогущим, – Шарлотт, я не злюсь на тебя. Не настолько сильно, по крайней мере. Твой прииск… – Я знала, что ты не согласишься, – видит Всеединый, на данный момент Лоттар волновал мисс Рочестер меньше всего, – на твоëм месте я бы тоже не стала вкладываться в нечто подобное. Прииск не является проблемой. – Нет, Лотти. Мы поссорились, потому что я несерьёзно отнëсся к твоему предложению, – отец тяжело вздохнул, – я знал, что ты разозлишься из-за моей шутки, и специально попытался перевести тему. Хотя, признаюсь, побег из дома превзошёл мои ожидания. Повисло неловкое молчание. Хайдеггер, ставший невольным свидетелем семейных разборок, сидел тихо и делал вид, что его здесь нет. С мрачным весельем Шарлотт подумала, что он вполне может расторгнуть помолвку после сегодняшней сцены, и еë желание исполнится. – Лотти…, – Хьюго первым решил нарушить гнетущую паузу, – я всегда считал тебя талантливой и умной, возможно, даже самой умной из моих детей. Ты же знаешь, правда? Я никогда не думал, что ты недостойна Рочестера. Но Лотти, у тебя три старших брата. Для того, чтобы ты стала баронессой, их не должно существовать. И я хочу, чтобы ты вышла замуж за Хайдеггера, потому что участь старой девы просто порохонит тебя, твои способности, амбиции и мечты. – Умом понимаю, – мерзкое чувство проигрыша начало потихоньку отступать, и Шарлотт с облегчением поняла, что всë, кажется, наладилось, – душой хочу защищать Рочестер до конца своих дней. И, наверное, мне нужно ещë немного времени, чтобы принять тот факт, что теперь я должна думать о будущем Хайдеггеров. – Кстати о будущем Хайдеггеров, – Хьюго прочистил горло и снова стал тем самым бароном, которого Лотта знала всю вторую жизнь, – Лотти, я согласен с твоей матерью. То, что вы ладите, это прекрасно, но есть определëнные границы. – Так, определимся сразу, – теперь, когда кризис был преодолëн, мисс Рочестер снова чувствовала себя в своей тарелке и в выражениях не стеснялась, – вы переживаете за мою репутацию или за беременность до брака? Грег тут же закашлялся и согнулся в кресле, моментально покраснев до кончиков ушей. Он явно продолжал недооценивать прямолинейность своей будущей супруги.  Даже отец, прекрасно знающий свою дочь, тяжело вздохнул и потëр лицо руками. – Что ж. Пожалуй, я скучал. Моя милая Лотти, мир теряет краски без твоей бестактности, – Лотта приподняла бровь, всем своим видом показывая, что всë ещё ждëт ответа, и Хьюго продолжил: – твоя мать боится за сплетни в обществе. Я действительно предпочту законорождëнных внуков, чьи даты рождения не вызовут никаких вопросов. – Тогда даю слово, что их не будет. Я вообще хочу подождать с потомством ещë несколько лет, – мужчины выглядели так, словно не хотели находиться в этом кабинете. Но ведь именно поэтому они и собрались, разве нет?, – пап, перестань! Я же не наивная девица. И вообще, из всей нашей семьи незапланированных детей стоит ожидать от Лео, а не от меня! Хочешь, я ещë раз поговорю с ним по поводу мер безопасности? – Боюсь, это окончательно уничтожит его самолюбие, – барон делал вид, что его совершенно не смущает обсуждение личной жизни своих детей. Получалось с переменным успехом. – Подожди, ещë раз? Ты говорила с Лео о таких вещах? – Сразу же, как он в первый раз начал думать о женских ножках, – мисс Рочестер широко улыбнулась, довольная собой, – у него же ветер в голове. Не волнуйся, я была достаточно убедительной. Честь рода не должна омрачиться его бастардами. – Перестань! Не хочу ничего слушать. Предлагаю закончить на этом моменте. С Эбби я сам поговорю, но она тоже переживает за тебя. Барон замахал руками и встал из-за стола, показывая, что разговор окончен. Лотта тоже поднялась со своего места и неожиданно оказалась в отцовских объятиях: – Добро пожаловать домой. И эта пауза уже не была тяжёлой или неловкой – скорее, спокойной и наполненной теплом.