Глава 14. Побег №3: Кухонный бунт

После провала с прятками Анна поняла, что действовать нужно хитрее. Никаких окон, никаких простыней, никаких укрытий в собственной комнате. Нужно было внедриться в инфраструктуру замка. Найти союзников. Подкупить, запугать или уговорить кого-то, кто имеет доступ к выходам.

Кухня казалась идеальным местом. Чёрный ход для припасов. Овощные погреба с люками наружу. И главное, повара, которые, по слухам, были самыми простодушными орками в замке.

Она нацепила своё самое скромное платье, повязала волосы косынкой, которую стащила у горничной, и отправилась на кухню.

Кухня замка Чёрного Клыка оказалась помещением размером с небольшой ангар. Огромные печи, в которых пылал огонь. Котлы размером с ванну. Разделочные столы, за которыми мог бы поместиться взвод солдат. И повсюду орки. Орки в фартуках. Орки с ножами. Орки, месившие тесто руками размером с лопаты. Орки, пробовавшие соус из черпака величиной с ведро.

Когда Анна вошла, на кухне повисла тишина. Два десятка орков уставились на неё с таким выражением, словно на пороге возникла сама богиня плодородия. Здоровенный орк с поварским колпаком набекрень выронил скалку, и та с грохотом покатилась по каменному полу.

— Госпожа, — выдохнул он — Ты пришла на кухню.

— Пришла, — подтвердила Анна — У меня к вам деловое предложение.

Повар побледнел до салатового оттенка. Тот самый знаменитый Грумш, который вставал в четыре утра, чтобы печь ей хлеб.

— Тебе не понравился завтрак? — прошептал он — Пирожные были не с той начинкой? Сыр оказался не того сорта? Я могу всё исправить! Я испеку новые! Прямо сейчас!

И он схватился за скалку с таким видом, словно собирался идти в бой.

— Завтрак был прекрасен, — остановила его Анна — Дело не в завтраке.

— А в чём? — дрожащим голосом спросил Грумш.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне сбежать.

На кухне стало так тихо, что Анна услышала, как в углу капает вода из крана. Потом все орки разом рухнули на колени.

— Госпожа! — взвыл Грумш, простирая к ней руки — Не покидай нас! Мы сделаем всё, что угодно! Всё, что ты пожелаешь! Только не уходи!

— Всё? — Анна приподняла бровь — Тогда откройте чёрный ход.

— Всё, кроме этого! — тут же поправился Грумш — Потому что, если ты уйдёшь, король нас казнит. Или, что хуже, перестанет есть наш хлеб.

— Он не перестанет есть хлеб. Он король. Ему нужно есть.

— Король Грогар очень упрямый, — встрял молодой поварёнок с косичками — Когда он расстроен, он не ест неделями. Мы слышали, так было, когда он вернулся из плена. Он не ел почти месяц. Месяц! Мы чуть не умерли от горя!

— Вы чуть не умерли от горя? — уточнила Анна, приподнимая удивленно одну бровь.

— А ты думала! — Грумш прижал руки к сердцу — Когда король не ест, это трагедия для всей кухни. Мы готовим, стараемся, а он сидит в тронном зале и смотрит в стену. Это невыносимо.

Анна потерла переносицу. Она пришла сюда, чтобы подкупить поваров, но вместо этого они пытались подкупить её. Причём своим отчаянием.

— Ладно, — сказала она — Тогда просто дайте мне пройти через кухню к чёрному ходу. Вы ничего не видели. Вы ничего не знаете. Договорились?

Грумш задумался. Его лицо отражало мучительную внутреннюю борьбу. Потом он поднялся с колен и расправил плечи.

— Мы не можем тебя выпустить, — твёрдо произнёс он — Но мы можем сделать так, чтобы ты не хотела уходить.

И он хлопнул в ладоши.

Начался кулинарный ад.

Анна не успела опомниться, как её усадили на высокий табурет у центрального стола и начали носить еду. Маленькие пирожки с мясом — «попробуй, госпожа, это с олениной и розмарином». Крошечные бутерброды с сыром и зеленью — «только один кусочек, умоляю». Суп в маленькой чашке — «ты же не пробовала наш грибной суп, это преступление». Жаркое на ребре — «олень вырос в восточных лесах, он питался мхом и дикими яблоками, ты чувствуешь аромат яблок?». Десерты, которые появлялись на столе с такой скоростью, словно у поваров была магическая скатерть-самобранка. Пирожные с заварным кремом. Медовые коржики. Ягодный пирог. Какие-то шарики в сахарной пудре, названия которых Анна даже не разобрала.

К тому моменту, как принесли пятое блюдо, Анна уже не могла думать о побеге. Она вообще не могла думать. Она могла только есть. И плакать от счастья.

— Это... — прошептала она, доедая пирожное с заварным кремом — Это лучшая еда в моей жизни.

Грумш просиял:

— Значит, ты остаёшься?

— Я... — Анна запнулась — Я подумаю.

— Она подумает! — закричал кто-то из поваров — Она сказала «я подумаю»! Это почти «да»!

Кухня взорвалась радостными криками. Повара обнимались, хлопали друг друга по спинам, кто-то пустил слезу. Грумш схватил черпак и начал дирижировать хором, который затянул победную песнь о том, как они удержали госпожу от побега.

Анна сидела посреди этого безумия, доедала шестое пирожное и думала, что проиграла. Не королю. Не страже. А кухне. Она проиграла кухне.

Через час, когда она наконец смогла встать из-за стола, в кухню вошёл Варг. Он держал в руках сложенный пергамент.

— Госпожа, — произнёс он, сияя — Король просил передать тебе записку.

Анна развернула пергамент. Там было написано всего несколько строк. Твёрдым и чётким почерком, явно не привыкшим к таким мелочам, как записки:

«Я сражён. Ты завоёвываешь моё королевство через желудок. Это гениальный стратегический ход. Генералы не предусмотрели такой сценарий. Объявляю вне конкурса. P.S. Грумш сказал, что ты съела шесть пирожных. Я горжусь тобой. Г.»

Анна скомкала пергамент и застонала.

— Варг, — глухо произнесла она — Передай королю, что я его ненавижу.

— Конечно, госпожа! — Варг просиял ещё ярче — Я передам. Но он знает, что это неправда.

— Откуда он знает?

— Потому что ты съела шесть пирожных, — пояснил Варг — Тот, кто ненавидит, не ест шесть пирожных. Тот, кто ненавидит, ест одно. Или вообще не ест. А ты съела шесть.

Анна открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что возразить нечего. Она действительно съела шесть пирожных. И они были восхитительны.

— Ладно, — сдалась она — Скажи ему, что я подумаю над его предложением.

— Каким предложением?

— Неважно. Просто скажи.

Варг умчался, а Анна осталась сидеть в кресле, чувствуя себя набитой индейкой, и размышляла о том, что третий побег провалился с ещё большим треском, чем первые два.

Но где-то глубоко внутри она знала: завтра будет новый день. И новый план.