Глава 19. В которой мы с сэром Кристианом еще не женаты, а уже ссоримся

Невозможно смотреть в пылающие бешеным желанием глаза и сохранить трезвость рассудка. А эти волосы, взъерошенные моими пальцами, а распухшие от поцелуев губы, такие чувственные, такие…

О чем мы там говорили?

— Так сделайте невозможное, — на упрямство ответила упорством. — А я вам в этом помогу!

Его сиятельство смотрел на меня плутовато. Если согласится открыть больницу в столице, это будет не просто шаг вперед и отказ от архаичных устоев, это будет революция!

— Вы навсегда войдете в историю, как человек, который изменил жизнь Китриджа к лучшему, — я ласково провела ладонью по щеке графа и мило улыбнулась, в наглую пользуясь женским обаянием. — Поверьте, я знаю, что говорю.

— Хорошо.

— Конечно, это будет не просто, но. что?

— Хорошо. Давай попробуем.

Я смотрела на сэра Кристиана и не могла поверить.

— Мы открываем больницу? — переспросила неуверенно.

— Завтра издам приказ в рамках исключительной юрисдикции. Вопрос с советом уладишь сама. Там твоих бывших женихов больше, чем пальцев на моих руках. Применишь свое красноречие и.

Я не дала ему договорить. Притянула к себе и поцеловала. Планировалось, что это будет порыв благодарности, но сэр Кристиан так потрясающе целуется, что я не смогла отказать себе в удовольствии воспользоваться ситуацией и плавиться в огне, пожирающем нас обоих.

— Ты об этом не пожалеешь! — пообещала, оторвавшись от его губ.

Мы тяжело дышали и не могли насытиться друг другом. Наши руки давно жили своей жизнью, а тела требовали избавиться от тесной и неудобной одежды. К счастью, остатки моего разума еще где-то блуждали в сознании, поэтому я прошептала, развязывая зачем-то шейный платок сэра Кристиана:

— Это еще не все условия!

Граф оторвался от моей шеи и посмотрел на меня как на шаловливого ребенка:

— Тебе все мало?

— Я только начала. И нам все же лучше изменить положение, иначе…

— Выбираю иначе, — прошептал он, обжигая горячим поцелуем. — Но ты ведь не успокоишься, пока мы все не решим?

— Не успокоюсь! — заверила, стараясь не думать о губах, ладонях, взгляде и всем остальном, что есть у его сиятельства.

Граф нехотя поднялся и подал мне руку. В комнате стало невыносимо жарко, и даже открытое окно не спасало. Я обмахнулась ладонями, растерла грудь, пригладила растрепавшиеся волосы, хоть это вряд ли помогло моей прическе. Я чувствовала, как пылали мои щеки, и это вызывало у графа улыбку.

— Требования, — повторила, пытаясь вспомнить, о чем еще хотела попросить и не смотреть в сторону нарушителя моего душевного спокойствия.

— Да. Кажется, они у вас были, — сэр Кристиан иронично наблюдал за моими бесцельными метаниями по комнате.

— Вы отпустите целителей. И немедленно! — заявила решительно.

— Еще не женаты, а уже пытаешься мной руководить? — плутовато спросил он.

Пожала плечами.

— Они ни в чем не виноваты и сидят в темнице исключительно по моей…

— Перестань. Энтони достаточно умен чтобы принимать решения самостоятельно. Если он в тебя поверил настолько что готов сидеть в темнице, то и мне стоит попробовать.

— Как это понимать?

— Я подготовлю официальный указ об амнистии. Закон, леди Джулия, превыше всего. Завтра лекари выйдут на свободу.

— Вы сноб, — заметила с улыбкой.

— А вы бунтарка! На этом все?

— Пожалуй, да.

— У меня тоже будут условия, — граф утратил и намек на веселость. О том, что будут ответные требования, я как-то не подумала. — Никаких измен.

Я усмехнулась.

— Стыдно признаться, но у меня не было мужчины с момента изобретения колеса!

Впервые за время нашего разговора Сэр Кристиан отогнул рукав, чтобы проверить артефакт правды. Да что там — я тоже заглянула. Чистое любопытство!

— Это возмутительно, вообще-то! — заметила недовольно. — Я перед вами душу наизнанку выворачиваю, а вы…

— Такая женщина и. — он осекся, жадно блуждая горячим взглядом по моему телу. Хорошо, что нас разделяет несколько шагов, иначе под нами уже сминались бы простыни. Он взял себя в руки и резко сменил тему. — Думаю, это более чем приемлемое условие. Больше никаких интрижек, никаких свадеб и попыток завести отношения.

Снисходительно улыбнулась и пожала плечами:

— В действительности, все это — пустой разговор. Вы все равно не сможете на мне жениться. Я уже говорила что проклята, но вы не воспринимаете меня всерьез.

— Леди Джулия. Мое личное к вам отношение никак не связано с профессионализмом. Вы не прокляты. Но если вам будет спокойней я могу зажечь свечи, достать хрустальный шар и остроконечную шляпу.

— Они у вас есть?

— Нет. Но найду, если мужчина с шаром и в шляпе кажется вам более убедительным, — как можно говорить со всей серьезностью такие вещи? Я усмехнулась и беспомощно обхватила себя руками.

— Вы ставите меня в тупик. Почему тогда я не могу выйти замуж?

— Начнем с того, почему вы решили, что прокляты?

Если я планирую ответить на его предложение «да», придется быть очень убедительной.

— Это долгий разговор. Перенесем его на завтра?

Чтобы я успела лучше подготовиться.

— Чтобы вы успели лучше подготовиться?

Он словно мысли мои прочитал!

— У вас артефакт правды, а я предельно честна!

— Так в чем дело?

— Что ж. Тогда лучше присесть.

Эта ночь была очень длинной, мой рассказ — живым и обстоятельным, а ромашковый чай — бесконечным и сладким. Артефакт правды подтвердил каждое мое слово. Да, я планировала выйти замуж (в графстве Кирстенсен — самом далеком и замкнутом), за сэра Егориуса (он ныне монах закрытой обители Семи Пустошей, да оторвет ему Охис… рога, изменщику!), чья мать — вредная колдунья (пусть покоится с миром), дословно пожелала мне следующее: «твой мир не будет прежним, покуда не выйдешь замуж». Как именно изменился мой мир

— пришлось умолчать.

— И ты приехала в Ортингтон, в писках женихов?

— Да? — ответила на удачу, понимая, что история слишком притянута за уши.

То ли убаюканный ночью, то ли ведомый артефактом правды, сэр Кристиан поджал губы, сдерживая смех.

— Что?!

Граф нахмурился, пытаясь выглядеть серьезно, но его грудь сотрясалась от сдерживаемого смеха.

— Я, вообще-то, делюсь с тобой самым сокровенным!

Мое обиженное лицо стало последней каплей и сэр Ортингтон рассмеялся. Когда казалось, что ему надоело потешаться надо мной, он смотрел на меня и начинал смеяться снова. Я поднялась, прошлась по гостиной (не в спальне же делиться откровениями!), снова вернулась на диван и пихнула его сиятельство в бок.

— Может, хватит уже? Меня, вообще-то бросили!

— Ты с лихвой отомстила сэру Игориусу!

— Егориусу. Хотя, это уже неважно.

— Какой бред в этой маленькой головке! Ты всерьез веришь в свое проклятье — это поразительно!

— Поразительней всего, что я не могу его снять! Ведь пыталась же!

— Так чем именно ты проклята, позволь спросить?

— Это же очевидно: потеря пути и венец безбрачия! Коварная ведьма показала мне ключ к спасению, и сама же его выкинула!

Сэр Кристиан сделал вид, что чешет нос, сам посмеиваясь в кулак. Это и правда возмутительно!

Меня прокляла Егорова мать! Помню, как после ее слов у меня закружилась голова, а очнулась я уже здесь, на Тэйле! Это же не может быть галлюцинацией! Сначала я так и думала, но время доказало обратное.

И да, пусть аллегория с невозможностью вернуться в самое закрытое и таинственное графство Китриджа кажется, как минимум, странной, но я не могу попасть домой! Перепробовала все и, если замужество не сотворит чудо, как слова Егоровой матери, я не знаю, как буду жить дальше. Просто не представляю. Ведь это цель моей жизни сейчас…

— Хорошо. Хорошо! — сэр Кристиан примирительно поднял ладони. — Давай я свяжусь с твоими родными и попрошу тебя забрать?

— Я сиротка! — прорычала, скрестив руки на груди. А почтовая служба, увы, не доставляет письма на Землю! — Выросла в приюте.

— Съездим вместе?

— Серьезно? Думаешь, я не пробовала? Да все варианты испытала!

Это так. Перечитала все возможные книги! Освоила сарсонский и расшифровала некоторые манускрипты. Там вскользь упоминалась тема пространственных перемещений, но имелась в виду телепортация, а не путешествия в другие миры. Я даже наведывалась к мятежникам, с просьбой отвести меня в лагерь попаданцев, но тогда едва ноги унесла. Помогла, кстати, Мэри, жена казненного мятежника. С тех пор от этой затеи отказалась и сконцентрировалась на свадьбах. Если я попала сюда через свадьбу, то логично, что она поможет вернуться назад.

— Допустим, тебе удастся выйти замуж за мужчину, которого ты не знаешь и не любишь, — граф подчеркнул последние слова и добавил: — что дальше?

— Я вернусь домой.

Его сиятельство утратил веселость.

— А что, если муж захочет остаться? Он немного граф Ортингтонский.

Так, кажется, все сильно запуталось! Какую ложь еще выдумать? Попросить очередной чайничек чая? Восьмой по счету как-то многовато. Может, выпрыгнуть в окно? Или сбежать в уборную и случайно уснуть? Конечно он захочет остаться! И снимать венец безбрачия браком — это дурость. Но у меня-то другие цели и сэру Кристиану это никак не объяснить.

— Я не планирую жить с ним долго и счастливо. Достаточно жениться, а на следующий день

— развестись.

А что? Выглядит правдоподобно. Мозг хирурга превосходно работает в стрессовых ситуациях!

— Только кажется, что передо мной взрослая умная женщина, как ты выкидываешь что — то такое, — граф усмехнулся и растер переносицу. — Джулия, я повторю снова — нет никакого проклятия. Ни венца безбрачия, ни потери пути — ничего. Ты просто не справилась с предательством дорогого тебе человека и теперь впадаешь в крайности. В родных местах тебе все напоминает о несбывшихся надеждах, поэтому ты не смогла там остаться, а отчаянная попытка выйти замуж вообще никакой логике не поддается. Ты паникуешь всякий раз, потому что во всех женихах видишь сэра Эльдариуса.

— Егори… неважно.

— Неважно будет это глава стражи, графской канцелярии или дворник. У тебя ничего не получится, пока ты не отпустишь прошлое.

— Но с моей лучшей подругой!

— И что? — невозмутимо спросил сэр Кристиан.

— Конечно, куда тебе понять? Мужчины не способны на глубокие чувства. А чтобы ранить вас, нужно умереть!

Сказала и прикусила язык. Я вовсе не имела в виду жену и дочь графа, но вышло очень некрасиво.

— Прости.

— Мне понадобилось почти десять лет. Но я отпустил прошлое, и готов двигаться дальше, — задумчиво протянул мужчина, глядя на рубиновую жидкость в своем бокале. В отличие от меня, граф пил вино. — Советую тебе поступить так же.

— Я хорошо разбираюсь в человеческом теле. Знаю, как устроены органы, как они работают, как их починить. Но как работают душа и чувства — не имею ни малейшего представления. Мне больно. По-настоящему больно, но знаешь, я ведь даже не плакала. Хотя любила его, кажется, больше жизни.

— Может стоит попробовать? — неожиданно предложил сэр Кристиан.

— Попробовать что?

— Поплакать.

И я попробовала. Вспоминала наши лучшие с Егором моменты, а потом его измену. Как он оправдывался, заверял, что любит и что хотел отстреляться до свадьбы, понять, что сделал правильный выбор. В итоге это помогло понять, что я ошиблась. И ведь в красках все представила. Подарки, не подаренные на день Святого Валентина, как он забывал о годовщинах, в итоге я как дура одна сидела в ресторане с подарком, а он оттягивался с моей лучшей подругой. Все вспомнила и. ни слезинки.

— Все понятно, — обеспокоенно заключил сэр Кристиан. — Ты — бездушное чудовище.

— Что?!

— Бездушное чудовище, — проговорил он хладнокровно.

— Да я. да ты. да как. — но возмущения глохли всякий раз, когда пыталась сказать какую-нибудь гадость, потому что. — ты прав!

— Конечно, прав. Не способна на слезы, разбила сердце почти двум сотням мужчин. Тебе как вообще спится ночами, монстр ты бессовестный?

— Стоп. Вот не надо! Далеко не все меня любили! Да и вообще, нельзя же влюбиться за неделю…

— Для любви достаточно и вздоха, — задумчиво протянул граф, глядя на меня так, что тоже захотелось вина. Я отобрала у него бокал и, осушив, умостила голову на графском плече.

— Как думаешь, это лечится?

— Ты пытаешься все починить, Джулия. Но некоторые вещи проще оставить сломанными и забыть о них.

— О таком не забыть.

К счастью, я ошибалась. Сэр Кристиан как-то внезапно вспомнил, что за вишневым сквериком, недалеко от его дома, есть просторное поместье. Раньше оно принадлежало виконтессе Мурей, но она не оставила детей и завещала свое имущество графству. Поместье бесхозное и, возможно, смогло бы стать больницей.

Я напрочь обо всем забыла! Нам принесли планы, и до самого утра я вдохновенно и во всех красках расписывала его сиятельству, где какое отделение разместим.

— Здесь — лекционные залы, здесь — отделение функциональной диагностики. Конечно, Клифорду придется потрудиться! Нам понадобится много артефактов! Операционные и реанимацию разместим на первом этаже, а тут. Что?

Подложив ладонь под подбородок, граф задумчиво смотрел на меня и улыбался. Не знаю, слушал ли вообще, но выглядел счастливым. Кажется, идея с больницей его тоже захватила.

— А нельзя без бывших женихов?

— Клифорд — уникальный артефактор, а Суорен сумел синтезировать бета-лактамные антибиотики, ты представляешь?

— Поговорим об энергетических затратах на построение матрицы вторичного защитного заклинания первого уровня?

— Эм. в общем, это очень и очень вдохновляющее открытие!

Пока я чертила планы и составляла список необходимого, чтобы представить на обсуждение проект и попросить у графства, то есть графа, дотации, заставила его сиятельство написать указ, который реабилитирует лекарей. Как раз нашла две комнаты, где размещу лекарское отделение. В операционной, опять-таки, нужен лекарь для поддержания магического сна. Вот бы и на Земле так! Ни тебе токсического воздействия на организм, ни последствий общего наркоза! Щелкнул пальцами — и пациент спит сном младенца, пока ты копошишься в его кишечнике. Здорово же!

А еще лучше, что сэру Кристиану пришла идея разместить в нашей больнице кабинет проклятийника, и время от времени, если я буду очень убедительной, он даже согласен принимать пациентов и читать лекции.

Поняли, что нам понадобится здание побольше.

Когда дело коснулось специфики графа — проклятий, он тоже втянулся в процесс. Мы немного поспорили, чуть не подрались, но в итоге нашли компромисс. И я без обсуждений согласилась принять на работу сэра Плейна. Некоего мне доселе неизвестного, но якобы очень опытного проклятийника, который с радостью возьмет на себя руководство отделением проклятьелогии. О, да, от кабинета пришлось отказаться, ведь с проклятиями, выходит, как с проктологией — все не так просто. Одним кабинетом не отделаешься.

Как оказалась на постели — не помню. Что где-то под одеялом многочисленных бумаг и свитков с чертежами возможных будущих больниц оказался и сэр Кристиан — не помню тоже, но он там был, совершенно точно.

— Леди Джулия Ортингтон!!! — Сэдрик исправно работал будильником там, где я изволила почивать. — Свежие сплетни! Во сколько обойдется графству наряд будущей первой леди и сколько она уже спустила на украшения в лавке сэра Иола, которому, кажется, так никогда и не выпадет честь попасть в список бывших женихов леди Джулии?

Поражаюсь я этому парнишке! В его возрасте и такие сложные предложения осиливает! Нужно будет и его с матерью в больничное дело втянуть. Только бы как-то сэр Кристиан не узнал, что Мэри — жена мятежника.

Графа, к слову, не было. Ни в постели, что, в общем-то, очень хорошо для моего душевного спокойствия, ни в гостиной — что уже не так хорошо. Поприветствовала Сэдрика и отправилась в ванну.

Всегда поражалась, как прислуга узнает, что господа изволили проснуться. На застеленной кровати уже ждало выглаженное платье, а горничные с выражением абсолютнейшей покорности ожидали моих указаний.

— Доброе утро, леди, — они синхронно исполнили реверансы и принялись за платье. — В вашем шкафу всего два наряда, но госпожа Бригитта сказала, что к вечеру ваш гардероб доставят.

— Г оспожа Бригитта? Кто это?

— И для вас готовят комнаты в восточном крыле. Вы ведь не против вставать с рассветом? — беззаветно щебетала блондинка, умело расправляя на мне подол верхнего платья.

— Некоторые леди предпочитают окна на запад. Но каждый день наблюдать закат — это так уныло. Мне кажется, запад — для пожилых дам, — поддержала тему вторая, туго шнуруя корсет.

— А можно слабее, я люблю кушать… иногда!

— Да, для них каждый день — это шаг к закату жизни, — философски изрекла блондинка, приступая к моим волосам. — Леди предпочитает строгую прическу или вольную?

— Конечно вольную, Хлоя! Стыдно не знать вкусы хозяйки! — меня усадили на банкетку и окружили заботой и профессионализмом. Работали девчонки слаженно и быстро. Особенно языками. Я узнала, что у меня заметно прибавилось врагов в женской части населения столицы и друзей — в мужской и что ставки на то, что я не выйду замуж уже побили все рекорды.

Меня осыпали комплиментами, обрызгали духами, украсили легким макияжем, хоть я об этом не просила и проводили в гостиную, где ждал накрытый столик возле окна. Дымился ромашковый чай, один вид которого уже вызывал содрогание, а запах — желудочные спазмы. Сколько его выпито за сутки — не сосчитать. Но мне придется подружиться с этим кошмаром на все время наших мифических отношений с сэром Кристианом. Кажется, я уже сама становлюсь аптечной ромашкой!

К чаю подали круассан с горячим сыром, посылку в фирменном пергаменте кофейни и записку от Кэролайн: «Завтрак, как вы любите, леди. Не переживайте за иски, сэр Эдгар обещал все уладить! И я нашла ту самую книгу о медицине».

Я сорвала с посылки обертку и улыбнулась. На кожаной обложке золотое тиснение «Хирургия. Том 1». Времени набирать печатный текст у Рафаэля не было — он сделал оттиск моих записей, разбил и структурировал по страницам. Все отлично, только теперь новая проблема: как бы граф не понял, что в книге мой почерк!

Но первый раунд все равно за моей командой!

Отложила книгу и глотнула кофе. Плюнула обратно и скривилась, когда поняла, что в кружке ромашковый чай. Невыносимо!

И Кэролайн писала про какие-то иски. Откуда бы им взяться? И как с этим связан сэр Эдгар? Неужели сэр Иол побежал по судам из-за отказа графа оплачивать мой заказ? Сомнительно…

Вчерашняя корреспонденция лежала на столе на серебряном подносе. А местная прислуга знает толк в работе! Все, как я привыкла. Бегло просмотрела письма и вскрыла те, что с отметкой графского суда.

— Быть того не может! — прошептала, откладывая три повестки.

Меня вызывали для дачи показаний. Якобы трое посетителей отравились выпечкой в моих кофейнях. Мало того, не просто отравились, будто бы в пирогах оказался тараканий яд! Даже заключение эксперта прилагается. Посмотрела фамилию — увы, не бывший жених. Хотя, сэр Гарард, шестьдесят девятый жених и по совместительству судебный эксперт, не подложил бы мне такую свинью, ведь совершенно очевидно, что это происки моих врагов! Какой тараканий яд?

Не хватало только смеха Моры, потому что следующее письмо — судебный запрет на деятельность моих кофеен.

— Это возмутительно! — я вскочила в тот момент, когда в гостиную вошел сэр Кристиан.

— Доброе утро, — улыбнулся он, но уловив мое настроение, переспросил: — Не доброе?

— Совсем не доброе! Я ведь свободна? Мы уладили недоразумение с некромагией, которая вовсе не некромагия? Вот, кстати, прислали книгу из дома. Ознакомьтесь, но обязательно верните, она мне понадобится для обучения специалистов.

— Уладили, — кивнул он, даже не глянув на книгу. — Лекари реабилитированы.

— Хорошо. Тогда мне пора!

Но его сиятельство так и стоял в дверях, не давая пройти.

— Я вам что-то должна?

— Уйдешь вот так? — удивился он.

— Ах, да! Вещи забыла!

Сходила в спальню за артефактом Клифорда и, указав на чемодан, сообщила:

— За платьями пошлю Тома, — бросила на ходу, протискиваясь в щель между деревянным проемом и каменной грудью графа. Стражники при виде меня вытянулись по струнке. Новые стражники. — А где усатый и умный?

— Больше на меня не работают, — задумчиво протянул его сиятельство, наблюдая за моим дезертирством.

— А вы страшны в гневе!

— Тоже станешь их защищать?

— По-человечески — да. Им не следовало так просто принимать мои слова на веру. Приказ есть приказ. Я, конечно, не мятежница, зла никому не желала, но на лице же это не написано.

— Зато у тебя на лице сырный соус, — улыбнулся граф, вытирая его пальцем с моей губы. — Ты умудряешься думать то сердцем, то разумом, и не сойти с ума. Это поразительно.

— Просто в некоторых вещах разум неприемлем. А в некоторых нельзя полагаться на сердце.

И вовсе я сейчас не смотрела на него как героиня любовного романа. А он вовсе не отвечал взглядом героя той же книги. Что их ждет? Пара жарких ночей, яркая вспышка свадьбы и долгие годы мучительного осознания совершенной ошибки, за которыми бесконечная рутина, пропитанная медленно тлеющими надеждами на эфемерное счастье. Это пока не пробьют свадебные колокола, мужчина и женщина харохорятся, делают вид, что они не пукают и не ковыряют в носу. А когда клеймо будет поставлено и притворяться нет смысла, все тайное становится явным: и пукают, и ковыряют, и, боже упаси, даже ходят в туалет по большому. Исправно, а иногда еще и вонько. Где уж тут уместиться любви?

— Что с тобой?

— Что со мной?

— Ты попятилась назад, словно собираешься сбежать. После всего, что вчера было?

— А что вчера было? — переспросила испуганно, понимая, что да. Собираюсь сбежать. — То есть, мне нужно срочно домой. В кофейнях переполох, и я не уверена, что сэр Иол это уладит. Да и с какой стати ему что — то улаживать? — проговорила, отступая. — С исками я сама разберусь, а вот вопрос с неустойкой придется уладить. В ювелирном я, конечно, немного перегнула палку… — я перехватила чемодан с аппаратом для переливания крови и бросилась наутек. — Всего доброго, ваше сиятельство!

— Лестница в другой стороне! — заметил сэр Кристиан, провожая меня задумчивым взглядом. Развернулась и кинулась в другую сторону.

Сбегаю! А ведь еще даже даты свадьбы нет — уже сбегаю! И он говорит, что не проклята.