Глава 24. Побег №12: Голодовка

После ночной прогулки верхом на ездовом ящере Анна провела бессонную ночь. Она лежала в постели, смотрела в потолок и пыталась понять, что происходит. Одиннадцать попыток побега. Одиннадцать провалов. И с каждым провалом ей всё меньше хотелось бежать. Это пугало.

Она вспоминала звёздное небо над лесом. Тепло Грогара за спиной. Его слова: «Я хочу, чтобы ты осталась по своей воле. Не потому что не можешь уйти. А потому что не хочешь». Он говорил это искренне. Он всегда говорил искренне. И от этого было только сложнее.

К утру Анна приняла решение. Она должна напомнить себе, зачем всё это. Дом. Диссертация. Электричество. Нормальная жизнь, где тебя не называют «Драгоценным Даром» и не водят вокруг тебя хороводы. Она должна попробовать что-то радикальное. Что-то, что заставит орков воспринимать её всерьёз.

Голодовка.

Это был классический метод протеста. Никакого насилия. Никаких побегов. Просто отказ от еды до тех пор, пока её требования не будут выполнены. Орки так трясутся над её здоровьем, что они не выдержат и дня. К вечеру они будут умолять её поесть. А она выдвинет условия: свобода и никаких сопровождений, в обмен на ужин.

План был прост. Эффективен. И на этот раз без дурацких сценариев генералов.

Анна объявила о своём решении за завтраком. Точнее, вместо завтрака. Когда орчанки принесли поднос с едой (свежий хлеб, масло, сыр, ягоды, пирожные), она скрестила руки на груди и сказала:

— Я не буду это есть.

Орчанки переглянулись. Старшая, с седыми косами, побледнела.

— Госпожа? Тебе не нравится еда? Мы можем принести другую. Что ты хочешь? Мясо? Рыбу? Суп? Грумш приготовит всё, что угодно!

— Мне не нужна еда. Мне нужна свобода и никакого сопровождения до разлома. — Анна постаралась, чтобы голос звучал твёрдо — Я объявляю голодовку. Я не съем ни крошки, пока король не согласится на мои условия.

Орчанка ахнула и выронила полотенце. Вторая служанка прижала руки к сердцу. Третья, самая молодая, всхлипнула и выбежала в коридор. Через минуту новость разнеслась по всему замку.

Начался ад.

Первым прибежал Грумш. Он ворвался в комнату, размахивая скалкой, с лицом, искажённым ужасом.

— Госпожа! — взвыл он — Ты не можешь объявить голодовку! Ты же умрёшь! Человеческие женщины очень хрупкие! Им нужно есть! Я читал!

— Я не умру от одного пропущенного завтрака, — спокойно ответила Анна.

— Откуда ты знаешь?! Ты что, доктор?!

— Я археолог. Мы изучаем человеческое тело в рамках курса антропологии.

— Антропология это не медицина! — Грумш потряс скалкой — Я испеку тебе самые лучшие пирожные! С тройной начинкой! С шоколадом! У нас нет шоколада, но я найду! Я пошлю экспедицию к эльфам! Они торгуют шоколадом! Подожди, госпожа, только не умирай!

И он умчался, крича на ходу, чтобы седлали ящеров и готовили торговую миссию к эльфам.

Следующим прибыл Варг. Он был бледен как полотно и держал в руках свой неизменный блокнот.

— Двенадцатый побег! — выпалил он, судорожно записывая — Голодовка! Я не предусмотрел такой сценарий! То есть, я думал, что это будет что-то с едой, но голодовка...

— Варг, я не ем. Это не сценарий. Это реальность.

— Это и есть сценарий! — возразил он — Очень драматичный! «Госпожа Анна отказывается от пищи, требуя свободы. Замок в трауре. Пекарь готовит спасательную экспедицию за шоколадом». Я так и запишу!

— Пиши что хочешь. Я всё равно не буду есть.

Варг всхлипнул, сделал пометку в блокноте и убежал.

К полудню комната Анны превратилась в зону боевых действий. Орки приносили еду, одну тарелку за другой. Супы, жаркое, салаты, пироги, запеканки, какие-то экзотические блюда, названия которых она даже не знала. Грумш, несмотря на свой уход, прислал с кухни три перемены блюд, каждое из которых было украшено цветами и снабжено запиской: «Пожалуйста, съешь меня».

Анна не притронулась ни к чему.

К вечеру в замке началась паника. Анна слышала, как за дверью переговариваются орки. Взволнованно, испуганно, почти истерично:

— Она не ест! Уже целый день!

— Человеческие женщины не могут без еды! Они слабые!

— Надо послать за лекарем! Нет, за шаманом! Нет, за всеми сразу!

— Может, ей не нравится наша еда? Может, ей нужно что-то особенное?

— Я слышал, люди едят улиток! Может, принести улиток?

— Какие улитки?! У нас нет улиток! Только слизни!

— Слизни это почти улитки! Тащите слизней!

Анна сидела в кресле у камина, закутанная в плед, и слушала этот бедлам. Ей было... Стыдно? Нет, не совсем. Скорее, неловко. Она не ожидала, что её голодовка вызовет такой переполох. Она думала, они просто согласятся на её условия. Но орки, как всегда, всё усложнили.

Дверь открылась без стука. Вошёл Грогар.

Он был один. Без свиты, без генералов, без Варга с блокнотом. В его руках был поднос. Простой деревянный поднос, на котором стояла тарелка с дымящимся супом, кусок свежего хлеба и маленькая вазочка с мёдом.

Он молча поставил поднос на стол и опустился на колени. Не на одно колено, как в тот раз, в лесу, а на оба. Огромный, могучий король орков стоял на коленях перед ней, склонив голову.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Анна.

— Прошу тебя, — ответил он — Поешь.

— Это мой протест. Я требую свободы и никакого сопровождения.

— Я знаю. И я дам тебе свободу. Если ты действительно этого хочешь. Но сначала поешь. Пожалуйста.

Анна посмотрела на поднос. Суп пах потрясающе: грибами, травами, чем-то уютным и домашним. Хлеб был тёплым, с хрустящей корочкой. Мёд золотился в вазочке, как жидкое солнце. Её желудок предательски заурчал. Она не ела целый день.

— Ты не можешь просто так выполнить мои требования, — сказала она — Это шантаж.

— Это не шантаж. Это забота. — Грогар поднял глаза — Я не могу видеть тебя голодной. Это причиняет мне боль. Буквально. Вот здесь. — он прижал руку к груди — Я не могу ничего делать, зная, что ты не ешь. Мои генералы думают, что я заболел. Грумш грозится уйти в отставку. Варг пишет хронику, в которой называет тебя «великомученицей». Замок стоит на ушах.

— Это не моя проблема, — сказала Анна, но голос её дрогнул.

— Ты права. Это не твоя проблема. Это моя. — он помолчал — Ты побеждаешь. Я не могу видеть тебя голодной. Проси что угодно, и я это исполню.

Анна посмотрела на него. На его склонённую голову. На его руки, покрытые шрамами, которые сжимали край туники так, что побелели костяшки. Он действительно страдал. Её голодовка причиняла ему реальную, физическую боль. И она не могла этого выносить.

— Ладно, — сказала она, беря ложку — Я поем. Но это не значит, что я сдаюсь.

— Я знаю, — ответил Грогар, не поднимая головы.

— И я требую выходной. От попыток побега. Один день. День перемирия. Никаких планов, никаких погонь, никаких сценариев, никаких караулов под окнами. Просто день, когда я могу побыть собой.

— Согласен. — он наконец поднял глаза, и в них блеснуло что-то похожее на надежду — Один день перемирия. Завтра. Ты и я. Никаких побегов.

— И ты не будешь меня ловить?

— Не буду.

— И генералы не будут составлять сценарии?

— Я запрещу им.

— И Варг не будет писать хронику?

— Варг будет отдыхать. Я лично прослежу.

Анна кивнула и поднесла ложку к губам. Суп был восхитительным. Грибной, с какими-то лесными травами, с кусочками нежного мяса. Она съела всю тарелку, потом хлеб с мёдом, потом выпила чай. Грогар всё это время стоял на коленях, не шевелясь, как статуя, и смотрел на неё с выражением бесконечного облегчения.

— Спасибо, — сказал он, когда она отставила пустую тарелку.

— Это всего лишь еда, — буркнула Анна.

— Это не просто еда. Это знак того, что ты хочешь жить. Что ты не сдаёшься. Что ты всё ещё здесь.

— Я всё ещё здесь, — повторила она — Пока что.

Грогар поднялся с колен. Он выглядел уставшим, но счастливым. Бесконечно счастливым.

— Завтра, — сказал он — День перемирия. Я приготовлю кое-что особенное.

— Что именно?

— Увидишь. — он улыбнулся своей полуулыбкой и вышел, оставив Анну в тишине.

Она сидела у камина, сытая и уставшая, и думала о том, что двенадцатый побег провалился. И провалила его она. Но впервые за всё время она не чувствовала горечи поражения. Она чувствовала... Предвкушение. Завтрашний день. День перемирия. Интересно, что Грогар приготовил?

Где-то за дверью Варг, нарушая королевский запрет, всё же сделал последнюю запись в хронике:

«Двенадцатый побег окончен. Госпожа Анна согласилась поесть. Король стоял на коленях. Замок ликует. Завтра день перемирия. Продолжение следует».