Глава 25. Драгоценный удар

День перемирия закончился. Анна провела его с Грогаром. Они гуляли по саду на крыше, пили чай в библиотеке, говорили о книгах, о звёздах, о её мире и его мире. Это был странный день, спокойный, тихий, почти... Уютный. Анна поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы он заканчивался.

Но всё хорошее заканчивается. На следующее утро она проснулась с твёрдым намерением попробовать снова. Двенадцать попыток. Двенадцать провалов. Пора было признать: все её планы страдали одним и тем же недостатком. Они были слишком... Человеческими. Слишком логичными. Слишком предсказуемыми. Нужно было придумать что-то, чего орки, и особенно Грогар, не могли предусмотреть. Что-то, что не вписывалось ни в какие сценарии.

Решение пришло неожиданно.

Она шла по коридору, обдумывая очередной план, когда навстречу ей попался Грогар. Он вышел из-за поворота огромный, невозмутимый, в своей обычной тунике и с неизменным мечом на поясе. И Анна, повинуясь какому-то внезапному порыву, размахнулась и ударила его кулаком в грудь.

Это был не план. Это была чистая эмоция. Злость, накопившаяся за все эти дни. Разочарование от бесконечных провалов. И, она сама не хотела себе в этом признаваться, страх. Страх, что она больше не хочет бежать.

Удар вышел... Жалким. Кулак врезался в грудную пластину орка. Твёрдую, как камень, покрытую буграми мышц. Грогар даже не шелохнулся. Он просто замер и посмотрел на неё сверху вниз с выражением лёгкого удивления.

— Ты ударила меня, — произнёс он.

— Да! — выкрикнула Анна — И ударю снова, если ты не...

Она не договорила. Грогар перехватил её руку не грубо, не резко, а осторожно, почти нежно. Поднёс её ладонь к глазам и внимательно осмотрел.

— Пальцы целы? — спросил он.

— Что?

— Пальцы. Ты не сломала их о мою грудь? — он осторожно пошевелил каждый палец, проверяя суставы — Иногда люди ломают руки, когда бьют орков. У нас очень плотная кожа. И кости.

— Я не сломала пальцы! — Анна попыталась вырвать руку, но он держал крепко — Я пыталась тебя ударить! Ты должен злиться! Или хотя бы защищаться!

— Зачем? — Грогар нахмурился — Ты не можешь причинить мне вред. Ты слишком лёгкая. И слишком маленькая. Это всё равно что котёнок ударил лапой.

— Я не котёнок!

— Конечно. Ты гораздо опаснее котёнка. У котёнка нет кинжала моего деда. — он помолчал — Кстати, где кинжал? Ты не пользовалась им уже несколько дней. Он тебе не нравится?

Анна открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Она ударила короля орков. Короля! А он спрашивал, нравится ли ей кинжал его деда!

— Ты невозможен! — закричала она — Я бью тебя, а ты беспокоишься о моих пальцах!

— Конечно. Твои пальцы важнее моей груди. — он сказал это так буднично, словно речь шла о погоде — И потом, это был очень страстный удар. Я оценил.

— Страстный?!

— Да. Ты вложила в него чувства. Это видно. — он поднёс её руку к губам и осторожно поцеловал костяшки — Я принимаю твой вызов, маленькая воительница.

Анна вырвала руку и отступила на шаг. Щёки горели. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что её бесит больше: его невозмутимость, его нежность или то, что он поцеловал её руку. Её руку! После того как она его ударила!

— Это не был вызов! Это была агрессия! Настоящая агрессия!

— Конечно. Агрессия. Мы поняли. — Грогар склонил голову набок, и его уши дрогнули, она знала этот признак. Он забавлялся — Знаешь, в оркской культуре удар кулаком в грудь это традиционный способ выразить симпатию. Особенно если бьёт женщина.

— Что?!

— Да. Это значит: «Ты сильный воин, и я хочу проверить, достоин ли ты меня». Очень романтично. — он помолчал — Ты изучаешь наши обычаи?

— Я не изучаю ваши обычаи! Я просто пыталась тебя ударить!

— И у тебя получилось. Очень убедительно. — он снова взял её руку, на этот раз обеими ладонями, и бережно погладил костяшки большим пальцем — Но в следующий раз целься в плечо. Грудь это рискованно. Можно повредить запястье.

Анна вырвала руку во второй раз и попятилась.

— Ты... Ты... — Она не могла подобрать слов — Ты превращаешь всё в флирт! Я ударила тебя, а ты ведёшь себя так, будто я подарила тебе цветы!

— Цветы это тоже хороший подарок, — задумчиво произнёс Грогар — Но удар кулаком это более... Личное. Я тронут.

— Тронут?!

— Да. Ты могла ударить кого угодно. Гаррака. Дрека. Варга. Но ты выбрала меня. — он улыбнулся своей полуулыбкой.

Анна застонала и закрыла лицо руками. Это был тринадцатый побег. Нет, это даже не был побег, это был просто эмоциональный срыв. Но Грогар и его умудрился превратить в романтический жест.

— Это не побег, — глухо сказала она — Это был просто... Удар.

— Я знаю. Но он мне понравился больше всех предыдущих. — Грогар шагнул ближе и осторожно отвёл её руки от лица — Ты злишься на меня. Это хорошо.

— Хорошо?!

— Да. Злость это не равнодушие. Ты не убегаешь. Ты дерёшься. Это значит, что тебе не всё равно. — он посмотрел ей в глаза — Мне тоже не всё равно.

Анна замерла. Его лицо было совсем близко, она видела каждую чёрточку, каждый шрам, каждую золотую искру в его глазах. От него пахло кожей и сандалом. И он смотрел на неё так, словно она была самой драгоценной вещью во всём мире.

— Я всё ещё хочу домой, — прошептала она.

— Я знаю. И я не держу тебя.

— Но ты делаешь так, что уйти становится всё труднее.

— Это не специально. — он отпустил её руки и отступил на шаг — Я просто... Не могу иначе.

Анна опустила глаза. Она чувствовала, как внутри что-то ломается. Стена, которую она строила всё это время, дала трещину. Ещё немного и она рухнет.

— Ладно, — сказала она — Допустим, это был не побег. Просто... Эмоции.

— Эмоции это хорошо, — кивнул Грогар — Эмоции делают нас живыми.

— Ты говоришь как философ.

— Я читал философов. У нас в библиотеке есть трактаты гномов. Очень скучные, но иногда в них попадаются мудрые мысли.

Анна невольно улыбнулась. С ним было невозможно. Абсолютно невозможно.

— Я пойду, — сказала она — Мне нужно подумать. О новом побеге.

— Конечно. Я буду ждать. — он посторонился, пропуская её — И, Анна?

— Что?

— Спасибо за удар. Это было... Приятно.

Анна фыркнула и пошла по коридору, чувствуя его взгляд на своей спине. Тринадцать. Тринадцать провалов. Но этот был особенным. Потому что впервые она не хотела, чтобы он заканчивался.

Вечером, сидя у камина, Анна достала кинжал, подарок деда Грогара, и долго вертела его в руках. Она думала о том, что сказал Грогар. О том, что удар кулаком в грудь это традиционный способ выразить симпатию. О том, что он «тронут». О том, что он «не может иначе».

— Ты влипла, Ветрова, — прошептала она своему отражению в лезвии кинжала — Ты по уши влипла.

Отражение ничего не ответило. Только блеснуло сталью в свете камина.