Глава 15

Комод застыл возле Веры скорбным изваянием. Единственное, что в тот момент отличало его от совершенно обычной мебели, — невесть откуда взявшиеся блики на медных ручках-глазах, крайне напоминающие моргание.

— Это же дуэль! Настоящая схватка на потеху скучающему юнцу! — воскликнул комод. — Бедная девочка, во что тебя хочет втянуть этот хлыщ?!

Вера перестала сражаться с бесконечным рядом крошечных пуговичек, украшающих строгий черный жакет, и посмотрела на страдальца.

— Если и дуэль, то чисто профессиональная, — спокойно ответила Вера. — Видела я эту приглашенную звезду из столицы. Держу пари, он в жизни не работал с живыми домами. Или в столице тоже встречаются живые дома?

Комод отмер и отбил на паркете дробь.

— Забавный факт! Если посмотреть на землю с высоты птичьего полета, то можно заметить, что анклавы живых домов расположены вдоль невидимой линии, тянущейся вдоль какой-то там долготы. Нужно у библиотеки потом спросить, я сам такие вещи не особенно запоминаю. Так вот, в нашем мире всего пять анклавов живых домов, четыре из которых на другом континенте. Так что, используя нехитрые арифметические действия, ты сможешь сама ответить на свой вопрос.

— Я уже и вопрос свой забыла, — проворчала Вера, справившись наконец с последней пуговкой. — А! Есть ли в столице живые дома?

— Нет, — кротко ответил комод, — так что ты права, беспокоиться мне не о чем.

Вера с удовольствием прошлась рукой по тяжелой ткани длинной юбки, которую в пару к жакету выдала гардеробная. В таком наряде Вера больше походила на гувернантку, чем на высококлассного архитектора, но все равно гардеробная каждый раз справлялась все лучше. Так и до брючной революции дело дойдет.

— А вдруг он задурит голову фон Другету? Ты же рассказывала, что он успел обругать все дома в округе, а люди часто принимают высокомерие за опыт и знания!

Комод опять принялся тревожно перебирать ножками.

На секунду Вере в облике комода почудилось что-то от излишне переживающей бабушки. Словно в ответ на мысль Веры, на крышке комода тут же возникла большая кружевная салфетка, волнами свисающая с боков.

Чудовищным усилием воли Вера удержалась от того, чтобы не засмеяться в голос. Между тем появление салфетки не прошло незамеченным. Комод резво побежал к большому зеркалу и принялся вертеться возле него.

— Красиво! — сказал комод. — Спасибо.

Вера ласково погладила полированную боковину комода.

— Все будет в порядке, — сказала она, стараясь поверить в собственные слова. — Нет так нет. Аладару же хуже будет, если он не выберет меня. Вот только дом жалко, он совсем загрустил.

Комод внимательно посмотрел на Веру из-под кружевной салфетки.

— Удачи, — неожиданно низко сказал он. — Повеселись там.

Вера смотрела много шоу про соревнования дизайнеров и архитекторов, поэтому сразу решила, что выберет роль невозмутимого участника. Того, кто сразу внушает симпатию и доверие.

Она стояла в холле дома Аладара, всем своим видом излучая профессионализм и собранность.

— Поверить не могу, — громко, так, что Вера различала каждое слово, прошептал столичный архитектор Ингвар на ухо Аладару. — Вы предлагаете мне участвовать в конкурсе с этой… выпускницей женских курсов?

Вере захотелось одернуть жакет, но она сдержалась. Уверенность в себе! Излучаем во все стороны!

Аладар повернул голову в сторону от Ингвара и поморщился.

— Уважаемый Ингвар, уважаемая Вера, — начал он, вернув спокойное выражение лица, — я крайне признателен вам, что вы оба согласились поучаствовать в небольшом профессиональном турнире. Прошу прощения за то, что я поставил вас в неловкое положение, но отчаянное положение требует отчаянных мер. У господина Ингвара самые лучшие рекомендации от самых уважаемых жителей столицы…

Ингвар подбоченился и кинул на Веру уничижающий взгляд.

— У госпожи фон Стерлих тоже прекрасные рекомендации, хотя она совсем недавно начала профессиональную деятельность. Работа с живыми домами — в ее крови.

От упоминания аристократической приставки «фон» Ингвар чуть растерялся, но полностью апломба не растерял.

— Я попрошу каждого из вас заняться одной комнатой, — продолжил Аладар. — Кто в течение суток покажет самый выдающийся результат, тот и будет заниматься домом.

— Выдающийся результат — мое второе имя, — сказал Ингвар и неприятно улыбнулся, кинув на Веру короткий взгляд.

— Мне сложно будет сражаться с таким блестящим специалистом, — сказала Вера с интонациями девочки-паиньки, — но я сделаю все, что смогу.

Аладар посмотрел на Веру и еле заметно улыбнулся. Вере показалось, что это была улыбка поддержки, но она постаралась поскорее расстаться с мыслью, чтобы не питать ложных надежд. Почему-то ей страстно хотелось победить в турнире, и причиной служили вовсе не деньги.

Вере досталась детская, а Ингвару — курительная комната.

— Спокойно, — сказала сама себе Вера, — ты уже признанный специалист по детским.

— Ага, — добавил ехидный внутренний голос. — Бабам цветы, то есть детские, мужикам — курительные комнаты. Как оригинально!

Вера прошлась от двери до окон. Возможно, когда-то это была вполне себе уютная комната с мебелью, с удивительным мастерством подогнанная под детские габариты, но сейчас от помещения веяло тоской и запустением.

На пыльных полках стояли не менее пыльные фотографии. Вера взяла один из них, на котором угадывалась фигурка мальчишки, и аккуратно протерла стекло.

Из рамки на нее смотрел маленький Аладар. Ни у кого другого не могло быть этого упрямого рта и потаенного блеска в глазах.

Вера почувствовала, как в груди разливается ровное теплое чувство, вскоре заставившее потеплеть и руки.

— Дом, ты, наверное, так скучал по хозяину, что придумал себе историю, в которой он тебе совсем не нужен, — сказала Вера, положив руку на серые обои, свисающие лохмотьями. — Но теперь он здесь, с тобой, и он хочет, чтобы все было как прежде.

Когда под ладонью дрогнула стена, Вера ничуть не удивилась. Дом ткнулся в ее ладонь, словно огромное существо, отчаянно соскучившееся по теплу.

Потом Вера попытается рассказать комоду о том, что произошло, но разве можно словами передать танец или ленивое движение волны, накатывающей на берег?

Сначала вокруг руки Веры по стене пошла мелкая рябь. Из центра, образованного ладонью, поползли бирюзовые протуберанцы.

Вера инстинктивно отняла ладонь, чтобы посмотреть, не окрасилась ли кожа в бирюзу. Затем, опомнившись, она рассмеялась так легко и свободно, как уже давно не смеялась. Она кружилась по комнате, и от каждого движения ее руки растекался свет и новые краски.

Впервые контакт с чужим домом был таким полным.

Вера дирижировала пространством, вдыхая в него жизнь и смысл.

Она даже не заметила, как скрипнула, приоткрываясь, дверь. Не заметила она и темно-зеленых глаз, взирающих на нее с удивлением и восхищением.

Когда все было готово, Вера без сил свалилась на новенькую кушетку, обитую желтым шелком.

— Хорошо, и хорошо весьма, — пробормотала Вера, рассматривая комнату.

Пыль без следа исчезла. Из свежеумытых окон лился закатный свет, подчеркивающий благородную бирюзу стен и полированную поверхность мебели, выросшей в размерах.

Честно говоря, на детскую это теперь походило мало. Возле окна вместо детской кроватки теперь был массивный письменный стол со стулом классической формы. В углу образовались два кресла, просто предназначенные для чтения или долгой беседы, и небольшой столик со стоящими на нем фигурками необычного дизайна, в которых все-таки угадывались шахматы.

Напротив кресел теперь располагался роскошный сервант с изобилием поблескивающих бутылок самых разных форм, а в ящиках прятались курительные принадлежности, вырезанные из дорогущего на вид дерева.

На полках, идущих под потолком ровными рядами, стояли книги.

— Мальчик вырос, — растерянно пробормотала Вера, — и теперь должен жить не в детской, а во взрослой.

Вера аккуратно закрыла за собой дверь ключом, который выдал ей Аладар, и отправилась домой.

Все должно было решиться утром.

Ингвар сочился самодовольством. Он надел сюртук ярко-желтого цвета и теперь походил на упитанного кенара.

— Не хотелось бы хвастаться, но вы, фон Другет, свою курительную комнату не узнаете! — вещал он, поднимаясь по лестнице.

Аладар светски улыбался, но под его улыбкой пряталось что-то еще, только Вера никак не могла понять, что именно.

— Прошу, — торжественно сказал Ингвар и величаво повел рукой, приглашая всех в курительную.

Вера остолбенела. В глубине души она очень боялась того, что Ингвар действительно умеет работать с живыми домами, мало ли кто из бывших хозяев живых домов отметился в его родословной.

Так вот, боялась она совершенно зря.

Мебель Ингвар перетащил из одного угла в другой. Кресло теперь стояло на темном прямоугольнике, оставшемся как тень после того, как на этом месте долго стоял диван.

Диван почему-то торчал посреди комнаты, разбивая гармоничную обстановку.

При свете дня стало видно, как кто-то весьма неумело вытирал пыль, оставляя разводы и пятна. Обои были подклеены, но все равно отходили под потолком.

На столе красовался самый нелепый букет из всех, что доводилось видеть Вере.

— Потрясающе! — сказал Аладар. — Сразу видно, что вы, Ингвар, проделали колоссальную работу. Что же, теперь просто для проформы, давайте посмотрим комнату госпожи Веры.

— Это надувательство! — кричал Ингвар. — Эта женщина — мошенница! Она явно ночью привела сюда целую бригаду рабочих.

Вера лениво повела рукой, копируя жест Ингвара, и бра над шахматным столиком немедленно принял форму ферзя.

Ингвар вытаращил глаза, но быстро пришел в себя.

— Но ведь заказчик просил вас обустроить детскую? А это что такое? Алкоголь в шкафу?! Вы не выполнили задание!

Аладар молча подошел к серванту и достал оттуда высокую бутылку.

— Живые дома довольно непредсказуемые, — сказал он, пожимая плечами, — и настоящие архитекторы знают об этом.

Налив золотистую жидкость в три бокала, Аладар сказал тост:

— За Веру, архитектора моего дома.

Ингвар выскочил из комнаты, не забыв прихватить бокал.