Глава 17. О негодных пациентах, дотошных дознавателях и внезапной аритмии

— Что это? — требовательно спросил граф.

Бесплатный сеанс стриптиза, надо полагать, что же еще?

Медленно провела взглядом от глаз его сиятельства до мускулистого живота. Бесстыдно полюбовалась каждым бугорком и выдала:

— Я, конечно, не профессор, но, быть может, это ваш торс? — голос дрогнул, но, когда заметила шрам, все вылетело из головы. — Вы сняли повязку!

Поднялась, мгновенно переключив режим восприятия графа с «хамло подзаборное великолепно сложенное» на режим «пациент».

— Очень неосмотрительно! — я наклонилась к животу сэра Кристиана и прикоснулась пальцами ко шву. Нужно провести пальпацию, посмотреть, как заживает. Пресс сэра Кристиана напрягся и сотрудничать не желал. — Успокойтесь, я делала это сотни раз!

Пришлось наклониться ближе и чуть приспустить штаны его сиятельства — шрам кончался в лобковой зоне.

— Леди Джулия! — сдавленно произнес мужчина, касаясь моих плеч. Кожа вспыхнула от мягкого прикосновения графа, но я же профессионал!

— Все не так плохо, как выглядит, — старалась сосредоточиться не на том, как по телу разливается жар и как сердце сбивается с ритма, а на рабочих моментах. — К тому же, у вас еще маленький. Был у меня один, так у него тридцать сантиметров! Вот там пришлось, конечно, повозиться…

— Тридцать сантиметров? — раздался за спиной удивленный голос сэра Ортингтона старшего. Теперь уже виконта.

— Да. А чему вы так удивляетесь? — я распрямилась и развернулась. — Вот таких примерно размеров.

Показала руками, вспоминая свою практику. Виконт посмотрел на свою ширинку и смущенно хмыкнул.

— Ваше сиятельство?! — возмутилась, хотя саму пробивало на смех. Стоит даме склониться к мужской ширинке, так все думают сразу об одном.

— Милость.

— Ваша милость! Я о шраме! — отошла в сторону, являя сэра Кристиана во всей красе. И шрам сэра Кристиана являя тоже. — Вот.

Коснулась шрама, чтобы виконт его разглядел, но сэр Кристиан перехватил мою ладонь и убрал от своего живота.

— Конечно, конечно, — улыбнулся его милость, оставляя на столике возле входа конверт. — Проходил мимо, решил занести. Только сын, девочка плоха совсем. Дай ей передышку. Молодые, горячие, мебель-то стерпит, а вот здоровье.

— Но мы не.

Виконт Ортингтон закрыл дверь прежде, чем мы успели объясниться. Или хотя бы расцепить ладони. Впрочем, сэр Кристиан не особо переживал.

— Что вы так волнуетесь? — спросил он.

— Слухи о наших отношениях все крепнут! — я освободила руку и отошла.

— И?

— Этого мало? Вы, я, секс до свадьбы… Моей репутации конец!

Я всплеснула руками и растерла виски — голова все еще кружилась, а в сочетании с ромашковым чаем давала потрясающий эффект путешествия кораблем. Мир деликатно покачивался.

— А она у вас была?!

— Вы хоть на секунду можете перестать быть таким засранцем?

— Вам хватит секунды?

Казалось, граф удовольствие получает, издеваясь надо мной. Еще не женаты, а уже устраиваем скандалы.

— Я бы вас ударила, если бы не шрам! — крикнула в запале.

— Я бы вас поцеловал, если бы не репутация! — он не остался в долгу.

После этой фразы повисла звенящая тишина. Я потрясенно смотрела на сэра Кристиана, вспоминая наш единственный поцелуй и губы обожгло огнем. Интересно, а он помнит? Судя по взгляду, застывшему на моих губах — нет.

«Вас хочет мое тело и не хочет разум», — воспоминание отрезвило. Я отвернулась и взяла себя в руки.

— Перемирие? — предложила, понимая, что если этот. пусть будет уважаемый граф, отпустит очередную колкость, я его просто огрею чем-нибудь!

— А к канделябру вы тянетесь, чтобы протянуть его в знак дружбы?

Надо же. Рука как-то сама собой.

Развернулась и, натянув вежливую улыбку, обратилась к графу:

— Ваше сиятельство, давайте начнем сначала, — взяла паузу, давая сэру Кристиану возможность сказать что-то типа «желаете повторить» или «вам этого мало», но он стойко смолчал. Только щеголял своим мускулистым торсом и демонстрировал шикарные мышцы сложенных на груди рук. — Я леди Джулия Ортингтон. Владелица кофеен, хирург и не ваша родственница.

— Это исчерпывающая характеристика? — плутовато спросил граф, с невозмутимым выражением лица.

— Вы знаете хоть одну женщину, которую можно описать всего тремя словами?

— Восхитительная, отважная, умная, — голос графа завораживал. Он играл в очередную игру, нарочито лаская каждым словом. — Это я о своей матери, если вы не поняли.

— Я думала, вы о своей собаке, — ответила тем же тоном.

— У меня ее нет.

— Что, собака тоже с вами не ужилась? Почему я не удивлена?

Под упрекающим взглядом графа подняла ладони и улыбнулась:

— Виновата. Зарываем топор войны!

— Сэр Кристиан Ортингтон. Боевой маг, правящий графством Ортингтон, проклятийник.

Моя усмешка званию проклятийника захлебнулась удивлением, когда граф взял мою ладонь. По этикету положено целовать воздух над ладонью леди, но губы его сиятельства коснулись моей кожи.

— Если вы о ворне, здесь дело в другом, — проговорил он, глядя в мои глаза с наслаждением от произведенного эффекта.

— Ошеломительно. Вы либо плюете на правила этикета, либо…

— Плюю на правила этикета, — согласился он.

— Вы бросаетесь в крайности, ваше сиятельство, — смутилась, но голый торс графа ничуть не помогал восстановить самообладание. — Так что с Корнелом? Он великолепен, но я не совсем понимаю.

— Почему он предпочел вас мне? Признаться, леди, я озадачен не меньше вашего, — претенциозно произнес он, но теперь я понимала, что эти взаимные покусывания не более чем игра. И нам обоим она нравится. — Ворны — преданные создания. Выбирают хозяина единожды при рождении, но в нашем случае, увидев вас, он изменил свой выбор.

— Почему?

— От вас пахнет фиалками[1], - по-мальчишечьи улыбнулся его сиятельство.

— А от вас — хвоей и цитрусом, — поддержала шутку.

— У меня не было и шанса, — сэр Кристиан делано всплеснул руками, и мы рассмеялись. — Мужчины любят желудком.

Лед треснул?

Куда уж там! Скорее у меня что-то треснет, потому что смеялся граф недолго и вернулся к допросу с поразительной легкостью:

— Вернемся к моему шраму.

— Вас интересует, что я сделала, — кивнула, приближаясь к проделанной работе. — Вы позволите?

Граф по-армейски выпрямился, а я старалась не улыбаться слишком широко. По хорошему, нужно продолжить антибиотики, но ведь он не позволит. Магия Клариссы усилила и продлила эффект. Сильный организм мага наверняка сам справится с остатками болезни, но я бы все равно перестраховалась.

С позволения его сиятельства (я все же под домашним арестом) посетила дамскую комнату: ромашковый чай дал о себе знать, да и перед осмотром следует тщательно мыть руки.

— Что ж. Лягте на кушетку.

Я зашла в гостиную, держа ладони перед собой, чтобы избегать нестерильных предметов. Граф озадачено смотрел на рабочую позу хирурга и протянул:

— Мне начинать бояться?

— Что?

— Боевая стойка?

— Вы об этом, — улыбнулась, глядя на свои ладони перед лицом. Да, похоже на боевую стойку хирурга. — Вы занесли инфекцию в рану и она загнила. Мне пришлось ее рассекать, дезинфицировать и зашивать заново. Риск повторного заражения велик, но на этот раз вы не отделаетесь легким испугом, сэр Кристиан. Вам грозит смерть и не могу сказать, что легкая.

Мужчина открыл было рот, но я его опередила:

— Понимаю, слово «страх» в вашем словаре отсутствует, но все же. Будьте так любезны, лягте на кушетку, чтобы я могла вас осмотреть. После обещаюсь честно ответить на любые вопросы.

— Вы в любом случае на них ответите.

— Поверьте, выбивать из меня правду пытками вам самому не понравится.

Его сиятельство нехотя растянулся на кушетке, и, положив руки за голову, поглядывал на меня с интересом. Это будет сложнее, чем я думала. Пыталась представить, что передо мной всего лишь тело очередного пациента, но самообман не работал. Мое собственное тело начинало подавать неоднозначные сигналы.

— Приступим, — сказала сама себе, растирая ладони, чтобы были теплыми. — Это не магия, всего лишь грею руки, чтобы доставить вам… эм… то есть, чтобы не доставить вам неудобств…

Сэр Кристиан рассмеялся, от чего мышцы соблазнительно напряглись и перекатывались под его гладкой кожей.

— Лежите смирно!

Осторожно коснулась шва, прошлась вдоль, проверяя нет ли уплотнений или нарывов. Все выглядело хорошо.

— Сейчас я обработаю шов и наложу повязку. Обещайте ее не снимать.

— Исключено.

— Сэр Кристиан, вы хуже ребенка! Я же забочусь о вас. Спрячьте иголки и поберегите силы для борьбы с реальными врагами, — я поднялась и добавила: — потому что леди Ортингтон вам точно не враг. Как бы мы друг к другу не относились.

Все же, у нас общий ворн. Это налагает ответственность!

Вернулась с аптечкой. Граф покорно лежал на кушетке и с подозрением следил за каждым моим действием.

— Расскажите подробней об этой магии, — потребовал он, контролируя обработку раны.

— Это не магия, — заверила, открывая пузырек. На Земле я предпочитаю старую-добрую зеленку, но Суорен изобрел более совершенный антисептик. Цвет, правда, красный, но я уже привыкла. Обмакнула в раствор тампон и поднесла к ране графа, но он перехватил мою ладонь:

— Что это?

— Кровь младенцев, — произнесла коварно, но мою шутку не оценили. Хватка его сиятельства стала сильней. — Всего лишь смесь спирта высшей очистки и концентрат плодов айовы. Понюхайте, но осторожно, иначе обожжете слизис… тую носа, — проговорила, когда сэр Кристиан зашелся кашлем. — Старайтесь впредь не напрягать живот, иначе швы разойдутся,

— отобрала пузырек и уложила негодного пациента обратно.

Мне нехотя позволили нанести красненку на шов и наложить стерильную повязку.

— Несколько дней лучше не мочить. После приема ванны повязку следует сменить, поэтому я настоятельно рекомендую отложить костер до тех пор, пока рана не заживет.

— Я рассмотрю ваше предложение, — сухо заметил сэр Кристиан, пока я пальпировала другие раны. Они уже заживали самостоятельно, но я должна внимательно все осмотреть, чтобы исключить очаги новой инфекции.

Чем ниже опускались мои пальцы, тем сильнее напрягался живот его сиятельства.

— Все, хватит! — заметил он нервно и перехватил мои ладони.

— Сэр Кристиан, потерпите. Осталось немного.

— О, леди, в этом вы правы! — с иронией заметил он, принимая сидячее положение, чтобы скрыть реакцию своего тела на осмотр.

Улыбнулась и произнесла, складывая инструменты в аптечку:

— Не переживайте, ваше сиятельство. Это нормальная реакция здорового мужчины. На осмотрах такое часто случается. Куда хуже отсутствие реакции. Я отношусь к этому профессионально.

Взгляд сэра Кристиана потемнел.

— Не в том смысле, в каком вы могли подумать, — резко захлопнула крышку аптечки и закрыла ее на замочек.

— А как еще трактовать ваши слова?

— Мы будем обсуждать вашу эрекцию или займемся делом?

— И часто вы занимаетесь «делом» после осмотров? — жестко поинтересовался сэр Ортингтон. Опять включил режим засранца!

— Я вас сейчас ударю. Туда, где вам будет очень больно.

— А я вас поцелую. Туда, где вам будет очень приятно.

— И не смущает быть двухсотым?

— Поверьте, леди. Будь у вас до меня хоть тысячи, я навсегда стану первым и единственным.

— О-хо-хо! Какого вы о себе мнения! — поднялась, старательно изображая безразличие, хотя у самой внутри бушевал ураган. Взгляд сэра Кристиана, его низкий голос, эта сила и взыгравший инстинкт собственника, в купе с голым торсом кружили голову. Давно я не ощущала ничего подобного, когда по венам словно огонь течет, внизу живота приятно тяжелеет, а воздух становится густым, тяжелым, сладковатым.

— Кажется, мы снова отошли от темы, где вы меня в чем-то обвиняете, а я пытаюсь избежать костра, — произнесла негромко, стараясь на сэра Кристиана вообще не смотреть. — И будьте так любезны, наденьте рубашку.

— Иначе что?

— Иначе я сниму платье, и мы посмотрим, кто кого! — едва не прорычала в ответ и скрылась в спальне.

Кровать! Ну конечно! Только ее вида мне не хватало, чтобы успокоиться.

Зашла в уборную, ополоснула лицо и плечи ледяной водой, забрала волосы наверх, чтобы не провоцировать зверя, хотя многие мужчины как раз-таки любят созерцать изгиб женской шеи. Жених шестьдесят пять — скульптор, пока мы встречались слепил три моих бюста, и во всех акцент на плечи и шею.

— А ведь вышло неплохо, стоит сказать, — проговорила, глядя на себя в зеркало. — Сосредоточься, Маша! Твоя задача не в постель его затащить, а уберечься от костра и вытащить лекарей из темницы! Не ведись на его сладкие речи и тестостерон. Мужика что ли голого никогда не видела? «Меня сложно напугать женским телом, леди Джулия!» — передразнила фразу графа и начало отпускать.

Закусила губу, беспомощно глядя на свои раскрасневшиеся щеки. Стыдоба!

Еще раз ополоснулась ледяной водой и только после этого вернулась в гостиную. К счастью, сэр Кристиан уже оделся. Прислуга успела убрать со стола, обновить чайничек с ромашковым чаем и принести легкие закуски. Г раф просматривал корреспонденцию и даже не повернулся, когда я вошла.

— Полегчало? — уточнил он.

— Всего лишь ромашковый чай, не преувеличивайте, — я откинула тюль, чтобы любоваться видом из окна, и устроилась за столом напротив графа. — Ваше сиятельство. Я помогаю людям. Лекари не способны излечить раны, полученные бытовым путем. Я почти бессильна против тех, которые причинены магией. Вы можете остановить мое сердце заклинанием, а запустить его вновь сможет только Энтони.

— Могу сделать так, что и он окажется бессилен.

— Не сомневаюсь в ваших талантах. Остановка дыхания, удушье, разложение органов — я ничего не смогу сделать с медленно умирающей жертвой проклятья или заклинания. Это работа целителей. Но если человек умирает, скажем, от опухоли в кишечнике или сердечного приступа, кисты в печени или другой патологии — целители бессильны. Никакие зелья и декокты не спасут человека, которому требуется операция.

Граф отложил письмо и поднял на меня взгляд.

— То, что вы делали в потайной комнате?

Кивнула. Сэр Кристиан посмотрел в окно, собираясь с мыслями. Его карие глаза казались сейчас янтарно-медовыми, в них блестело солнце, так красиво, что я невольно залюбовалась. Глядя на бегущие облака, он произнес:

— Леди. Когда я протыкаю врага кликом — он погибает.

— Это смотря куда и как проткнуть.

— Поясните, — взгляд коснулся меня, прожег насквозь, прокатился по моей шее, плечам и вернулся к лицу.

Поднялась, чтобы подойти к мужчине. Наглядней оно более понятно будет.

— Если я ударю вас ножом сюда, — коснулась груди графа, — под острым углом — вы умрете мгновенно. Здесь сердце. Если чуть правее, — переложила ладонь, — то отделаетесь испугом. Здесь, — провела ладонью по твердой груди мужчины и коснулась живота, — печень. Удар средней глубины и вы будете умирать долго и мучительно. Несколько часов, если не оказать помощь.

— Вы страшная женщина, — заметил сэр Кристиан и поднял голову так, что наши губы оказались слишком близко. Настолько, что по моим скользило его дыхание, выбившее все мысли из головы. Я сглотнула и выпрямилась, разрывая натянувшуюся между нами нить. — Я видел что вы делали в той комнате. Вы рассекали людей и касались их органов руками. И они выживали. Это невозможно без некромагии.

— Я могу отрезать человеку орган, и он будет жить. А могу сделать пару надрезов, и оставить умирать долго и мучительно, — снова опустилась на стул. Когда нас разделяет мебель, мне гораздо спокойнее. — Я понимаю ваши опасения. Хирургия, как острый клинок. Последствия зависят от рук, в которые он попал. Она может быть благом, а может обернуться кошмаром. Но разве с вашей магией не так же? Вы можете убить человека взглядом, а можете поднимать валуны, чтобы спасти из-под завалов людей. Я чувствовала вашу силу в день нашей встречи. Холодная. Подавляющая. Мощная. От нее стынет кровь, в страхе замирает сердце. Волосики становятся дыбом. Но ведь она может быть и созидательной.

— Вы в этом уверены?

Граф изогнул бровь, а моего плеча коснулся теплый ветерок. Он ласково пробежал по шее, погладил щеку, защекотал губы, перетек по руке и погас в ладони, оставив после себя сладкую негу, разливающуюся по телу тяжелым медом вожделения. Закусила губу, прожигая его сиятельство негодующим взглядом.

— Показывать было не обязательно. Я все же живой человек, а не мраморная статуя.

— Порой мне кажется иначе. Продолжайте, я вас слушаю.

— Во мне нет магии. И уж тем более я не владею некромагией. Целители лечат дух, я — тело. И в этом разница между нами. Если бы вы только смогли взглянуть на ситуацию моими глазами, понять, что вы видите врага там, где на самом деле друг, вы бы меня поняли. Десятки тысяч людей умирают каждый год, не получая должной медицинской помощи. Хуже всего, когда умирают дети. А я могу им помочь!

— Разрезая их тела?

— Не только. Многое можно вылечить уколами.

— Вы об этих ранах? — уточнил мужчина, кивая в мою сторону.

Домашнее платье без рукавов, а от катетера всегда остаются следы.

— В том числе.

— У меня такие же. Что вы сделали?

— Всего лишь очистила вашу кровь от возбудителя инфекции, — ответила уклончиво.

Я уже решила, что ни за что не расскажу сэру Кристиану о том, что поделилась с ним своей кровью. И без того чувствую себя плохо, а если он обо всем узнает — вовсе меня со свету сживет. Узнать о возможностях гемотрансфузии его сиятельство пока не готов.

— И поэтому вы так плохо выглядите?

— Бессонная ночь. Я была рядом с вами, контролировала жизненные показатели, — отмахнулась, стремясь перевести опасную тему. — Вы поймите, это сложная наука. Чтобы ею овладеть, нужно учитывать множество параметров и долго учиться.

— Я видел нечто подобное, когда был в плену у мятежников, — задумался сэр Кристиан. — Где вы этому научились?

У меня внезапно закружилась голова. Я закрыла глаза и облокотилась на руку. Как кстати очередное падение давления! Понятия не имею, что ответить! Пришло свыше? Инопланетяне научили? Хе-хей, я на самом деле попаданка, которая училась на хирурга с двенадцати лет, потому что пошла по стопам родителей? О, да, моим первым пациентом стала наша кошка. Я проводила ей кесарево под чутким руководством матери, когда мне исполнилось шестнадцать…

— Чаю?

Кивнула, хотя ромашковый чай ничуть не помогает поднять давление. Зато помогает обмануть артефакт правды, на который за время нашего разговора сэр Кристиан пока не смотрел.

Сделала несколько глотков и подняла взгляд. Момент истины. Ну, Клифорд, надеюсь сработает!

— В свое время я нашла учебники.

Виконт приподнял бровь. На артефакт даже не глядел — и без надобности. Учебники не научат оперировать.

— Это были довольно подробные учебники, — добавила с легкой улыбкой, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Потом я практиковалась. На кошках, свиньях, делала операцию корове. Первым пациентом из людей стал покойный виконт Ортингтон. Он одобрял мои занятия и верил в то, что я делаю.

— Покойный виконт, — граф акцентировал первое слово.

— Он умер не от операции! Без нее он бы и дня не прожил.

— Откуда вы это знаете?

— От перетонита и разрыва аппендикса умирают! Как умерли бы вы, если бы не пришли в мою комнату, чтобы, — осеклась и поднесла к губам чашку. Лучше пить, чем говорить.

— Чтобы что? Что конкретно вы сделали?

— Это неважно. Главное, вы живы. И будете жить долго, если в следующий раз покажетесь лекарю и промоете рану! Я пытаюсь до вас донести, что Графство Ортингтон давно нуждается в переменах! Да, иногда операции заканчиваются неудачно. Как лекари не могут спасти всех, так и медицина не всесильна. Некоторым людям просто суждено умереть, а некоторые живут вопреки всему. Но это не повод пускать ситуацию на самотек и возвращаться в древность! Мы должны ценить каждого человека!

— Потому что каждая жизнь стоит, чтобы за нее бороться? — задумчиво проговорил граф, вспоминая мои слова.

— Именно, — ответила взволнованно, чувствуя, что именно сейчас решается моя судьба.

[1] Фиалки — излюбленное лакомство ворнов