Глава 14

Разрешив все вопросы с Кира-Кирами, и подкинув до дому парня, Константин открыл своим ключом дверь и тихонько вошел в квартиру. Не хотелось разбудить Ариадну, та наверняка уже улеглась. Раньше он всегда стремился попасть домой к этому времени. Поцеловать дочку на ночь, что бы ни случилось — было его личным правилом, которому он неукоснительно следовал. Только тогда, четыре года назад, когда его черт попутал переспать с ассистенткой, он не вернулся домой ко времени. Впрочем, нет, врет. В тот раз выдалась очень грязная предвыборная кампания. Он пахал на износ, и дома вообще был нечастым гостем. Прошел в гостиную. Резко остановился, натолкнувшись на пристальный взгляд жены.

— Извини. Я сегодня поздно. Дела были, — вроде как объяснил свой поздний приход.

Катерина пожала плечами, ничего не ответила, и прошла мимо него, как мимо пустого места, к выходу из комнаты. Константин напрягся, придержав ее за руку в последний момент. Катя обернулась, вопросительно приподняв идеальную бровь. Даже её излом был Косте укором. Или так только казалось…

— Что? — наконец, поинтересовалась она.

— Ты мне не веришь, что ли? У отца Киры, ну, ты знаешь, нашей соседки со второго, инфаркт случился. Я поехал помочь. Сама знаешь, как у нас в больнице могут «полечить».

— Молодец. Не оставил ребят в беде. Я спать, ладно? — Катерина улыбнулась одними губами и аккуратно высвободила ладонь из его захвата. Последнее время она часто так улыбалась, а он знал жену слишком хорошо, чтобы этого не замечать. И даже, вполне возможно, в глубине души понимал, что послужило причиной таких изменений. Но… Так и не решался с нею заговорить. Боялся. Боялся, что, потревожив рану — просто убьет все, что у них было когда-то, и перечеркнет то, что еще могло бы быть. При проникающих ранениях колюще-режущими предметами медицина не рекомендует самостоятельно их вытаскивать. Есть такое понятие «смерть на кончике острия». Повредив большие сосуды, нож перекрывает их, и не даёт крови пролиться. Но стоит его извлечь — кровь пульсирующим фонтаном вырвется наружу, и смерть станет неминуемой. Его измена была тем самым ножом. Острым, неумолимым. Он засел в сердце Кати, закупорив перерезанные вены их сумасшедшей любви, которая, будто пуповина, соединяла их долгие годы. Они выжили. Но нож — никуда не делся. Не рассосался сам по себе чудодейственным образом. Чудес вообще не бывает. Не существует волшебной таблетки, способной вылечить душевные раны. И сейчас бы вырвать к чертям клинок, дать пролиться обиде, только… А вдруг после этого станет только хуже? Вдруг она… уйдёт? Как он без неё? Кто? Зачем?

— Катя…

— А?

— Я люблю тебя…

А в ответ — кивок, легкая улыбка, и тишина.

— Я пойду, Костя, сегодня такой тяжёлый день был. А ты поешь, ужин в духовке.

— Ну, прости ты меня! — закричал он совершенно несвойственным ему тоном.

Катя прикусила щеку изнутри. Она всегда так делала, когда хотела остановить закипающие слезы. Он это знал, как и миллион других мелочей о ней… Единственной, кого любил.

— Знаешь, по моему глубокому убеждению, слово «прости» заняло бы вторую строчку, после «люблю», если бы какой-то умник озаботился бы созданием рейтинга бессмысленных слов. Костя сглотнул, нужные фразы, которыми бы он мог парировать высказывания жены, не находились. Их просто не было, как и не было оправданий тому поступку…

— А может, наоборот? — нашёлся мужчина. — Может быть, они, напротив, наполнены всеми возможными смыслами? Да, зачастую противоречивыми, двойственными, парадоксальными, но такими честными в своей обнажённости! Катерина ничего не ответила, только еще ниже опустила голову. «Осень… Осень моя золотая» — так Костя называл жену из-за необычного рыжего цвета волос. И он был счастлив в объятьях своей Осени. И ни разу в жизни не пожалел, что идет с ней по жизни за руку. Он жалел лишь о том, что заставил свою осень плакать дождями… Интересно, жизнь когда-нибудь станет прежней?

Находиться дома в отсутствие соседки было как-то непривычно. Кирилл постоянно возвращался мыслями туда, где под металлической дверью реанимации, дожидаясь новостей о состоянии отца, сидела она — Кира. И почему-то казалось до ужаса неправильным быть самому здесь, когда где-то там, далеко, она одна мучилась в неизвестности. Нет, он, конечно, рассказал о визите Измайлова, и о его обещании подключить самых лучших специалистов, но…Кирилл не был уверен, что Кира до конца поверила в лучшее. Он чувствовал волны недоверия, исходящие от нее. И, в принципе, мужчина мог его понять. Время было такое — никто ничего не делал просто так. Вот и соседка ожидала какого-то подвоха. А ведь он ей даже не успел рассказать, что Константин Сергеевич еще и денег в помощь собрал…

Кирилл лежал в темноте и прислушивался к дому. Несмотря на царившую тишину, он готов был поклясться, что тот тоже не спал. Как воспитатель в детском саду, Дом пересчитывал своих подопечных по макушкам. А недосчитавшись одного — в тревоге огляделся по сторонам. Все ли хорошо? Почему непорядок? Перевернувшись на бок, Кирилл хмыкнул. Похоже, царящее здесь сумасшествие заразно — вот и у него незаметно стала подтекать крыша. Надо же было такое придумать! Мужчина плотно прикрыл глаза, дав себе установку спать. Натянул повыше одеяло. Только… что толку, если дом был против такого вроде бы логичного завершения дня?

Черт. Зря он пошел за Кирой! Или… не зря? Она и раньше его волновала. Как ни крути, Кирилл был живым человеком, мужчиной. Он не мог не оценить красивую молодую девушку. Вопрос только в том, что раньше она ему казалась просто смазливой стервой, а в последнее время Кир понял, что, скорее всего, его первое о ней впечатление было ошибочным. Сквозь маску холодности и равнодушия, которую девушка носила по необходимости, все чаще пробивалась настоящая Кира. Теплая, как нынешняя осень.

В замке провернулся ключ. Дом выдохнул. Кир вскочил. Кира стояла на пороге, привалившись спиной к входной двери, и беззвучно плакала.

— Что? Что-то случилось? Ему стало хуже?

Кира покачала головой и сползла по двери на пол.

— Не стало. Напротив… Все не так плохо, как поначалу показалось.

Кир завис, не совсем понимая, как правильно себя повести. Похоже, что у Киры просто начиналась истерика, что немудрено, учитывая такие эмоциональные качели.

— Ну… Ты чего, а? Все ведь хорошо, Кир? Может, тебе чая сделать, а? Хочешь чая? Или молока с медом, так, говорят, быстрее заснешь. А тебе отдыхать надо. Завтра ведь на работу…

— Ничего уже не будет хорошо. Ни-че-го, — как-то обреченно прошептала Кира, пустым взглядом уставившись куда-то мимо него.

— Отставить пессимизм. Константин Сергеевич…

— Он ничем не поможет. Никто не поможет. И ничто. Вытащили его один раз. Смерть отсрочили, — всхлипнула девушка, уткнувшись носом в колени.

— Да, с чего ты это взяла, Кира? После инфаркта люди живут долгие годы!

— Алкоголики не живут… — едва слышно прошептала соседка и подняла на мужчину влажные, полные горя и невыплаканных слез глаза. — Мой отец — алкоголик. Пропащий, не поддающийся никакому лечению. Я всё перепробовала… А потом, — Кира взмахнула рукой, неловко сбив с полочки статуэтку, но даже не заметила этого, — потом не выдержала… Думала, плюну на все. Перееду из нашей квартиры, и забуду прошлую жизнь, как страшный сон. Переехала, но забыть-то не получается, понимаешь? Он мой отец. Я не могу просто взять и вычеркнуть его из своей жизни. Даже с пьющим мужем, наверное, проще. Развёлся — и забыл, как страшный сон. А с родителями все иначе…

Кирилл опустился рядом на пол и просто слушал. А Киру будто бы прорвало. Слова лились непрерывным потоком. Все то, что она держала в себе. То, чем ни с кем никогда не делилась… И о пьянках отца, и о своих страхах, и о бесконечных хождениях по реабилитационным клиникам. О нечеловеческой усталости, и черной депрессии. О жутком одиночестве на фоне абсолютно чужих людей, близость которых не скрашивала одиночество, а лишь усугубляло его. О жизни поломанной куклы, лишь имитирующей «нормальную жизнь»…

В какой-то момент, Кир просто притянул Киру к себе. Обнял ее одной рукой, прижал лицом к своему боку. Без всякого подтекста. Просто потому, что так было правильно. Потому, что хотелось её обнять. Подставить плечо… И она плакала, орошая обильными слезами его голый торс. Извинялась, и снова плакала. А потом, когда все эмоции вышли, Кирилл помог соседке подняться и проводил в гостиную.

— Хочешь чая?

Кира кивнула. Заплаканная. С красными отекшими глазами и распухшим носом она казалось невероятно юной и ранимой.

— У меня обычный Липтон в пакетиках.

— Мне подойдет, — шмыгнула носом девушка, понемногу приходя в себя. — А ты вообще почему не спишь? — добавила удивленно, наконец, обратив внимание на время, которое показывали часы на микроволновке.

Кирилл улыбнулся. Опомнилась. Вообще-то, и правда, уже четвертый час, а завтра, точнее — уже сегодня, на работу. Но он не жалел, что не уснул. Как и не жалел о том, что услышал. Он теперь гораздо больше понимал девушку. А во многом и вовсе их чувства были созвучны. Кирилл был так же невыносимо одинок.

— Я, наверное, теперь не решусь влезть в кредит, чтобы выкупить твою долю квартиры.

— А разве я тебя просил об этом? — удивил Киру ответом мужчина. — По-моему, ты сама, не спросив моего мнения, принялась что-то там решать.

Кира задумалась. Сосед, конечно же, был прав. Такая точка зрения имела место быть. Девушка просто не смотрела на ситуацию под этим углом. Она действовала в своих интересах, и как-то не задумывалась о его.

— Но… мы ведь не можем жить вот так… вечно. Рано или поздно с этим вопросом придется что-то решать.

— Возможно. Но, думаю, тебе сейчас совсем не до этого.

— Ты прав… Абсолютно. Кирилл…

— Ммм?

— Спасибо тебя тебе за все. Ты… ты мне очень помог. Спасибо!

Кире хотелось добавить еще много чего. Несмотря на весь ужас сегодняшнего дня, на то, что голова была занята совсем другим, и горе буквально накрывало… Она не могла не думать о нем. Кирилл… Он обладал совершенно потрясающим качеством, без которого Кира не мыслила мужчину, как такового. Кир был надежным. Основательным. Незыблемым. Находясь рядом с ним, Кира чувствовала себя в безопасности. И все тревоги отступали, как будто не решались соваться туда, где находился он. Не супермен, не мачо. Обычный мужчина, рядом с которым было уютно и тепло. Это так много значило в их совершенно сумасшедшей мире.

— Да ничего я не сделал, — отмахнулся мужчина. — Кстати, Кир, тут, помимо всего прочего, Константин Сергеевич тебе и конвертик передал. Ты только не отказывайся, ладно? Ничего такого в этом нет! Любому может понадобиться помощь. Так что, вот… от чистого сердца.

Девушка перевела взгляд на толстый конверт, который Кирилл сжимал в руке. Опустила голову:

— Мне никто никогда не помогал… И деньги… Эти деньги мне не так уж и нужны. Просто… Они, правда, вот так, как Чип и Дейл, спешат ко всем на помощь? Так бывает? — На последнем вопросе ее голос сорвался, а потом и вовсе перешел в плач.

Так… Это они уже проходили. Кирилл снова вернул на полку злосчастный конверт, двумя руками сгреб Киру в объятья и уткнулся носом в русую макушку. Пусть плачет. Видимо, у нее еще много скопилось слез. Нужно было просто подождать, когда все они выйдут наружу.