Глава 14. Следствие

Рика Оказавшись в допросной, спросила у следователя в первую очередь: – Где моя сестра? – Ведь я не успела попросить ее не сообщать стражам о нашей фамилии. И не знала, какие мои слова могут ей навредить. – Ее уже допросили? – Кто бы посмел допрашивать мою невесту. Я недоуменно посмотрела на де Лиува. – А она в курсе? Следователь мрачно посмотрел на меня. Значит, Нике еще предложения не делали. Соответственно, представлять ее невестой следователя было необходимостью. Например, чтобы освободить или дать какие-то поблажки. Я, может, и не тянула на леди, но аристократизм в де Лиуве заметить могла. Я также не тянула на всезнайку, но в курсе была, что у расы нашего следователя какие-то особенности с выбором пары. Хотя эти сведения я почерпнула из любовного романа, в котором из-за обвинения в преступлении невесты одного такого блестящего ушастика с янтарными глазами, разразился огромный скандал. – Невеста неприкосновенна? – спросила, догадавшись, хоть и не зная ничего о его расе. Де Лиув кивнул. – Что случилось с Никой?! Как она? – всполошилась я, верно оценив его ответ. Следователь только медленнее обычного моргнул, даже не поморщившись от моего крика. Стойкий мужик. – У нее серьезное магическое истощение. Ей нужен покой, на время расследования отвез ее к себе. За ней присмотрят, я обещаю. Почему-то я сразу поверила. Хотя, судя по жизненному опыту, у меня нет оснований доверять вообще каким бы то ни было мужчинам. И просила о другом: – А… остальные? – Юинг, Авера и Ламат в лекарской на неделю. – А… – в этот раз после “а” договорить не удалось. Я подавилась набранным воздухом и нервно потерла запястье с браслетом. – Ривербер, как минимум, на месяц. – Почему он на месяц, а вы..? – Я, что, вообще разучилась нормально говорить? Ни одну мысль не могу выразить до конца! А все это эхрово суматошное сердце, которое сбивает дыхание. – Артефакт оказывал наибольшее влияние в зависимости от расстояния и силы объекта. Чем ближе стоял и большей силой обладал – тем сложнее будет восстановиться. Ривербер же очень силен и стоял ближе всех. Верно, даже де Лиув стоял чуть дальше. Я понимала, почему это было сделано, ведь Рив – магистр, его магии хватило на большее количество времени. Встань он дальше, и де Лиув бы упал гораздо раньше, тем самым Ника бы пострадала еще сильнее. А она еще до всех событий в училище находилась под магическим истощением. Но, видимо, больше магии – не только больше ответственности, но и сильнее истощение. – Я же способен очень быстро восстанавливаться, – продолжил следователь спокойно, но затем резко сменил тон на взволнованный: – А Ника – убегать. – Да, господин де Лиув, это она умеет, – сказала и улыбнулась. Следователь ответил на мою улыбку понимающим взглядом. Интересно, когда он успел так узнать мою сестру? Она же вообще парнем была. – Можно просто Эшфорд. По имени? Кажется, у следователя серьезные планы на мою сестру, а не просто притворство. Особенно с учетом того, что я, по идее, сейчас простолюдинка. Следователь понял, что его раскусили, и сразу убрал из взгляда нежность и любовь, которые появились, стоило ему только вспомнить о моей сестре. – Зачем вы сюда явились? – спросил де Лиув грозно. Интересно, о чем он с сестрой говорил, если самое главное-то и не узнал. А ведь еще и как-то уговорил мою упертую сестру. – Чтобы сообщить о том, что я убила Джозефа Лайндорфа, – сказала откровенно, да и странно было бы скрывать то, что я сказала сразу после того как вошла в обитель стражей порядка. – Это я в курсе. Зачем нужно было приходить и объявлять об этом? – Э-э, а у вас нынче убийство – это норма? Или так редко преступники сами сознаются? – Сознаются-то, конечно, редко, только давай по порядку. Полагаю, тебе стоит все рассказать с самого начала. Если с самого начала, то прозвучит фамилия, честь которой не хотелось бы запятнать. Но молчать – не вариант, следователь быстро разберется, кто я и что произошло. Не мне, сопливой девчонке, с ним тягаться. – Я все расскажу, но только вначале вы подпишете документ о неразглашении. Де Лиув скептически на меня посмотрел. Да, мне точно не тягаться с ним, но у меня есть козырь. – Там прозвучит информация о нашей семье. И, как вы поняли, о моей сестре тоже. Де Лиув кивнул и вышел из допросной. Я получше устроилась на жестком стуле. В допросной явно не были предусмотрены удобства, но я сама отказалась уезжать из пункта стражей. Зря что ли приходила? Однако следователь постарался напитком скрасить мое нахождение здесь. Протянула руки к теплому чаю и погладила бока кружки. Рядом лежали еще и пирожные, но я не была голодна, хоть и ни разу еще не поела здесь. А вот руки после холодной тюремной камеры все никак не могли отогреться. Сделала глоток, ловя мурашки из-за контраста внутреннего заледеневшего состояния и горячего напитка. Похоже, еще и кружка какая-то особенная, сохраняющая температуру напитка подольше, но при этом не обжигая пальцев. Заботливый мужик, надо дать ему шанс с Никой. Только как, если отчим быстренько пристроит нас к новым женихам. И далеко не факт, что его устроит де Лиув. Конечно, Эшфорд наверняка хорошо заплатит, если узнает ситуацию. Но мне бы не хотелось, чтобы в случае, если Ника согласится на замужество, деньги ее семьи ушли на карточные долги отчима. Следователь принес бумагу. После моего внимательного прочтения, мы с де Лиувом подписали документ. Что ж, это даже большее, на что я могла надеяться. – На самом деле наша фамилия не Мелье, а Ника, как вы могли догадаться, не мальчик, – сказала, грустно усмехнувшись. Будь мы парнями, то, конечно, все бы сложилось иначе. Мы бы смогли уже трудоустроиться, зарабатывая самостоятельно. И маму бы увезли подальше от отчима. Конечно, было бы трудно. Очень трудно. Но мы определенно обладали бы большими возможностями. Но, как я успела запомнить за последние дни, иногда нужно не размышлять, а действовать. Поэтому сейчас мне нужно сосредоточиться и построить повествование так, чтобы моя сестра и честь фамилии не пострадали. Не вина Бессер, что одна из родившихся девочек так и не потянула на достойную леди. И я стала рассказывать свою версию событий… – Стоп. Говоришь, что подумала – Джозеф мертв. Но как он вообще потерял сознание? Не в силах одной девчонке, пусть даже носительнице редкой магии Жизни, вырубить сознание высшему вампиру. Это возможно только магией Смерти и Жизни одновременно, – проявил излишнюю сообразительность де Лиув. Вот и откуда он столько знает о тех силах, что практически ни у кого сейчас не встречаются? – Рика, я не причиню вред твоей сестре. Никаким образом, даже обладанием определенной информацией. Мне нужно знать всю правду, потому что так я смогу понять, в чем дело, и помочь вам. Проигнорировала замечание и продолжила рассказ… – Стоп, – опять остановил меня следователь. – Ты сама активировала “Дыхание Сатоса”? Даже без хоть каких-то способностей в некромантии? Это невозможно. Значит, Ника активировала, – сказал де Лиув, вздохнув. – Теперь понятно, почему ари решила, что она убийца. И такой взгляд был у де Лиува, как будто он понял груз этой мысли. И сопереживал. Эхра, следователь сочувствовал убийцам! Я точно к стражам пришла? Но Эшфорд не стал меня отчитывать, что я не сдержала невысказанное обещание сообщать все честно, без утайки. – И какие же у вас настоящие имена? Ты так и не сообщила, – сказал Эшфорд, демонстрируя, что ничего не упустил. А еще… его обращение на ты, демонстрирующее, что он не планирует отказываться от нашей семьи, какой бы она не была. Я улыбнулась, окончательно осознавая, что Ника любима. Какое это счастье! Ведь она была с отцом ближе всех, и именно ей тяжелее всего давались годы без его любви, силы и заботы. Может, этот мужчина сможет вернуть ей хоть толику того счастья и уверенности из прошлого? Ковырнув ногтем браслет, я решилась и сказала: – Меня зовут Рикарда Бессер, а мою сестру Николь Бессер. И пусть сейчас наш аристократический род не был столь влиятельным, но когда-то наша фамилия не раз громко звучала на все королевство. – Только, Эшфорд, – начала я, называя следователя по имени, чтобы продемонстрировать, насколько я ему доверилась, сообщив наши имена, – я не хочу, чтобы по этому делу всплыла наша фамилия. Не хочу, чтобы честь семьи пострадала. Можно ли меня посадить в тюрьму под именем Ники Мелье? – Посадить в тюрьму? Честь семьи? – Эшфорд смотрел на меня с удивлением. – То есть, вся эта таинственность из-за фамилии? Мне кажется, ты слишком заморачиваешься. Неужели ты думаешь, что твои родители выбрали бы честь, а не твое счастье и свободу? Родители? Да они на все готовы ради нашего счастья! Папа согласился на неопознанное лекарство, а мама скрывала деньги для нашего обучения и устроила наш побег, крайне рискуя. Но нет, я же уже решила, сейчас время действий, подумаю потом. К тому же, все равно мои мысли прервал Эшфорд, продолживший свою речь: – Да и о какой тюрьме ты говоришь? Вам стражи вообще медаль должны выдать. – За артефакт? Мы-то все равно его не разрушили, – сказала и задумалась. Ведь как-то же артефакт перестал работать, и население города хоть и пострадало, но не погибло. И дело точно не в куполе Рива, ведь он бы не защитил тех, кто был близко к училищу. – А вот теперь, Рикарда, время внимательно слушать меня. И, кстати, документ о неразглашении действует в обе стороны, так что обо всем последующем прошу не распространяться, пока мы полностью не закроем расследование. Я кивнула и взяла чашку в руки, демонстрируя, что буду пить чай и внимательно слушать. – Однажды мы получили наводку на Джозефа Лайндорфа… – начал де Лиув. – Стоп, я думала речь будет о том, что случилось в училище и… – не выдержала и перебила следователя я, но остановилась, столкнувшись с укоризненным взглядом де Лиува, и снова продемонстрировала, что внимательно слушаю. – К сожалению, у вампирских кланов свои особенности, и их главы обладают неприкосновенностью. Без конкретных улик мы не имели права вызвать Лайндорфа на допрос. А у нас на руках были только слова его племянника – Винни Юинга. Винни родственник Йорика? Ничего себе… – В итоге, в управлении решили, что парень просто требует внимания, и не стали открывать дело. Но Винни поступил в Академию Кариеса Черного. Именно туда, где, как он утверждал, что-то готовит Джозеф Лайндорф, всеми почитаемый вампир. О поступлении дампира я узнал от своего друга Ривербера. Естественно, меня это насторожило, а так как у меня намечался отпуск, решил его провести в стенах академии, тем более, меня давно просили поделиться опытом со студентами. Заодно с некромантом под боком мне удалось создать и активировать артефакт поиска по крови. У меня была только одна капля, так что более-менее четкое положение Лайндорфа я узнать мог только с помощью очень сильного некроманта. Каково было мое удивление, когда артефакт откликнулся, сообщая, что Лайндорф в Академии. В еще большем шоке мы были, когда он привел к двум девчонкам и кукле. А как удивились мы с Никой! И испугались, чай не куклу-то на самом деле закапывали. – А почему вы не догадались, что… – Что две откровенно глуповатые девчонки-первокурсницы обездвижили одного из сильнейших вампиров современности, а затем превратили его в одногрудую куклу, чтобы закопать на полигоне некромантов, в котором все трупы на учете? – Вы еще не знали, что Ника – девочка, – сказала, найдя хоть что-то, чтобы поправить. – Да уж, если бы мне кто-то в тот момент сказал, что дрожащий с лопатой парнишка – это моя ари, я бы откровенно поржал. Но будет мне уроком не судить людей по первому впечатлению. Все-таки великого и ужасного вампира смогли остановить именно две первокурсницы. Да еще и так, походя между другими забавами. – Так уж и забавами, – буркнула, – просто труп от нас все время норовил сбежать. – Умный был мужик. – Эй! – возмутилась. – Я о том, что артефакт, который чуть не уничтожил весь город, создал именно Лайндорф, Рика. Вспомнила мощь артефакта. Да уж, великий и ужасный вампир и умный мужик – это точно. Кто бы еще такое смог создать? Вот только зачем? Кажется, следователь понял мой невысказанный вопрос и продолжил: – Джозеф Лайндорф был жаден до энергии. В общем-то, к ней тянет всех вампиров, но, как я предполагаю сейчас, он на нее прям подсел. Так вот зачем ему нужно было покупать невесту-магичку у нашего отчима. Дармовая энергия! – И вот сейчас я поведаю историю, как бы все было, если бы не появились в Академии двое из ларца. Опять намек на нашу проблемность, поднесла чашку к губам, чтобы ощутить жар пара, так как защита от горячего не слишком грела руки. – Я был согласен с теорией Винни, и, как итог, мы искали не там. – Де Лиув поджал губы на мгновение, а затем продолжил: – Академия является идеальным местом, чтобы спрятать что-то столь опасное и масштабное. Неимоверное количество дармовой энергии в виде студентов полных магией. Во всей этой какофонии магов не найти не то, что труп… Так, нужно срочно попить чая и успокоиться. – … но и огроменный артефакт. А защита, стоящая на Академии извне и снаружи, позволит избежать любого вмешательства в его работу после активации. Совсем не учли, что этот план Лайндорф мог продумать много десятилетий назад. И заложить его внутрь здания при постройке училища для юных одаренных. Я подумывал об училище, но ни один вампир из клана не заходил внутрь за последние пять лет. А вот Академию с благотворительными поездками Джозеф Лайндорф посещал регулярно. Так что, не узнали и не заподозрили бы мы о его плане. И тогда Лайндорф спокойно бы набрал дополнительной силы, например, с помощью невинной девушки на вампирском ритуале бракосочетания… Я подавилась чаем и закашлялась. Эшфорд деликатно протянул мне платок и продолжил: – Подобный ритуал вручил бы ему огромную силу, которая позволила бы артефакту активироваться без лишнего шума. Без землетрясения, крушения домов и так далее. Просто одним мигом была бы высосана энергия всего города, перетекая в Джозефа Лайндорфа, который, как один из сильнейших вампиров, способен не только выдержать подобный поток, но и стать действительно абсолютно бессмертным. – И могущественным, – прошептала откашлявшись. Даже я со своим уровнем знаний, осознавала, что такой огромный поток силы несет в себе невероятную мощь. – И мы бы получили не несколько трупов, а тысячи, Рика. Мои руки затряслись, отчего я чуть не пролила чай. Опустила чашку и потерла пальцами глаза, пытаясь убрать из них видение зеленой повязки. Когда я снова посмотрела на де Лиува, то столкнулась с сочувствующим, понимающим и… благодарным взглядом. – Но в этой истории все сложилось иначе. Появились двое из ларца. И, как упомянутый артефакт из сказки, стали приносить беды. Только в основном одному конкретному… – …скелету Йорику, – зачем-то дополнила слова де Лиува. – Я думал, кукла. Пожала плечами, не видя смысла рассказывать, что артефакт муженахождения оказался слишком востребованным, и нашего Йорика не раз пытались забрать. – Ладно, бедный Йорик, – Эшфорд усмехнулся и добавил уже с широкой улыбкой: – А ему подходит. По нелепому стечению обстоятельств… Угу, по имени Гарольд Крейц. – … встретил двух носительниц одних из самых редких даров в королевстве. И каким-то неведомым образом получил удар сразу обоих сил. Иного способа вырубить Лайндорфа я не вижу. Кивнула, подтверждая его гипотезу. Ведь о том, что именно происходило в карете, я не сказала. Точнее очень расплывчато поведала о нападении на нас, и что в процессе самозащиты мы убили Лайндорфа. Точнее думали, что убили. А вот события в Академии я уже поведала без утайки. – Расскажешь, как это произошло? – спросил де Лиув. – Позже, – сказала, понимая, что не готова прямо сейчас ответить. Мне нужно подумать, насколько подробно я могу поведать случившееся с моей сестрой тому, кто хочет на ней жениться. Следователь кивнул, но теперь он выглядел очень хмурым и серьезным. – А затем он был убит “Дыханием Сатоса”, – в голосе Эшфорта зазвучала гордость за мою сестру. – Профессиональная работа, – дополнил он, подтверждая мою мысль. Да, наша Ника – умничка. Я подумала: “наша”? Как же этот мужик умеет вкрадываться в доверие! Уже и почти все ему рассказала, и мысленно выдала ему сестру замуж. Хотя, наверное, для его работы следователем – это отличное качество. – Артефакт активизировался сам, когда Лайндорф только подбегал к нему. Все произошло слишком громко и шумно. Да, нас вела кровь Джозефа, но без землетрясения и необходимости эвакуировать детей, мы бы не обнаружили эпицентр и не додумались заявиться внутрь училища. Де Лиув замер, но его лицо не выражало эмоций. Только длинные уши слегка дернулись, показывая, что следователь сейчас борется со вспыхнувшими явно негативными чувствами. Но, как и стоило ожидать, продлилось его замешательство всего мгновение, и он продолжил: – А если Джозеф оказался бы рядом с артефактом ранее… или уж тем более, контролировал его действие последние несколько дней, то артефакт сработал бы на всю силу, не получив удара сил Жизни и Смерти. Если бы мы с Ривом вмешались сами, то ничего сделать не смогли, даже купол активировать. Работающий на всю силу артефакт выпил бы нас досуха в мгновение ока. Но так как все пошло не по плану, действия происходили значительно медленнее и шумнее. К тому же, артефакт потерял “выход” – точку, куда нужно сливать энергию, то есть Джозефа Лайндорфа, почившего в самый неподходящий. Хотя скорее, самый подходящий момент. – Следователь натянуто улыбнулся, видимо пытаясь меня приободрить или вывести из шока. – Но артефакт продолжал накапливать энергию. Вы, ударив по нему силами Жизни и Смерти, повредили его. Или, точнее, “оттянули его внимание”, не дав напитаться энергией на всю мощь и уничтожить город. Взрыв задел только училище. Я вздрогнула, как будто снова находилась рядом с разваливающимся зданием, внутри которого все мои самые близкие люди. В чае образовался расширяющийся круг, и еще один. Вытерла глаза, перестав подсаливать напиток. – Но кто-то вовремя вызвал спасателей, которые сразу сообразили, что пострадавшим нужна защита, ведь здание явно может в любой момент разрушиться. И в момент взрыва все, включая спасателей, были окружены защитным куполом. Я снова заплакала, понимая, что я тогда поступила правильно. Совершенно правильно. Всех спасла. Героиня прям. Героически шмыгнула носом и вытерла сопли кулаком. Эхра с ней, с ледей. Я такая, какая есть. Хотя стоп, я же маньяк. – И хоть ваши силы смогли немного повлиять на артефакт, металлическую стену они не разрушили. Именно она погасила основную массу изнутри, ведь металл – отличная защита от физического воздействия не только снаружи, но и внутри. Типа, хорошо, мол, что мы такие неумехи и не осилили совсем снять защиту с артефакта. Хотя, есть у меня подозрение, что та стена, которую мы разрушили, была несущей. И не долбай мы ее магией, может, вообще бы здание не рухнуло. Хотя тогда, наверное, пусть и капли наших сил, но хоть какие-то не добрались бы до артефакта, еще сильнее ломая его работу. Надо будет где-то себе записать, что или магию жизни, или магию смерти металл может пропускать в небольшом количестве. Де Лиув молчал и внимательно на меня смотрел. Что ж, видимо, все равно скрыть полностью все события я не смогу, но могу хотя бы попытаться по-минимуму навредить своим близким. А это, значит, пора высказать одну свою просьбу. И лучше заходить с козырей. – Мы с Никой несовершеннолетние. Нам только восемнадцать лет. У нас уже выбраны женихи. Эшфорд стиснул кулаки, впервые при мне проявляя эмоции не только мимикой, но и жестом. Он понял, о чем я. До нашего совершеннолетия выбор женихов делаем не мы. А раз уже женихи есть, то отменять свадьбы, в высшем-то обществе, точно никто не будет, ибо ждет тогда Бессер огромный скандал. Кажется, это еще одна причина, почему я не хочу быть леди. В общем-то деньги у де Лиува водятся, он в силах “выкупить” мою сестру. Вот только сам Эшфорд не в курсе, что мой отчим просто выбирал кого побогаче. Причин выбора может быть масса. И сообщать следователю об этой неприглядной особенности нашей семьи я не буду. Потому что тогда может стать, что у Ники не будет выбора. А я еще не знаю, как моя сестра отнесется к предложению руки, сердца и других органов от этого, как выразилась бы мама, смазливого мужика. – Есть один стопроцентный вариант, при котором у вас с Никой есть шанс, – сообщила Эшфорду. И ни капли не врала. – Один из женихов – это Джозеф Лайндорф. Я правда не знаю, чей именно, но судя потому, что в карете пытался изнасиловать он именно мою сестру, то… – ЧТО?! Я вздрогнула от прозвучавшего голоса. Кажется, я только что поняла, насколько мягок был де Лиув со мной, и насколько все происходящее не тянуло на допрос. Потому что сейчас миндалевидные глаза мужчины сверлили меня такой злобой, что я готова была немедленно поведать о всех своих тайнах во всех подробностях. Не удивительно, что сказала лишнее. Похоже, пора смириться, что в разговоре с Эшфордом де Лиувом невозможно что-то утаить, если тот настроен на раскрытие твоих секретов. Следователь приподнялся со стула, нависая надо мной, отчего я сжалась в комочек и затараторила: – Нет, я не это имела ввиду. Он ничего такого не успел сделать. Залез ей в вырез платья, повалил на пол… – Почему вы не обратились к стражам?! – прогремел де Лиув. – Так мы его того… убили. То есть, думали, что убили. Да даже если бы и нет, что ему сделали бы? Он в своем праве, так как жених. – О, эхра, мне, наверное, нужно будет все еще поработать преподавателем по праву, – прохрипел де Лиув, сев обратно на стул и перестав надо мной нависать, – только для своей невесты и ее родственников. Рика, это была самозащита. Вам стоило обратиться к стражам. Отметили бы влияние и травмы… а были травмы? – с беспокойством спросил де Лиув. – Я ударилась головой сильно, – сказала и подивилась настоящему сочувствию в глазах Эшфорта, даже не добавил: “Оно и видно”. Я бы не сдержалась. – А Ника скорее морально, – последнее сообщила, чтобы намекнуть де Лиуву о том, как осторожно и медленно ему стоит действовать дальше в отношении более умной Бессер. А если еще и вспомнить, что Лайндорф чуть не уничтожил город. – Надо сказать Харду, что лекарке, на которую у него виды, нужно срочно менять кумира, – буркнула я, только сейчас начиная осознавать все то, что мог натворить Джозеф, не стань он Йориком. Но пора переходить к делу. – В общем, вы теперь понимаете, почему я так хочу избежать еще одного очередного разочарования, – сказала я, намекая, что надеюсь на его благородство. Все-таки он встал тогда у артефакта, чтобы защитить Нику, рискуя своей жизнью. И после всего пережитого очередной жених от нашего отчима ни к чему хорошему не приведет. У меня уже крыша поехала, с учетом моего маньячного синдрома. Так не хватало еще, чтобы и у сестры – тоже. Де Лиув кивнул, показывая, что понял меня и слушает. – Если я выйду замуж за второго жениха, которого выбрал отец, то за него не выйдет Ника. Я так полагаю, моему отчиму все равно, кто именно из его падчериц пойдет под венец. Тем самым, на время Нику дергать не будут. По крайней мере, пока не распространится весть о смерти Джозефа Лайндорфа. Эшфорд прищурился, значит, понял, и не сразу информация пойдет в массы. – Более того, у Ники будет время поступить в Академию под своим именем… Следователь кивнул. Значит, сестре с этим еще и помогут. Прекрасно. – … или выйти замуж, если она захочет, конечно, – сказала, напоминая, что желаемый де Лиувом исход возможен, но не мне и не нашим родителям это решать. Только самой Нике. – Вы же в курсе, что жертвовать собой ради других, не сказав им об этом – так себе помощь? – А кто сказал, что я жертвую? – парировала. – Мне нужно, чтобы моя сестра была счастлива, и было к кому сбежать от навязанного жениха. Я хочу иметь возможность присматривать за мамой и общаться с ней, а это возможно, если я буду близка к семье, то есть, приму их выбор жениха. И я хочу, чтобы Рив не узнал о том, кто я такая. Это, кстати, условие, при котором я вообще готова пойти на все упомянутое и дать вам шанс быть с Никой. – Он не идиот и все равно разберется. Ему и говорить не нужно будет, – сказал следователь, его взгляд остановился на браслете на моей руке. Этот артефакт наверняка был ему знаком и продемонстрировал мое неравнодушие к Риверберу. Хотя я еще его и по имени назвала. Эхра! Рика, включай мозги и угомони сердце. Стоп. Ника же говорила… – Магистр может узнать местоположение по этому браслету? – спросила следователя. – Уже нет, такое возможно только при смешении аур, теперь же этот браслет полностью перенастроился на вас. Он не сможет вас отследить, а вы его увидеть, если он решит спрятаться. Так вот почему на меня не действовало шумоподавление в исполнении магистра! Невольно осмотрелась, как будто Ривербер скрывался где-то в углу и подло хихикал, подслушивая. А потом мотнула головой, он же в больнице как минимум на месяц. Так что, даже если Рив разберется во всем, то я уже замужем к тому моменту буду. Пока вылечится, пока попытается выяснить обо мне. Если вообще попытается, он же сам говорил, что помолвлен. Так что, я правильно поступаю. Одну невесту Рив уже потерял из-за самоубийственных замашек. Он очень испугается, если узнает, что тогда, в наш поцелуй, я знала о риске для своей жизни, так как смерть отца меня кое-чему все-таки научила. Я помню это ощущение, что я – маньяк, и вокруг меня страдают люди. Не хочу, чтобы он себя так же чувствовал, думая, что его невесты стараются поскорее преставиться. Да и статусом Рив мне не соответствует, даже если не учитывать тот факт, что я веду себя не как леди, Бессер далеки от родства с королем. Так что выйду замуж, моя семья получит деньги. Хотя надо будет своему жениху выставить предварительное условие, что мама будет жить с нами. Или я… буду варить ему зелья. Думаю, он, как и наш завхоз Коломан, однажды этой угрозой проникнется. – А можно узнать, почему вы отказываетесь выходить из тюрьмы? Должен признаться, особенно с учетом того, что смерть Лайндорфа пока будет скрываться, у меня нет поводов вас здесь удерживать. – Да уж, успела понять, что мои планы на два года спокойной отсидки оказались всего лишь мечтой. – Что? Эхра, я сказала это вслух! Глаза Эшфорда совсем не походили на миндаль, скорее на блюдечки. Довольно крупные. Бедняжка. Он точно выдержит мою сестру? Ника все-таки языкастее меня. – Дело в том, – начала я, – что у меня маньячный синдром. – Такого синдрома не существует, – сказал Эшфорд, отойдя от шока. – Маниакальный синдром, – поправила я себя. – Я устала от смертей, и хочу обезопасить окружающий мир от себя самой. – Учиться тебе действительно не помешает. – Да знаю я! Отсижу, и буду учиться. Йориком клянусь! – воскликнула, устав от того, что все тыкают в мою глупость. – И вообще именно на уроке я об этом синдроме и узнала. И все симптомы соответствуют. – Рикарда, я, конечно, не мозгоправ, но специальность следователя предполагает определенные знания. Во-первых, маниакальный синдром не имеет никакого отношения к маньякам. Точнее очень опосредованное. То есть, маньяком может быть брюнет, но не все брюнеты – маньяки. Так и с этой болезнью. Во-вторых, определенно точно тебя информирую, у тебя маниакального синдрома нет. – Но у меня скакало настроение даже при вас. И здесь, в тюрьме – тоже: я то смеялась, то плакала. А я вообще редко плачу, наверняка мой маньячный синдром обострился. – Слушай, я не мастак объяснять подобные вещи, не моя специальность. Давай направлю к мозгоправу, это все равно полезно было бы кому угодно после всего-то пережитого. Мне захотелось закричать: “Не пойду ни к кому, правящему мозги”, но Эшфорд был прав, я сама со всем, что со мной происходило и происходит не справляюсь. Например, чашку я больше в руки не брала, ибо пальцы так и не перестали полностью дрожать. – И, мне кажется, тебе бы с Ривом поговорить, обсудить все вдвоем… – Не буду! – перебила выкриком. Эшфорд горестно вздохнул и сказал: – Рика, ты ещё такой ребёнок. Наверно, не стоило ему говорить о несовершеннолетии. Но возмущаться не стала, только улыбнулась и немного мстительно сообщила: – А мы ведь с Никой одного возраста. Попробуй однажды сказать то же самое сестре. Де Лиув замер, напрягшись. – Что ж, спасибо за предупреждение. А хороший мужик, сообразительный. Сестре повезло, – рядом будет тот, на кого можно опереться.