Глава 14. О верных друзьях и пользе бывших женихов

Кабинет Лютера — в административной части темницы. Миновать узкий каменный коридор, освещенный по старинке факелами, свернуть за угол и постучаться в низкую, скругленную сверху дверь.

— Занят! — важно гаркнул бывший жених.

— Даже для меня?

За дверью что-то грохнулось, разбилось, снова грохнулось, упало, встало на место и двери распахнулись. На пороге, спешно приглаживая буйные рыжие волосы, замер Лютер. Один из тех, кто женился на мне по любви. Пробовал, точнее.

— Джулия? Чем обязан такой честью?

— Есть покушать? — желудок требовательно зарычал.

— Сейчас будет! Тери! — заорал Лютер, выглянув в коридор. — Метнись за едой для леди Джулии!

Я закатила глаза и вздохнула. Что за люди? Теперь вся темница будет знать, что я пожаловала. Но есть и плюсы — через пять минут, как варвар, прямо руками я ела печеную рыбу с овощами. От вина отказалась, на всякий случай, ведь неизвестно, что там с сэром Кристианом.

Лютер, смакуя вино из серебряного кубка, наблюдал как я ем. Вытерла рот и ладони салфеткой и, откинувшись на спинку деревянного стула, произнесла:

— Сэр Энтони Бовейн.

Мужчина усмехнулся и, медленно поставив кубок на стол, кивнул.

— Я знал, что ты пришла не просто так. Прости, Джулия, но не выйдет. Приказ виконта Ортингтона. Если хочешь, могу передать ему сообщение.

— Пять минут наедине, — настаивала, имея козырь в рукаве.

— Джулия… Так нельзя. Я бы и хотел помочь, но… Не знаю, где ты была последние дни, но лекари и целители в серьезной опале. Энтони сидит в одиночке, вдалеке от остальных и ему запрещены любые контакты.

— Если ты не расскажешь — кто узнает?

— Стража.

— То есть, твои люди не умеют молчать? — я подняла бровь, но сто первый продолжал упорствовать. Хорошо, тяжелая артиллерия. Я поднялась и, стряхивая с платья пылинки, заявила: — Лютер. Если ты не пустишь меня к Энтони, я всем расскажу, какой ты большой любитель коз, — поиграла бровями, намекая на крайне неприятный факт в биографии бывшего жениха. — Это будет очень интересный выпуск газеты! Вмиг разлетится, а там еще дополнительный тираж и.

— Да было-то один раз! — возмутился он. — На спор.

— Что-то я очень сомневаюсь!

Он взъерошил волосы и, хлопнув ладонями по столу, рывком поднялся:

— Ладно! Ладно! У тебя пять минут! — в меня ткнули дрожащим пальцем. — И, Джулия, если что, я тебя прикрывать не стану.

— И не надо.

Энтони поместили в одиночную, но комфортабельную камеру. На кровати мягкий матрас, подушка и одеяло, в углу комнаты — удобство и раковина, у стены — пара полок книгами и почти под потолком узкая, в два пальца шириной, полоска окна, выходящего в тюремный двор.

— Пять минут! — напомнил Лютер, открывая двери решетки.

— Спасибо за рыбу, — подмигнула, проходя внутрь.

Когда шаги Лютера стихли в конце коридора, а надзиратель отошел к другим камерам, я крепко обняла Энтони и спросила:

— Как ты?

— Все хорошо. Бывал в местах и похуже, — мужчина усмехнулся, осматривая мое лицо. — Расширены зрачки. Головная боль?

— И ломота, да, есть немного.

— Последствия магического сна, — улыбнулся он, накрывая мою голову ладонями. По коже разлилось тепло, отозвалось жжением в голове, лавой хлынуло по телу и растаяло.

— Спасибо. Гораздо лучше!

— Кристиан знает, что ты здесь?

Я села на кровать и спружинила на матрасе. Хороший, ортопедический. Закон законом, но Кристиан заботится о друге.

— Нет. Он умирает. Точнее, умрет, если ему не помочь. Я жду посылку от Клифорда и мне нужен Ринер или Кларисса, кто-нибудь, чтобы сбить жар и сделать диагностику.

— Джулия. Когда ты закончила последнюю операцию и уснула…

Энтони почесал подбородок и прошелся по камере.

— Это я погрузил тебя в магический сон. Но ты, думаю, уже догадалась.

Кивнула и поблагодарила друга.

— Хотел дать тебе время обдумать, как лучше все донести до Криса, а ему — возможность остыть. Мы все в опале. Ринер и Заки в темнице, остальные лекари отпущены в увольнение до особых распоряжений на все время разбирательства.

— А Кларисса? Ее тоже посадили?

— Она спала в подсобке, мы ее не выдали. Но, сомневаюсь, чтобы получилось как-то провести ее в замок.

— Ты сомневаешься во мне? — приподняла бровь и улыбнулась. Энтони устало усмехнулся и мотнул головой.

— Нет, Джули. Если я в ком в этой жизни и уверен, то в тебе.

— Я вытащу тебя отсюда, обещаю. Даже, если придется во всем признаться.

Энтони грустно улыбнулся и устало прислонил голову к стене:

— Не перегибай. Ты, главное, достучись до него. Крис хороший человек, но руководствуется логикой и фактами. Он стал осторожнее, как потерял семью, и я не виню его за это. Докажи, что хирургия — не темная магия, не отрасль некромантии. Если он кого и послушает — то тебя.

— Думаешь, в Ортингтоне возможны перемены? С вашим-то консерватизмом?

— Думаю, что ветра перемен дуют давно. Уже лет пять…

Какой тонкий намек! Поднялась и похлопала друга по плечу:

— Сделаю все, что в моих силах, и даже больше. Мне следует что — то знать? Когда Кристиан очнется, могут быть сюрпризы?

Энтони мотнул головой:

— Мы все молчали. Решили, что поддержим твою версию, а, поскольку ее нет — молчание лучший выход.

У меня по лицу рассыпались мурашки. Вот, что называется команда. Вот как выглядит преданность и сейчас на мои плечи упал груз ответственности за людей, которые верят в то, что я делаю. В то, что мы вместе делаем для жителей Ортингтона и всего Китриджа, ведь ко мне на операции приезжали и из других графств. Сила сарафанного радио могущественней СМИ.

Пять минут пролетели стремительно. Лютер простился со мной настороженно и расслабился только после обещания, что я никому не расскажу о его маленьких рогатых интрижках.

— Ты же понимаешь, у всех свои. недостатки, — смущенно заметил он, покосившись на стражника у дверей. Тот вытянулся по струнке и делал вид, что он дерево. Разве что не цвел от возможности погреть уши о разговоры начальника темницы.

— М-гм, — хмыкнула в ответ. — Не переживай. Твои, пусть будут, недостатки, останутся на твоей, пусть будет, совести.

Хотя, если вот по честному, не самый страшный недостаток для мужика. Не по бабам же ходит! Хотя, лучше бы по бабам, конечно.

Передернула плечами и поспешила на проходную. Наверняка уже пришла посылка от Клифорда. Я просила оставить у Мориса, сто седьмого жениха по счету. Через него же отправила записку Кэролайн — разгуливать в костюме горничной весело, но до поры до времени. Чтобы сбежать, мне понадобится удобная одежда. А, пока буду реанимировать сэра Кристиана — не помешает пижама и домашнее платье.

— Второе письмо для целительницы — Клариссы.

Морис изогнул тонкую бровку и вздохнул, намекая, что не может этого сделать. Внешность Мориса — что-то особенное. Так выглядели итальянские художники эпохи Возрождения: утонченный, женственный, с пышными черными волосами под мягкой бархатной шапочкой, полагающейся к форме стражника.

Нас разделяла высокая стойка, потому я встала на цыпочки и прошептала:

— Ну, пожа-алуйста!

— Джулия, ты же знаешь, целители в опале. Я не могу пропустить никого из них. А, если кто-то узнает, что я отправил письмо — меня должности лишат.

— А кто расскажет-то? — я коснулась ладони бывшего жениха и игриво пощекотала пальцами. — Я буду очень, очень благодарна!

— Распоряжение графа, — неуверенно возразил он.

— Хорошо. Как думаешь, тебе сохранят должность, если узнают, что благодаря тебе умрет виконт?

К все еще поднятой брови Мориса присоединилась вторая.

— Кларисса единственная, кто может ему помочь.

— Я видел виконта пару часов назад!

— И как он выглядел? — склонила голову на бок, уже почти перетянув бывшего на темную сторону нарушителей закона.

— Плохо, вообще-то, — задумался он. — Но, Джулия! Строго под твою ответственность и через проходную я ее пропустить не смогу…

— Клариссу — не надо! Пропустишь леди Маврей, мою троюродную племянницу.

— Кого?

Я кашлянула и протянула Морису записку.

— Леди Маврей!

— Э-э… а! — живая мимика жениха номер сто семь поражала великолепием. Актерский талант пропадает! — Понял. Кстати, хотел предупредить. Поговаривают, ты некромагией увлекаешься. Мы люди не чужие. Чем бы ты ни развлекалась — будь осторожнее.

Он оглянулся и, придвинувшись ближе, прошептал:

— От себя скажу — спасибо. Ты ж брата моего родного спасла! А некромагией или нет — мне без разницы!

Мысленно восстановила в памяти всех пациентов и остановилась на первом, которого из-под камня достали. Те же пышные волосы, те же мягкие, женственные черты лица.

— Он у тебя боец. Можешь им гордиться.

— Спасибо, — Морис взял записки и поставил печать графской экспресс-почты. Такую доставляют за десять-пятнадцать минут. Через полчаса Кларисса будет здесь. Надеюсь, мы успеем спасти виконта.

Только хотела спросить, не передавали ли мне посылку, как прибежал Пит — посыльный Клифорда. Запыхавшись, парнишка задрал голову и, встав на цыпочки, поздоровался:

— Здравствуйте! Мне бы посылку передать. Леди Джулии Ортингтон.

Я кашлянула и игриво пихнула Пита бедром. Он насупился и хотел нагрубить в ответ, но признал во мне, собственно, меня:

— Ой, леди Джулия! Простите, не узнал вас в гриме. Вот, хозяин велел передать и обращаться очень бережно!

— Спасибо, Пит. Береги себя!

Обычно я даю ребятишкам монетки, но мой наряд вместе с сумкой и кошельком сейчас мирно себе почивает где-то в закромах его милости, благополучно сгорающей от температуры в моей кровати.

— Мне пора. Морис, я очень жду ее.

Мужчина кивнул и передал мои записки посыльному.

Стражники у входа в комнату с подозрением осмотрели мой наряд (метелку и тряпку я благополучно забыла в кабинете виконта, а ключ от кабинета уже кинула в вазу, откуда его заберут горничные), с еще большим подозрением — чемодан, а потом спросили:

— А где вода?

Ишь ты, какая хорошая память!

— Виконт передумал. Ему захотелось… пошалить, — поиграла бровями, глядя на молоденького. Он повел усиками и залился краской. Забавно как его белая кожа становится пунцовой от смущения.

— А как вы об этом узнали? — не отставал старшина.

— Через блокнотик волшебный. Магия, сэр стражник, магия. Если допрос окончен, я бы хотела вернуться в комнату. И скоро прибудет леди Маврей — пропустить! Мы с виконтом ее очень ждем!

— Но, — старшина хотел что-то возразить, но, гореть мне за это в аду, закусила губу и провела пальчиком по красному мундиру мужчины.

— Очень и очень ждем.

Усатый снова залился краской, а дотошный нехотя пропустил, шепнув вдогонку:

— Везет же ему!

Сэр Кристиан мирно дремал и пока не бредил. Я намочила тряпку в холодной воде и приложила ко лбу виконта. Первое правило при температуре, когда ты не можешь ее сбить: охладить голову. Конечно, если кровь в венах свернется — это не поможет, но спасти мозг от отека и повреждения получится.

Пока ждала Клариссу — контролировала жизненные показатели: дыхание частое и поверхностное, сердцебиение — учащенное, аритмичное. Без помощи сэр Ортингтон погибнет к полуночи. Поистине — гордыня губительна, ведь мог отделаться простой обработкой раны!

Температура возвращалась. Хирургам нельзя оперировать родных и близких — вмешиваются чувства, высок риск совершить ошибку. Я смотрела на сэра Ортингтона, который проигрывал бой болезни, и впервые в жизни молилась. Доктора вообще не особо верующие люди, но если учитывать, что я попаданка, и до недавних пор была любимицей богини неудач, волей неволей поверишь во что угодно.

Я каждую минуту проверяла лоб виконта. Прослушивала пульс, следила за реакцией зрачков и дыханием. Садилась в кресло, но оно было неудобным. Ложилась на кровать, рядом с сэром Кристианом, и у меня сердце сбивалось с ритма. У окна — холодно, в гостиной

— жарко, в ванной — душно.

— О, слава богам! — воскликнула, когда раздался стук в двери.

Прошло всего полчаса, а мне показалось, будто вечность, за которую я успела несколько раз умереть и воскреснуть.

Как только двери за Клариссой закрылись, она стянула парик и, задрав юбку, отстегнула от бедра аптечку с инструментами и лекарствами.

— Где он? — начала она с ходу.

Я улыбнулась и кивнула в сторону спальни. Даже, если меня казнят, для Тэйлы еще не все потеряно!

— У него сильный жар, я не могу его снять без медикаментов, а лекари… сама понимаешь.

Убрав со лба его милости тряпку, Кларисса накрыла его лицо ладонями. Закрыв глаза, она творила свою магию, пока я, открыв аптечку, творила свою.

Через несколько минут, пошатнувшись, целительница отошла от пациента и тяжело опустилась в кресло. Ее руки дрожали, на висках проступил пот. Я открыла окно и откинула шторы.

— Ты в порядке?

— У меня не так много сил, как у сэра Бовейна, — ответила она дрожащим голосом. — Я сняла жар, но леди, у него что-то с кровью.

— Заражение.

Накрыла инструменты стерильной марлей и с тревогой посмотрела на виконта. Как бы мне хотелось ошибиться! Пусть бы это оказалось простой простудой или еще лучше — психосоматикой. Бывает иногда после сильных потрясений. Хотя, виконта в жизни трясло и посильней, но ничего — справился.

— И здесь, — Кларисса указала на печень. — Начинается разрушение.

Этого я и опасалась.

— Моем руки и доставай иглы. Будешь входить в вену.

— Что? — Кларисса стала под цвет своих белоснежных волос.

— А ты как думала? — спросила строго. — Возможно ты единственная кто останется помогать людям выживать после того, как меня казнят. Тебе следует учиться.

Тщательно вымыв руки, мы стояли перед его милостью и разрабатывали тактику лечения. Кларисса погрузила виконта в магический сон, и мы приступили.

— Перетяни плечо и дождись, пока обозначится вена, — подсказала, обрабатывая рану на животе сэра Кристиана, чтобы прооперировать. Помимо внутривенного вливания синергидных антибиотиков, следует убрать источник инфекции. Думаю, с помощью магии и медицины мы вернем виконта к жизни. Но скажет ли он спасибо — тот еще вопрос.

— Обозначилась, — дрогнувшим голосом сообщила Кларисса. Ее рука, затянутая в перчатку, мелко дрожала.

— Входи.

— Но я сама никогда не делала. Что если не получится? — она подняла на меня большие голубые глаза и ждала поддержки.

Я улыбнулась и положила скальпель обратно.

— Кларисса, все пациенты одинаковые.

— Но это же виконт! — сообщила она страшным голосом.

— Серьезно?!

— Леди Джулия, — целительница усмехнулась и смутилась.

— Вены, что у виконта, что у пекаря, что у кузнеца — почти одинаковые. Ты сотни раз видела, как это делаю я. Настала твоя очередь. Я верю, что ты готова.

А вот она в себя не верила.

— К тому же, если ошибешься — не страшно. Попробуешь снова. Сэр Ортингтон все равно ничего не почувствует.

Если дашь человеку право на ошибку — он все сделает правильно. Кларисса взяла местный аналог катетера и несколько неуверенно, но с первого раза вошла в вену.

— Фух! — она выдохнула и отскочила от виконта, как от раскаленных углей. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели, а улыбка не сходила с губ. Я давно не видела такой живой радости, такой тяги к учению. — Получилось! — прошептала она, сама не веря.

— Восторги — это отлично. Но катетер в вене виконта не спасет. Входи в другую вену и подключай капельницы.

Второй катетер Кларисса поставила сама. Окрыленная успехом, она действовала уверенней. Помню свой первый раз. Как дрожало сердце — ведь рукам дрожать запрещено — как сперло дыхание, как мурашки толпились в области груди, чтобы ломануться по всему телу, когда все получится. Жаль, эйфория первого раза длится недолго, а к десятому исчезает вовсе. После двадцатого считать перестаешь и все становится рутиной.

Я рассекла загнившие раны и обработала их, пока целительница занималась капельницами.

— Готово, — отложила раневое содержимое, тампоны и скальпель. — Зашивай.

Подняла окровавленные руки и скрылась в ванной. В комнате царила тишина.

— Леди Джулия! — донесся неуверенный голос.

— Это всего лишь швы, Кларисса, ты справишься! — крикнула через дверь с улыбкой.

— А, если будет некрасиво?

— Какая разница? Виконт не женщина, и шрам не на лице. Твори, дорогая!

Я никогда прежде не мыла руки так долго и тщательно. Раз уж мы проходим экстренный курс хирургии, то молодежи дорогу! Наложить пару швов на поверхностную рану она способна. Тем более что самое сложное я сделала сама.

Когда вернулась в комнату, дело было сделано. С широкой улыбкой Кларисса сдавала работу. Три аккуратных шва через год станут блеклой полоской. Это при условии, что виконт выживет. Теперь остается только ждать.

В окно что-то громыхнуло и, подпрыгнув, мы с Клариссой прижались друг к другу.

— Еще один взрыв? — испуганно спросила она.

— Не похоже. Убери пока все, а я посмотрю.