Глава 4. Шёпот в ночи

К вечеру они вышли к окраине Чащи.

Лес становился всё более редким, фиолетовое свечение почти исчезло, уступив место обычному золотистому свету закатного солнца. Деревья здесь были не такими высокими, не такими мрачными. Обычные дубы, сосны, какие-то незнакомые Анне деревья с серебристой корой. Пахло травой и дымом далёких очагов.

Анна шла молча, погружённая в свои мысли. После истории с ямой она почти не разговаривала с орками. Не потому, что боялась, а потому что пыталась переварить всё, что узнала за эти дни. Страх действительно начал отступать. Это было непросто. Её картина мира трещала по швам.

— Здесь заночуем, — объявил Гаррак, останавливаясь на небольшой поляне, окружённой высокими соснами — Завтра к полудню будем в крепости. Сегодня дойти не успеем.

Орки начали обустраивать лагерь. Привычно, слаженно, без лишних слов. Дрек развёл небольшой бездымный костёр, используя какой-то хитрый метод: несколько камней, сухой мох и что-то, похожее на огниво. Варг расстелил на земле плащи и разложил пайки. Торн ушёл проверять периметр. Гаррак, как обычно, сел в стороне, затачивая свой топор.

Анна устроилась у костра, закутавшись в плащ, который ей одолжил Варг. Ночи здесь были холодными. Не такими ледяными, как в Чаще, но всё равно неприятными для человека в лёгкой ветровке. Она молча жевала лепёшку с мёдом и смотрела в огонь.

— Госпожа, — негромко позвал Варг, присаживаясь рядом — Ты какая-то тихая сегодня. Сильно устала?

— Думаю, — коротко ответила Анна.

— О чём?

— О вас. Обо всём этом. — она обвела рукой поляну, лес, небо с первыми звёздами — Пытаюсь понять.

— И как? Получается?

— Пока нет.

Варг помолчал, словно подбирая слова.

— Знаешь, — сказал он наконец — Я никогда не видел человеческую женщину. Только на картинках в книгах. Но ты... Ты другая.

— Какая?

— Ты живая. Настоящая. — он замялся — И ещё ты очень храбрая. Я бы на твоём месте, наверное, умер от страха. А ты дерёшься.

Анна невесело усмехнулась:

— Это не храбрость. Это отчаяние.

— Гаррак говорит, что отчаяние заставляет бежать, а ты нападаешь. Значит, храбрость.

— Гаррак слишком много говорит.

— Гаррак вообще мало говорит, — возразил Варг — Это ты его разговорила. Обычно он молчит целыми днями. А с тобой почти болтает.

Анна покосилась на Гаррака, сидевшего в стороне. Тот, казалось, полностью сосредоточился на своём топоре и не слушал их разговор. Но Анна заметила, как чуть дрогнул уголок его губ. То ли усмешка, то ли тень улыбки.

— Расскажи мне о вашем короле, — попросила она, поворачиваясь к Варгу — Какой он?

Варг заметно оживился:

— Грогар? Он великий король. Самый сильный воин клана. Самый мудрый правитель. Он ведёт нас уже двадцать лет, и за это время мы не проиграли ни одной войны.

— Он воин?

— Он всё. Воин, правитель, судья. Но главное... — Варг понизил голос, словно сообщая великую тайну — У него есть сердце. Большое сердце. Иногда мне кажется, что слишком большое для орка.

— Что это значит?

— Ну... — Варг задумался — Он заботится о нас. Не как король, а как отец. Помнит каждого воина по имени. Знает, у кого родился сын, у кого умерла мать. Когда у Торна сгорел дом, Грогар лично приехал и помог отстроить заново. Сам таскал брёвна.

Анна недоверчиво прищурилась:

— Король таскал брёвна?

— Да. Он говорит, что король это не тот, кто сидит на троне, а тот, кто служит своему народу. — Варг улыбнулся — Он часто говорит странные вещи. Но мы его любим.

— А почему ты сказал, что у него «слишком большое сердце»?

Варг помрачнел. Его улыбка погасла.

— Потому что он одинок, — сказал он тихо — Очень одинок. У него нет пары. Нет детей. Он говорит, что у короля нет времени на личную жизнь, но мы-то знаем... — он осёкся и бросил быстрый взгляд на Гаррака — В общем, он хороший. Ты сама увидишь.

Анна задумалась. Одинокий король. Сильный воин с «большим сердцем». Тот, кто таскает брёвна для погорельцев и помнит каждого воина по имени. Это не вязалось с образом жестокого дикаря, который она ожидала увидеть.

— Ладно, — сказала она — Посмотрим на вашего короля.

Вечер опустился на поляну быстро. Солнце закатилось за горы, и небо из голубого стало синим, а потом почти чёрным. Звёзды здесь были ярче, чем на Земле, и располагались по-другому. Анна тщетно искала знакомые созвездия и не находила. Это был чужой мир. Чужое небо. Чужие звёзды.

Но у костра, среди орков, почему-то было тепло. И почти спокойно.

Она уже начала засыпать, когда услышала голоса. Тихие и приглушённые, орки явно старались говорить шёпотом, но их шёпот всё равно был слышен за десяток шагов.

— ...Спит?

— Кажется, да. Смотри, как свернулась. Как маленький котёнок.

— Она дрожит. Ей холодно.

— Укрой её ещё одним плащом. У меня есть запасной.

— Не разбуди. Если она проснётся и увидит тебя над собой, снова начнёт кидаться камнями.

— Я осторожно.

Анна почувствовала, как на плечи легло что-то тёплое и тяжёлое. Плащ. Второй плащ за этот вечер. Она не стала открывать глаза, притворяясь спящей, и слушала дальше.

— ...Гаррак говорит, завтра будем в крепости.

— Хорошо. Король уже заждался. Он шлёт ястребов каждые два часа.

— Волнуется?

— Ещё как. Говорят, он места себе не находит. Хотел сам выехать навстречу, но совет отговорил.

— Почему отговорил?

— Боялись, что напугаем самку. Если она увидит целую армию, может решить, что мы нападаем.

— Логично. Она и так нас боится.

— Уже меньше. Ты заметил? Она больше не шарахается, когда Варг подходит.

— Да. И кинжал не хватает. Привыкает.

— Это хорошо. Очень хорошо. Может, останется.

— Духи бы услышали твои слова.

— Духи слышат. Я верю.

Повисла пауза. Анна лежала, закутанная в два плаща, и чувствовала, как внутри что-то медленно переворачивается. Они говорили о ней. О ней, а не о «самке». Они заметили, что она перестала шарахаться. Они радовались этому.

И король места себе не находил. Хотел выехать навстречу. Шлёт ястребов каждые два часа.

Это не было похоже на поведение чудовища.

— ...А если она захочет уйти? — снова заговорил один из орков — Гаррак обещал, что мы отведём её к разлому.

— Гаррак держит слово. Если захочет, то отведём.

— Но король... Он же не отпустит её просто так?

— Король сделает так, как она захочет. Он не станет держать силой.

— Даже если это разобьёт ему сердце?

Снова пауза. Долгая. Тяжёлая.

— Особенно если это разобьёт ему сердце, — тихо ответил второй орк — Потому что именно так поступает король.

Анна перестала дышать на несколько секунд. Она лежала и смотрела в темноту, и в голове у неё крутились слова: «разобьёт ему сердце».

Они говорили о короле так, словно он уже... Словно он уже что-то к ней чувствовал. Хотя даже не видел её ни разу.

«Этого не может быть,— подумала она —Это какая-то ошибка. Они придумали себе сказку и теперь в неё верят.»

Но голоса звучали искренне. И плащи, которыми её укрывали, были настоящими. И яма, устланная мехами, была настоящей. И ягоды рябины на подушке были настоящими.

Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Это удалось не сразу, мысли крутились в голове, как белки в колесе. Но в конце концов усталость взяла своё, и она провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Впервые за много дней.