Глава 26

О том, что Шарлотт Рочестер собирается отмечать своë совершеннолетие, гремел весь Юг, а заодно Запад и Восток. Празднование, задуманное Рочестерами и Хайдеггерами, было настолько масштабным, что уступали лишь дням рождения в Королевской семье – ходили слухи, что барон даже написал письмо во дворец, чтобы получить разрешение. Гуляния должны были длиться неделю, гости могли побывать как в Рочестере, так и в Хайдеггере, а театры останавливали работу на это время, поскольку баронесса и графиня наняли всех выступающих артистов. Никогда ещë Юг не видел таких масштабных празднований, и вряд ли кто-то сможет повторить подобное в ближайшую сотню лет. Правда, сплетники уже осторожно говорили о том, что если мисс Рочестер так празднует день рождения, то какой же будет еë свадьба со старшим сыном графа Хайдеггера, но до этого дня ещë нужно было дожить. Шарлотт Рочестер встречала первый день "праздника в свою честь" по дороге в Лоттар. Приходить на ряженную вакханалию, затеянную двумя леди, она не собиралась, хотя всë равно придëтся появиться хотя бы разок. Эх, а ей так нравился изначальный план "один вечер в Кристобале"… Но все хотели повеселиться, и никого, кроме Лотты, не волновало количество выкинутых денег, которые можно было с пользой куда-нибудь вложить. Что ж – пусть будет так. Она в любом случае найдëт себе занятие поинтереснее. Ландо громыхало, а суровый юноша с изрезанным оспой лицом не задавал лишних вопросов и не прочитал, что хозяйка сбежала с собственного праздника. Молчаливый слуга в первый раз исполнял обязанности конюшего вместо Ганса, и пока что имел все шансы стать личным извозчиком леди. Дорога в Лоттар больше не казалась заброшенной и провинциальной – рабочие раскатали путь до голой, плотной земли, и карету трясло уже не так сильно. Сам Лоттар тоже потихоньку поддавался преображению. Вокруг деревушки выросли простые, наспех поставленные домики, церковь красовалась свежевыбеленными стенами, а на лавках появились яркие, бросающиеся в глаза вывески. Та улица, по которой Лотта всегда ездила на постоялый двор, уже вполне могла посоревноваться с городской. Как и всегда, еë появление обладало схожим эффектом с кипятком, вылитым в муравейник. Местные жители, пусть и понимающие, что их хозяйка может нагрянуть в любой момент, всë равно не были готовы к этому визиту – никто не мог даже подумать, что юная леди поедет на прииск в первый день празднования собственного совершеннолетия. К тому моменту, как она вышла из ландо, староста ещë не успел добежать до постоялого двора – а вот его владелец уже стоял снаружи, с удивлением и лëгким ужасом рассматривая гостью. Из здания, на котором тоже появилась вывеска, доносился шум и грохот, а одна из служанок стремительно распахнула окно, вытряхнула какой-то коврик и захлопнула ставни обратно. – Мы вас не ждали, сударыня. Дом не достроился, – трактирщик дëрганно улыбнулся и начал нервно вытирать руки грязным полотенцем с жирными пятнами, – поздравляю с праздником рождения. Шарлотт которая уже успела выйти из кареты и отдать распоряжения кучеру, повернулась к трактирщику и удивлëнно спросила: – Дом? Какой дом? Владелец постоялого двора тут же двинулся вперëд, заискивающе предлагая леди следовать за ним. Их путь лежал в центр Лоттара, и несколько минут Лотта молча созерцала огромный особняк с разными воротами. Правда, кроме ворот и стен ещë ничего особенно не было, но любой мог разглядеть и масштаб задумки, и скрупулёзность исполнения, и определëнную вульгарность, присущую богатым домам в провинции. – С праздником рождения, милсдарыня!, – запыхавшийся староста в новом сюртуке вылетел на площадь перед недостроенным домом и склонил голову, пытаясь совместить вежливый поклон и попытку отдышаться, – Простите. Больно неожиданно пожаловали… – Что это?, – Шарлотт ткнула пальцем в постройку. Она точно помнила, что в смете никаких домов в центре Лоттара не было. – Это… Ну… Дом ваш, – староста смущëнно почесал макушку, – негоже хозяйке по харчевням шататься и на соломе ночевать. Всем миром строим. Правда, мы думали, что вы потом уже приедете… Лотта ещë раз окинула взглядом массивные стены, широкие окна и ворота, а потом добродушно фыркнула: – Хороший подарок. Принимаю с благодарностью, – староста тут же облегчëнно выдохнул, и мисс Рочестер, специально ждавшая такой реакции, довольно добавила, – и приказываю разместить в доме больницу. Так что с этого момента стройте так, чтобы было место и больным, и врачам. Договорив, Лотта развернулась и направилась к трактиру, не дожидаясь реакции на свои слова. Бывшая баронесса действительно была довольна подарком – рука об руку с золотодобычей всегда шли травмы, и она предпочитала решать проблемы со здоровьем своих рабочих до того, как они погибали и замедляли остальных. После больниц она, как правило, строила школу и приют, а потом стягивала в новый район всех "отловленных" беспризорников. Сироты, вырастающие в новом городе, почти всегда тоже шли на рудник или в шахту и оседали на новом месте, обеспечивая территорию приростом населения и рабочей силой. – Сударыня… – Я довольна, честно. Не волнуйтесь – как только в Лоттаре откроется ещë один постоялый двор, я переберусь туда. Трактирщик тут же побледнел и начал что-то лопотать, но Шарлотт не вслушивалась в его причитания. К тому моменту, как мисс Рочестер вернулась к постоялому двору, молчаливый слуга уже успел занести внутрь еë скромные пожитки. Ждать чего-то ещë смысла не было, и Лотта отправилась к истинной цели своего путешествия – на её золотой прииск. Работа шла полным ходом, и некогда живописные пустоши и холмы превратились в огромный земляной кратер. Широкая воронка уходила глубоко под гору, рядом неровными холмами высилась земля, а полуобнажённые, покрытые грязью рабочие перетаскивали её на телеги, которые потом вывозились в поле. Некоторые телеги отличались от своих сестёр – на них наспех были нарисованы длинные жëлтые полосы, прямо с подтëками краски. Туда клали золотую руду – она уедет на горную речку, где мельница раздробит еë каменными жерновами. Потом руду промоют и отправят дальше, в печи, и на рынке появятся золотые слитки с тавром Хайдеггеров – скорее всего, вместе с гербом на них будет цвести большая буква "Л", и золотоискатели со всех концов Анатолии стекутся в Лоттар. Повозка подъехала почти к самому месторождению, и Шарлотт без капли сомнений спрыгнула в грязь. Ботинки, сделанные по последнему слову моды и личным эскизам графини Хайдеггер, тут же были безнадёжно испорчены – Лотта практически чувствовала, как нежный материал набухает и разваливается на еë ногах. – Продолжайте работу, – мисс Рочестер дошла до наспех сколоченного домика из сруба и слегка кивнула главному старателю, которого они с Грегом наняли некоторое время назад, – сосредоточьтесь на раскопке верхнего слоя земли. Если вы не уберëте гору к зиме, я уволю всех вне зависимости от того, сколько золота вы достанете. Мужчина в очках с толстыми стëклами пытался спорить, но Лотта не желала слушать ни одного аргумента. Потому что оползень, обнаживший золотую жилу в еë прошлой жизни, мог стать общей могилой для прииска, рабочих и всего Лоттара. Так что бывшая баронесса плевать хотела и на общую прибыль, и на скорость разработки месторождения, и на личную выгоду. Она раскопает чëртову гору, даже если это решение принесëт одни убытки. Следующие два дня Шарлотт провела на прииске. Спускалась к жиле, следила за месторождением, перебирала необработанные куски золота и руды, ругалась со старателями и успела уволить целую бригаду пьяниц, которые брались за кирку только после того, как прикладывались к тайком протащенному бочонку. Мисс Рочестер съездила и на мельницу, и на будущую шёлковую плантацию, и даже на поле, куда свозили лишние куски земли. Когда у неё появлялась лишняя минутка, Лотта ходила по городу, пугая местных жителей предстоящими переменами. Она успела пару раз поругаться со священником, потребовав от него перестроить храм – бывшая баронесса хотела, чтобы к нему пристроили несколько зданий для путников, у которых не было денег остановиться на постоялом дворе, и собиралась облагородить внутренний двор. Там же должны были заложить фундамент для приюта и приходской школы – Железная Шарлотт давно убедилась, что в маленьких городах стоило сосредотачивать детей в одном месте, и близость к Всеединому упрощала поиск учителей. С администрацией было проще. Староста понял, что ему светит место целого мэра, и выслуживался, как мог. С ним мисс Рочестер не церемонилась, демонстративно сев сверять отчёты и бухгалтерские книги. Даже маленькое расхождение цифр было замечено, и виновнику пришлось отчитываться за каждую пропавшую или появившуюся монетку. Конечно же, бывшая баронесса понимала, что большая часть найденных «хищений» были связаны с банальной неграмотностью и плохими навыками письма, но лютовала так, будто староста наворовал миллионы. Таких, как он, нужно было пугать ещё до того, как настоящая власть и большие деньги вскружат голову и будут соблазнительно проситься в карман. Если бы Лоттар создавался в первой жизни, она бы отдала должность пришлому, из другой провинции – но приходилось работать с тем, что есть, и надеяться, что страх перед жестокой и всемогущей хозяйкой убережёт город от чужой жадности хотя бы на некоторое время. Вечером она возвращалась на постоялый двор, пила что-то горячее, ела простую, сытную пищу и вместе со всеми слушала о том, как проходит праздник в честь еë дня рождения. Новости рассказывал почтальон, даже не подозревающий, что виновница гуляний сидит совсем рядом, потом кто-нибудь поднимал тост в еë честь и дарил небольшой подарок – в основном это были пироги и булочки, ещë не остывшие после выпекания. Лотта очень ценила такие вечера – ей нравилось сидеть вместе со всеми, слушать небылицы о самой себе и потихоньку отщипывать кусочки горячей сдобы. Если Лоттар сохранит эту уютную атмосферу, он станет еë самым любимым городом графства, и бывшая баронесса поймала себя на мысли, что хотела бы приезжать сюда не только по делам. Крестьянские пироги были настолько притягательны, что на третий день Шарлотт решила вернуться с прииска пораньше. Она быстро закончила обход, совсем немного поорала на рабочих и в хорошем настроении села в ландо, предвкушая, что появится в трактире сегодня. И она уж точно не ожидала, что повозка внезапно остановится. Лотта немедленно высунулась наружу и тут же ощутила острый приступ дежавю – потому что посередине дороги гарцевал одинокий всадник, и она сразу же узнала и лошадь, и фигуру, и рыжие волосы, загорающиеся от солнечных лучей. – Лотта, дьявол тебя раздери! В этот раз она не стала тратить время на ответ, просто пересев вглубь кареты. Грегори Хайдеггер, вспотевший и раскрасневшийся после поездки, добрался до неë всего через пару минут. Дождавшись, когда Грег сядет, Лотта постучала кучеру, и ландо снова тронулось в путь. – Спасибо, что предупредила, проклятая эгоистка!, – рявкнул Хайдеггер и откинулся на спинку сидения, чтобы отдышаться. Лотта не собиралась ничего отвечать. Она действительно отправила жениху записку, в которой пояснила, где она видела все планы старшего поколения и на что собиралась потратить время. Да и Грег орал чисто потому, что мог поорать, и в его оскорблении не было мерзкого привкуса обвинений. Это же еë Грег – пусть орëт, если хочет. Ей без разницы. – Мама волнуется. Накрутила себя и думает, что ты не хочешь приходить, потому что тебе не нравится еë стиль, – гораздо спокойнее продолжил молодой лорд, – так что забирай вещи и возвращаемся. – Завтра, – отрезала Лотта, а потом уже мягче добавила: – утром. Сегодня у меня в планах пироги, свежие сплетни, пинта чего-нибудь горячего и твоë общество, если хочешь. Присоединишься? Это довольно весело. Шарлотт действительно не хотела возвращаться, даже если необходимость этого была абсолютно очевидна. Именно завтра был еë настоящий день рождения, и семья наверняка хотела провести это время вместе. Лотта и сама с радостью посидела бы за одним столом с родителями, братьями, Айли-Рочестерами и Хайдеггерами – но придëтся появиться на самом празднике, а это уже было менее приятной перспективой. В итоге Шарлотт решила воспользоваться возможностью и немного отложить своë возвращение. – Хорошо, – Грегори согласился моментально, будто боясь, что она передумает, – Лоттар меняется на глазах. Теперь он похож на настоящий город. Лотта молча кивнула, и они ехали в тишине практически до гостиницы.  Там они сели за еë любимый столик, взяли по кружке грога и приготовились слушать. – Мы уж думали, что больше ничего не выдумать, – почтальон таинственно мерцал глазами, изображал магические пассы, гротескно изменял голос и наслаждался всеобщим вниманием, – когда вдруг глянь, а там слоны! Настоящие! Идут в попонах расписных, на спинах погонщики. А рядом танцовщицы в таких нарядах, что приличному человеку и смотреть нельзя. Вроде тряпок много, только все прозрачные. Идут, филеями вихляют, ножки тянут. Ить! Ить! "Вихляние" в исполнении почтальона вряд ли в полной мере передавало шествие иноземных танцовщиц, но тут и там всë равно послышались мечтательные вздохи. – Они и правда были так хороши?, – многозначительно поиграла бровями Лотта и потянулась за куском брусничного пирога. – Не знаю, – Грегори, невольно поддавшийся всеобщему настроению и тоже заворожëнный историей, только отмахнулся, – Там вообще всë было скучнее, чем он рассказывает. – Танцовщицы, значит, в кучку сбились, поднялись на помост с фонтанами и давай по-всякому отплясывать, – продолжил рассказ почтальон, – И так, и сяк, и вообще. Пляшут, значит, рядом оркестр играет, и тут глядь – из углов мужики какие-то поднимаются, и на место плясуний потихоньку встают. А потом ка-а-ак плюнут огнëм! Первые ряды аж попадали! И ещë раз, и ещë! Значит, Абигайль всë-таки купила факиров из кочующей труппы. Их начальник, понимающий, какую диковинку предлагает, заломил за выступление невероятную цену и отказывался торговаться, хотя в дело вмешались и Хьюго, и братья, и сама Шарлотт. Интересно, он всë-таки сбросил цену, или баронесса всë-таки убедила остальных выкинуть на ветер целую кучу золота? – А что юная леди?, – внезапно громко спросил Хайдеггер. Он умудрился попасть в короткую паузу и вообще не привлечь к себе внимания. – Мисс Шарлотт? Блистательна, как обычно, – почтальон ничуть не смутился и начал рассказывать о мисс Рочестер с такой же горячностью, как и о празднике в еë честь, – Правда, она к людям не выходит, больше отмечает в кругу семьи. Говорят, слаба здоровьем, но молва твердит, что это жених еë лютует до свадьбы. Она ж запертая в поместье всю жизнь просидела, живых людей, окромя нянек, и не видела. Еë любой повеса пальчиком поманит, и сбежит с ним на дальние страны смотреть! Вот старший Хайдеггер и сторожит, чтоб не делась никуда. Три дуэли уже выиграл! Три! И это только те, о которых было объявлено! Грег подавился брусничным пирогом и начал тяжело кашлять. Его лицо моментально покраснело то ли от нехватки кислорода, то ли от новостей о самом себе, и Шарлотт, не стесняясь, залилась хохотом. Местные жители – те, кто знали, где на самом деле находилась юная леди Рочестер – с опаской поглядывали в их сторону и облегчëнно вздыхали, не увидев никакого гнева. Впрочем, трактирщик всë равно поспешил сменить тему, и почтальон вернулся к рассказу о празднике. – Сколько твоих соперников пало в битве за моë сердце?, – понизив голос, весело спросила будущая леди Хайдеггер. – Тысяча. Убиваю по сотне твоих поклонников перед каждым приëмом пищи, – саркастично ответил Грег, – спасибо, что позвала меня сюда. Ты открыла мне новый мир. Но, пожалуй, я уже сыт впечатлениями. Пойдëм спать? В принципе, самое интересное она услышала, и пирог был практически съеден. Шарлотт, не видя причин для возражений, одним махом допила брагу и встала, чтобы удалиться в свою комнату. Она успела переодеться в ночную рубашку и как раз пыталась расчесать кудри, когда в дверь осторожно постучали. И, пожалуй, во всëм Лоттаре был всего один человек, который мог побеспокоить еë при таких обстоятельствах. – Не помешаю?, – Грег, который снял сюртук и остался в нижней рубашке, быстро протиснулся внутрь и по-хозяйски оглядел еë комнату. Лотта последовала его примеру и в очередной раз убедилась, что с еë первого визита постоялый двор изменился в лучшую сторону. По крайней мере, теперь любому случайному гостю не было нужды опасаться за насекомых в матрасе. – Проходи, – Шарлотт села на кровать и продолжила причëсываться. Как и всегда, к вечеру еë локоны завились ещë сильнее, и приводить их в порядок без служанки было настоящим мучением, – чего хотел? – По поводу сегодняшнего…, – мрачный Грег сел рядом с ней и смотрел куда угодно, но не на Шарлотт. И, кажется, она наблюдала опрелелëнную тенденцию. – Я не обиделась, – щенячий взгляд виноватого Грегори Хайдеггера невероятным образом придавал ему шарма и очарования, так что Шарлотт ответила лëгкой улыбкой. Или дело в том, что она была очарована им целиком?, – Я поняла, что ты хотел сказать. Для меня это не было оскорблением. – Но это оно и было, – молодой лорд тяжело вздохнул и пододвинулся поближе, а потом ткнулся лбом в сгиб между плечом и шеей. – Обещал, что ты больше и слова грубого от меня не услышишь. Но ты умудрилась сбежать в самый неподходящий момент! – А ты догнал меня и сказал, что думаешь, – Лотта плюнула на попытки заплести косу и отложила гребень, – ты всегда так делаешь. Собственно, как и я. Не кажется ли тебе, что наша ругань способствует взаимопониманию? – Я не хочу ругаться с тобой до конца дней, – Грег легонько поцеловал еë в шею и отстранился, а потом жестом попросил невесту повернуться и в три движения заплëл еë сам. – У тебя нет выбора. По характеру я паровоз, никогда не сходящий с рельсов, так что либо ты полюбишь наши споры, либо очень скоро этот брак превратится в нескончаемый кошмар, – Шарлотт попыталась добавить в голос игривые нотки, но усталость брала своë, и бывшая баронесса широко зевнула, – поговорим об этом завтра, ладно? Давай спать. Грегори что-то согласно проворчал, а потом выругался и начал стаскивать с ног тяжëлые дорожные ботинки. – Ты не планировал оставаться на ночь и не взял с собой другой одежды, да?, – уточнила Лотта, и глухая ругань стала ей лучшим ответом, – спи в исподнем тогда. Ночи тëплые. – Чтоб меня сожрали блохи?, – молодой лорд стянул плотные штаны и нырнул под одеяло, оставшись в нижней рубахе и льняных панталонах, – может, эта дыра и стала выглядеть приличнее, но мелкие твари так просто насиженные места не покидают. Мисс Рочестер хмыкнула и легла следом, уютно устраиваясь на тëплой, широкой груди. Ей вдруг подумалось: "разве он не снял себе отдельную комнату? И не должен был уйти к себе после извинений?". Но леди быстро отбросила эту мысль куда подальше. Грег целует еë в макушку и пальцами выводит узоры на лопатках, а ещë прижимает к себе так крепко, что ей сложно дышать, и это объятие дарит покой и безопасность. "Пусть только посмеет уйти спать к себе" – было последней связной мыслью Лотты, – "Пусть только попробует". Пожалуй, это было лучшим пробуждением Шарлотт за долгие годы. Ей наконец-то было тепло, и еë ноги не замëрзли, тихое похрапывание удивительным образом убаюкивало, а тяжëлые объятия, хоть и лишали воздуха, но были на редкость приятными. В целом, она даже не против просыпаться таким образом до конца своих дней. – Грег!, – она со всей силы стукнула его в грудь, вызвав лишь лëгкое недовольное ворчание, – Грег, нам пора ехать! Ты же сам хотел, чтобы я вернулась домой! Но Хайдеггер просто сгрëб еë в охапку и перевернулся на бок. К своему стыду, Лотта от таких поворотов натурально взвизгнула, потому что еë, как пушинку, подбросили и пристроили рядом. Полусонный Грег нежно провëл по еë талии, перешëл на бедро и прижал еë к той части своего тела, которая проснулась раньше его мозгов. Немного подумав и прикинув за и против, Шарлотт расслабилась и откинулась назад. В конце концов, можно немного задержаться. И еë отзывчивость разбудила Грега лучше всего остального. В графство они поехали куда позже, чем собирались, и добрались до поместья Хайдеггер только к полудню. Довольный и умиротворëнный, а оттого молчаливый Грегори передал Шарлотт своей причитающей матери и куда-то ушëл. Отличная всë-таки получилась поездка. Надо будет как-нибудь повторить.