Глава 24

Наверное, кто-то мог сказать, что это закономерно, но Шарлотт всё равно не понимала, почему на утреннюю конную прогулку собралась ехать вся семья. Она начала подозревать неладное, когда Рочестеры полным составом появились на завтраке, а Лео подозрительно радостно мучил Грега разговорами о скачках. Потом все ушли переодеваться, а леди Айли-Рочестер в очередной раз попросила присмотреть за Вероникой. Но потом мужская часть вывела своих скакунов, а Абигайль и Ника вышли в платьях для верховой езды, и всё стало окончательно ясно. Лотта была в шаге от того, чтобы закатить сцену, пока происходящее не прояснил её брат: – Не принимай на свой счёт, медузка, – Леонард Рочестер хохотнул, подъехав поближе к главному входу, – но мы до сих пор в шоке, что ты согласилась сесть на лошадь. Кларенс и папа чуть не умерли от удивления. Это надо увидеть! Братец поднял скакуна на дыбы, красуясь перед Никой, и вернулся к остальным. Мать неодобрительно покосилась на дочь, явно желая сделать ей замечание за старую одежду Марселя, но вместо этого сказала совсем другое: – мы ненадолго. Надеюсь, ты взяла с собой платье. – Надеюсь, ты взяла с собой дамское седло, – в тон ответила Шарлотт, прежде чем сесть в поданную карету, – ровно в срок. Хорошая работа. – Твои записи достаточно подробны, – Абигайль величественно разместилась на сидении. Она, конечно же, сразу поняла, что Лотта имеет в виду её способность управлять поместьем, – мне почти не надо ничего делать, ты распланировала всё на годы вперёд. Ника пискнула и вжала голову в плечи, пытаясь казаться незаметной, но две леди дома Рочестер лишь кивнули друг другу, после чего не сказали ни слова за всё путешествие. Между ними словно установилось хрупкое перемирие, и мисс Айли-Рочестер предпочла делать вид, что её не существует, чтобы не нарушить баланс. По Нике было видно, что для неё это была напряжённая поездка, и позже она наверняка расскажет подруге, насколько это было ужасно. В Кристобале их уже ждали – прислуга старательно делала вид, что не переживала за своего господина, пропавшего на всю ночь, Цицерон бодро бил копытом, всем своим видом показывая, что он совсем не устал, и ревниво косился на других лошадей. Вдруг хозяин решит прокатиться на ком-нибудь другом? Но Грег, конечно же, решил ехать на своём любимце. – Вот, – Шарлотт с гордостью вывела из конюшни кремовую красавицу и передала поводья конюху, – это Шпала. Мама, Ника, можете кататься на ней, сколько влезет. – Шпала? – отец удивлённо приподнял бровь и спешился, чтобы помочь супруге, – Лотти, ты можешь доверить нам с Эбби выбор имён вашим детям. Поверь мне, это будет правильным решением. Но Шарлотт не успела ничего ответить, потому что её мысли занимало совсем другое. Рельса уже ждал, нетерпеливо фыркая и потряхивая головой. Он уже привык к седлу, к наезднику и регулярным прогулкам, и теперь требовательно прикусил девушку за руку, когда она потянулась к поводьям. Это был первый раз, когда Лотта собиралась сесть на выбранного коня, и они оба немного волновались по этому поводу. – Медузка, ты с ума сошла?, – Марсель пару раз кашлянул, даже не пытаясь скрыть эмоций. – Это Рельса, – Шарлотт многозначительно хохотнула и привязала тяжеловоза к коновязи, – он великолепен. Если у её семьи и было какое-то мнение по поводу её выбора, они решили проявить тактичность и удержали его при себе. Дальше Лотта и Грег не обращали на них никакого внимания. Рельса действительно был конём, плохо пригодным для верховой езды, по крайней мере в исполнении маленькой леди. Он был высоким, массивным, и Лотта просто физически не могла сесть на него без помощи Хайдеггера. Одной рукой он удерживал её на месте, а другой толкал вверх, пока она перекидывала ногу и пыталась попасть в стремя. Казалось, что она оседлала настоящий локомотив, и даже сидеть на нём было неудобно, не говоря уже об управлении. – Сидишь? Держишься? – Грегори обеспокоенно погладил лошадиный бок, а потом отошёл к Цицерону и в одно движение оказался в седле. У него шикарно получалось, и иногда Лотте казалось, что стоило согласиться на прогулки только для того, чтобы смотреть на грацию своего мужчины. – Отлично. Тогда поехали. Из гостей к ним присоединился только Лео, которому было слишком скучно наблюдать за семейными попытками усадить Нику в дамское седло. Братец пытался втянуть в разговор Хайдеггера, но невольно держался ближе к сестре, чувствуя себя неуютно рядом с молодым лордом. Наконец, он полностью переключился на неё, в привычной манере рассказывая обо всём на свете, пересказывая последние сплетни джентльменского клуба и хвастаясь всякой юношеской ерундой. Губы Рельсы давно огрубели, и он почти не обращал внимания на подёргивания уздечки. Возможно, он даже и не понял, что на нём кто-то сидит – вряд ли Лотта была тяжелее грузов, которые он перевозил почти всю свою жизнь. Но бурый тяжеловоз знал, что ему нужно просто идти за Цицероном, и с удовольствием выполнял это требование. Конь медленно набирал ход, как настоящий паровоз, и скоро вышел на плавный аллюр, позволяя своей наезднице наслаждаться видами и ни о чём не переживать. Под седлом перекатывались мышцы, Рельса не отвлекался на кусты, и в какой-то момент Лотте даже начало казаться, что она плывёт на лодке через травяное море. Отличный, плавный ход, дёрганья Шпалы и в подмётки не годятся. Безмятежность прогулки нарушила лисица, выскочившая из кустов. Она промелькнула как раз между Цицероном и Рельсой, собираясь перебежать из одной части леса в другую, но выбрала самый неподходящий момент. Тяжеловоз среагировал сразу – без единого звука он приподнялся на задних ногах и всем весом обрушился вниз, на передние копыта. Если бы лиса попала под этот удар, она была бы мгновенно раздавлена, и лишь в последний момент она успела увернуться, оставив на память клок рыжей шерсти. В любом случае, помеха была устранена, и Рельса довольно фыркая, продолжил свой путь. Шарлотт всего этого не видела. Она внезапно почувствовала, как седло начало уходить куда-то вниз, а потом её просто подбросило и швырнуло на массивную шею. Всё, что она успела сделать, это с силой вцепиться в поводья и сжать ноги, а потом отвернуть лицо, чтобы не разбить подбородок. Лотта даже не поняла толком, что случилось – вот она едет и ехидничает по поводу щёгольского камзола непутёвого братца, а в следующую секунду уже лежит, неудобно согнувшись и всем телом прижимаясь к тёплой шкуре. – Медузка?! – породистый скакун Леонарда отреагировал, как и положено нормальной лошади, а именно заржал и попытался отскочить в сторону, создавая хаос. – Не мельтеши. Раздражает, – Шарлотт, не успевшая испугаться, с кряхтением пыталась выровняться. Она выпустила поводья, просунув их под живот и наощупь накинув на луку седла, и просто искала точку опоры на движущейся спине. К счастью, Рельсе действительно было всё равно на её трепыхания, даже когда она с силой тянула его за гриву, так что довольно скоро мисс Рочестер снова обрела нормальное положение. Скорее всего, на животе и руках появятся синяки, но это было мелочью – если бы что-то подобное произошло в самом начале, Лотта наверняка кувыркнулась бы вперёд и была бы насмерть затоптана. Рельса действительно был её конём – он на предупреждения не разменивался. Грегори обеспокоенно обернулся, пытаясь понять, что произошло. Цицерон послушно замедлился, и вскоре все три всадника шли вровень – недовольный Рельса попытался укусить вожака, получил по носу, обиженно загудел и продолжил путь. – Лисица, лорд Хайдеггер. Решила проскочить, – Лео наконец-то справился со своим любимцем, и теперь тоже ехал рядом, – не знаю, где вы достали этого монстра. Нормальные лошади шарахаются, а этот… – Он строил наши железные дороги, – Лотта довольно улыбнулась и потрепала Рельсу по холке, – полагаю, что он вполне мог затоптать парочку бандитов. Представляешь, братец? Копыта по локоть в крови, боевые шрамы, кости, застрявшие в зубах… – Вы подходите друг другу, – брат оборвал её монолог и демонстративно окинул сестру взглядом, – просто одно лицо. – Именно поэтому я его и выбрала. С радостью посмеюсь в лицо смельчаку, который попытается рассказать мне, что Рельса не подходит для конных прогулок. Хотя, конечно, это полностью заслуга Грегори, который убил кучу времени, чтобы объездить его, – Эта тварюга затопчет несчастного до того, как ты откроешь рот, – Рельса, словно в подтверждение, попытался куснуть незнакомую лошадь, и Лео пришлось резко вильнуть вбок, – Медузка, не забудь позвать, когда решишь покататься на нем в приличном обществе. Я уже хочу это увидеть. – У тебя забавный брат, – Грег окончательно убедился, что всё в порядке, и вернулся к своему привычному настроению. Он рассмеялся, когда увидел, что щёки Лео залились краской, и послал Цицерона вперёд, чтобы не нервировать тяжеловоза без необходимости. Леонард с ужасом покосился на сестру, явно не до конца понимая, как реагировать на поступившее замечание, но Лотта не собиралась ему помогать. Они сделали полный круг, обойдя берег озера, и к этому моменту солнце уже уверенно поднялось, заливая светом водяную гладь и макушку деревьев. Будь Лотта более опытной наездницей, а Рельса воспитанным конём, они могли бы покататься ещё немного – но в текущих условиях следовало просто отпустить лошадей на вольный выпас и пойти завтракать. – Ох, Лотти, эта лошадка такая добрая и милая!, – Вероника буквально вцепилась в руку своей лучшей подруги и повисла на ней, с восторгом щебеча о всякой ерунде, – невероятная красавица! Знаешь, когда твоя мама села на неё, у меня просто перехватило дух! – Не сомневаюсь, – слуги суетились, накрывая в большой столовой, и Шарлотт пристально следила за ними. Она успела переодеться в простое домашнее платье и наспех подвязала волосы лентой, и со стороны выглядела полноправной хозяйкой Кристобаля. – Это уютное поместье, лорд Хайдеггер, – Абигайль одобрительно кивнула и слегка прошлась по комнате, рассматривая интерьер. – Шарлотт… Мисс Рочестер, которая в этот момент сверлила одну из служанок особо тяжёлым взглядом, почти доведя её до икоты, обернулась к матери и приподняла бровь. Баронесса замялась, явно сказав совсем не то, что собиралась: – Здесь ты будешь на своём месте, – мать пристально посмотрела ей в глаза, и Лотта серьёзно кивнула в ответ. Кажется, их перемирие набирало обороты. Но всë-таки, как оно вообще установилось? Как и обещали, Рочестеры надолго не задержались, уехав сразу, как позволили приличия. С Шарлотт было стребовано обещание, что она вернëтся к ужину, и семейство вернулось домой. Молодые люди остались предоставлены сами себе. – Ну что, – Грегори махнул рукой, отпуская прислугу, и приглашающее подставил Лоте локоть, – пошли смотреть, где в моём доме есть источники открытого огня. Чем скорее начнём ремонт, тем лучше. И они действительно обошли все коридоры, гостиные, бальный зал и столовые, тщательно осматривая светильники, камины и люстры. Хайдеггер делал пометки, скрупулёзно отмечая всё, что требовало изменений. Лотта тоже смущаться не собиралась, и довольно скоро они обошли все общие комнаты и переместились на жилой этаж. После небольшого спора, нужно ли менять устройство гостевых, будущие супруги постановили, что леди Хайдеггер должна будет иметь возможность зайти в любое помещение, кроме кухни и флигеля прислуги, и работа закипела с новой силой. Последней комнатой, куда они зашли, стали личные апартаменты Грега – просторные, с панорамным видом, массивной мебелью и кучей безделушек. Эти вещи, в лëгком беспорядке разбросанные тут и там, были куда более личными, чем те, которые висели в его кабинете. Шарлотт прошла мимо камина в гостиной, мимоходом заглянула в ванную и без стеснения прошла дальше, в спальню. – Пять свечек и камин, – Лотта придирчиво осмотрела стены и подошла поближе к резной полке, – на декоративные без разницы, если ты зажигаешь их подальше от меня. Грегори неразборчиво угукнул и зашуршал чем-то за еë спиной. Лотта не стала оборачиваться – еë внимание привлекли серые запонки, лежащие рядом с какой-то уродливой глиняной чашкой со сколотой ручкой. – Грег, ты что, добавил их в свою коллекцию? – она взяла в руки небольшую коробочку и тихо рассеялась, вдруг ощутив невероятное душевное тепло. – Конечно, – Хайдеггер подошëл сзади, так близко, что его грудь оказалась почти прижата к еë спине, и осторожно забрал украшение, чтобы вернуть на место. Лотта, невольно оказавшаяся в кольце его рук, вздрогнула и тихо вздохнула, но Грег предпочëл не обратить на это внимания. – Это первый подарок от моей жены. Семейная реликвия, которая будет передаваться из поколения в поколение. – В самом деле?, – сначала Лотта хотела сказать, что это лишь груда хлама, но в итоге лишь произнесла нелепый вопрос и игровой интонацией. Руки Грега, уже вернувшие запонки на место, мягко и естественно обняли еë за талию, и Лотта ощутила лёгкий поцелуй в плечо, обжегший её кожу сквозь ткань домашнего платья. Она сразу обмякла, практически ложась на чужую грудь, и откинула голову. Её руки легли поверх его ладоней, и Шарлотт с теплотой подумала о том, насколько маленькой и хрупкой она кажется рядом с ним, и насколько это не имеет значения. – Конечно, – Грег прижался губами к её затылку, и она почувствовала, что он улыбается, – представляешь, с какой теплотой мы будем вспоминать это время в старости? И сколько воспоминаний пробудит взгляд на мою каминную полку? «Неисправимый романтик», – подумала Шарлотт. – «И барахольщик. Надо будет заказать ему что-нибудь для шейного платка». Как и всегда в присутствии этого мужчины, её захватило особое, игривое настроение, и она даже не думала сдерживаться или сопротивляться. Бергамот привычно наполнял ноздри и смешивался с её собственным запахом, в груди разливалось тепло, а живот щекотало лёгкое возбуждение. Она подняла руку, не глядя провела ладонью по его щее и мягко погладила выбритую щёку, а потом повернула голову и привстала на цыпочки. Грегори Хайдеггер, конечно же, отлично понял, что она делает. Тут бы понял даже идиот – а молодой лорд идиотом никогда не был. Несколько долгих секунд он просто смотрел – на её лицо, на шею, ключицы, грудь и руку, всё ещё обнимающую его собственные. Его мысли были ясны и написаны на лице – наверняка он думал что-то вроде «ты опять это делаешь», или «я планировал подождать и обставить всё красиво», или «я же не железный, так что прекрати проверять на прочность мой самоконтроль». Тем не менее, он не сказал ничего из этого. Потянулся вниз, мазнул губами по виску, превратил мягкие объятия в стальную хватку. – Ты же понимаешь, правда? – Грег почти шептал, его голос стал низким, хриплым, и по коже Лотты тут же побежали волны мурашек, – что в этот раз… – Иди к Дьяволу, – то ли простонала, то ли прорычала Шарлотт, запуская свободную руку в чужие волосы и безжалостно сжимая рыжие прядки. Другого ответа Хайдеггеру не требовалось. Проснулась Шарлотт только через несколько часов, когда солнце уже клонилось к закату и красило лес в багровые оттенки. Тело ныло, особенно живот – помимо очевидных неприятных ощущений, вызванных недавними событиями, на её коже проступил огромный уродливый синяк, оставшийся от удара о седло. Хайдеггера рядом не было, но она всё ещё находилась в его комнатах, и Лотта поймала себя на мысли, что не против просыпаться здесь каждое утро. "Интересно, он собирается со мной жить в одной спальне после свадьбы?" – лениво подумала Шарлотт, зарываясь поглубже в одеяло и с интересом осматривая безделушки, разбросанные тут и там. С этого ракурса они смотрелись совсем по-другому, – "потому что я собираюсь". О да. Если Грегори Хайдеггер собирается творить с ней такие непотребства, а потом уходить к себе, то он определённо идиот, который недооценивает свою будущую супругу. С другой стороны, он ведь не просто так привёл её сюда смотреть на камин? За дверью послышался шум, и Шарлотт тут же приняла сидячее положение. Как оказалось, она спала в рубашке Грега, и теперь широкий ворот обнажил её грудь, но бывшая баронесса ещё не до конца прикрылась и не пыталась прикрыться. К тому же, молодой лорд точно знал, кто находится в его спальне – едва ли внутрь мог зайти хоть кто-то, кроме него самого. Так оно и было – дверь распахнулась, и на пороге появился Хайдеггер. Свежий, умытый, гладковыбритый и с идеальной причёской – только несколько красных пятен на шее выдавало то, чем они занимались здесь несколько часов назад. – Лотта, приш…, – Грегори Хайдеггер вдруг замер, наконец-то заметив, в каком виде его встретили, а потом отвёл взгляд, прикрыл рот рукой и развернулся, явно собираясь выйти. – Не смей!, – Лотта практически перешла на крик и дёрнулась, но не смогла пошевелиться, – не смей бросать меня сейчас! – Я не бросаю!, – Грег резко развернулся, но почти сразу дёрнулся и уставился куда-то в стену. По его шее, лицу и ушам растекался румянец, и он выглядел так, будто не понимал, что делать, – это ты творишь со мной ужасные вещи и даже не подозреваешь об этом! Научись контролировать свою природную притягательность, иначе мы не выйдем отсюда до конца наших дней! Лотта фыркнула, но грудь всë-таки прикрыла. – Я вообще вышел на пару минут, чтобы написать твоей семье, что ты останешься в Кристобале, – Грег разгорячëнно взмахнул рукой, а потом резко успокоился и совсем другим тоном продолжил, – Шарлотт, прекрати истерику. У нас есть дело поважнее. Только сейчас Лотта заметила, что в руке лорда было зажато письмо. – Пришло несколько часов назад, – Грег в два шага оказался около кровати и протянул невесте смятую бумагу, – в Лоттаре нашли золото.