Глава 17

Утро Веры было горьковато-сладким, точь-в-точь как грейпфрутовый джем с розмарином, который она обнаружила в кухонном шкафу. Она без сил опустилась на стул и обреченно положила полную ложку джема в рот. Вера смотрела в окно и размышляла, почему она проснулась усталой грустной сладкоежкой, и как с этим всем связаны чарующие глаза ее заказчика. 

Вера громко вздохнула. Комод, который чем-то шуршал в углу, обернулся и уставился на неё настолько вопросительно, насколько может уставиться ожившая древесина. 

Вера ещё раз вздохнула и положила вторую ложку грейпфрутового джема в рот. 

— Ты чего это? — негромко поинтересовался комод.

В ответ Вера только пожала плечами, вздохнула и снова потянулась к банке с джемом. 

Комод приблизился к девушке и попытался забрать у нее банку, выдвинув верхний ящик и орудуя им на манер ковша экскаватора. 

— Мы так не напасемся редких джемов, а год и так был крайне неурожайным! Это я на осень отложил, чтобы красиво вздыхать под листопад! А сейчас солнечно!

Вера поджала ноги, спрятала банку джема под халат и угрюмо посмотрела на комод. Настолько угрюмо, что даже ожившая древесина дипломатично отбежала туда, откуда шуршала. 

— Ну, правда, чего случилось, — раздался вкрадчивый голос комода, — спала плохо? Гардеробная взбесилась и выдаёт цирковые костюмы для пуделей? Самих пуделей? Без костюмов?!

Вера думала снова вздохнуть, но запах утренней драмы похоже подошел к концу. 

— Вот не знаю, комодик. С одной стороны, я очень счастлива, что выиграла конкурс, что все так меня поддержали. И отчего-то у меня есть чувство, что я справлюсь!

Комод опасливо подошёл к Вере.

— А с другой стороны, — продолжила Вера, снова прикладываясь к баночке с джемом, — как только я выполню заказ, Аладар уедет. То есть, не только Аладар. Оказывается, какая-то компания скупает тут дома… А может у них и свой архитектор есть. Или они вообще все снесут… Или…

Вера вздохнула и уставилась на дно баночки с джемом. 

Комод тоже вздохнул. Даже плита, вторя им, вспыхнула и медленно-медленно погасла.

— Ладно, у меня еще земляника с мятой припрятана, — сдался комод. Можешь взять там. 

Комод кивнул в неопределенном направлении, явно не собираясь признаваться где именно «там», и Вера хихикнула.

— Ладно, комодик, прибереги земляничное на черный день, а мне надо на встречу с заказчиком собираться! 

Вера решительно поднялась, обняла комод и отправилась к гардеробной. Все равно ничего пока не поделать, будущее неясно, а встреча с Аладаром уже на носу. Осталось героически стереть с него джем. С носа, конечно, а не с Аладара. Хотя и от второго варианта Вера бы не отказалась. 

Вера пришла в кафе «У Вернона» на пятнадцать минут раньше назначенного часа. Она хотела в свое удовольствие посидеть с чашечкой местного мятного капучино, поглазеть на восхитительный вид — разноцветное полотно района с магриттовскими узорами крыш, зелеными змейками садов, лабиринтами дорожек… и изящным небесно-голубым жилетом Эмиля, закрывающим горизонт. 

— О, Верушка, очень рад! Я присяду. 

Вера от неожиданности выронила чашку мятного капучино прямо на шикарное черное платье из тяжелого льна, которое всего пару часов назад выклянчила у гардеробной. По платью растеклась ароматная белая пена, а Эмиль, плюхнувшийся в кресло напротив Веры, цокнул языком.

— Ох, Вера, какой кошмар! Здесь же такой отличный кофе! Какая неудача!

Вера исподлобья взглянула на Эмиля:

— И я бы продолжала наслаждаться отличным кофе, если бы вы без предупреждения не ворвались в личное пространство. 

Эмиль брезгливо отдернул ногу от пола, пока Вернон технично собирал остатки жидкости на тряпку. 

— Ой, ну закажите еще кофе, какая, право, ерунда. Я вообще чего хотел… — начал было Эмиль, но тут же отвлекся на принесенный Верноном кофе для Веры, — Вернон, спасибо! 

Эмиль сделал большой глоток, а Вера взглянула на Вернона, который одними губами произнес «сейчас вернусь» и удалился. Она взяла салфетку со стола, чтобы привести в порядок платье.

— Чего же вы хотели, Эмиль? Ведь точно не испортить мое новое платье, — вздохнула Вера. 

Эмиль покраснел и, тушуясь, начал:

— Мамочка просила… То есть я хотел позвать вас на свидание. У нас тут есть чудесное место для послеобеденных променадов — тропа Висельников, называется.

— И верно, звучит романтично, — согласилась Вера.

Эмиль неожиданно громко рассмеялся, расплескивая кофе из своей чашки на Верино платье. 

Вера сильнее сжала салфетку в руке.

— Ой, право, Вера, вы бесподобны. Тропа Висельников — это не про казни. Висельники страстоцветные — это благоухающие цветы, которые произрастают вдоль этой тропы, ведущей к живописному пруду! А на дне этого пруда, между прочим…

Вера так и не узнала, что находится на дне пруда (конечно, на минуту она предпочла бы, чтобы там находился сам Эмиль), потому что речь молодого человека прервал суровый голос:

— Здравствуйте и до свидания, господин фон Пальфи. Вынужден прервать вашу беседу, так как с госпожой фон Стерлих у меня срочная встреча и она не терпит отлагательств. 

О тон Аладара можно было порезаться, поэтому Эмиль, что-то бурча на ходу, поспешно ретировался, прокричав, что матушка звала Веру в гости. 

Вера и все ее пятна на платье уставились на Аладара как на спасителя.

— Спасибо вам огромное!

— Все в порядке, Вера. Не нравится мне, что он вам докучает. 

Рука Аладара легла на стол так близко к руке Веры, что девушка почувствовала как кровь застучала в ушах. 

«Соберись, а не растекайся как местный кофе!» — сурово пробурчал внутренний голос.

— Тем не менее, спасибо. Итак, что вы хотели обсудить?

— Вопросы гонорара я привык обсуждать лично, поэтому пригласил вас на встречу. Я готов озвучить свой бюджет на реставрацию дома и готов к обсуждению.

Вера притворилась, что размышляет и делает глоток кофе из пустой кружки, а на деле судорожно думала о том, сколько же тут обычно получают свободные архитекторы. 

— Так вот, я предлагаю за всю работу полторы сотни ринов.

Чтобы не показывать Аладару свою растерянность, Вера как бы невзначай засмотрелась на открывающийся из кафе вид и снова приложила пустую чашку к губам.

Молчание длилось с минуту. Затем Аладар вздохнул и произнес:

— Ладно, сто семьдесят пять ринов, но это мое последнее слово. Подумайте до завтрашнего утра, пожалуйста, и сообщите мне о своем решении. 

Аладар встал и слегка поклонился.

— А сейчас вынужден вас покинуть — мне нужно срочно отбыть в город до вечера. Кое-что… Кое-что требует моего личного присутствия. Был рад вас видеть и очень жду вашего ответа. 

Вера смотрела на спину удаляющегося Аладара и думала о том, что ей нужно срочно с кем-то посоветоваться по поводу суммы гонорара, финансовой системы и этого странного, теплого чувства, которое расцветает внутри нее, каждый раз, когда она видит этого мужчину. 

— Сколько-сколько он предложил? — Эва вытаращила глаза на Веру.

— Сто семьдесят пять, — ответила Вера и сделала глоток игристого вина. 

Обе они сидели на веранде у дома Эвы и пользовались тем, что господи фон Пальфи отвез всех имеющихся детей вместе с собой купаться. 

Эва одобрительно кивнула головой.

— Это отличная цена, как по мне. Это же почти восемнадцать новых шелковых платьев! Ну или пятнадцать платьев и пять шляпок. 

Вера чуть не бросилась Эве на шею, но лишь сдержанно сделала еще один глоток игристого. Лучшей оценки гонорара она и придумать не могла. Решено — она соглашается!

Эва вдруг нахмурила брови.

— Это-то хорошая цена, а вот те типчики, которые пытаются купить дома в нашем районе предлагают какие-то сомнительные цифры. То есть, деньги, конечно, сами по себе огромные — сотня тысяч ринов! Но, кто в своем уме продаст живой дом даже за полмиллиона ринов?! Это же… Это же как свою бабушку продать, честное слово. 

Вера, на всякий случай, кивнула.

— Мы продавать ничего не собираемся, да и переезжать отсюда я никуда не хочу, но я все-таки попыталась уточнить — чем объясняется эта нищенская цена.

Вера ощутила какой-то непонятный холодок внутри.

— Так вот, они даже не ответили толком! Сказали, мол, соглашайтесь сейчас, пока мы ещё предлагаем столько, дальше будет меньше. Я их выставила, конечно. Очень неприятно. Сотня тысяч ринов!

Эва посмотрела на Веру.

— Что это я… Давай выпьем за тебя и твой первый настоящий заказ!

Вера подняла бокал, но внутреннее беспокойство не покидало ее, смешивалось с шампанским и стучало в висках. Что-то не так. Что-то здесь точно не так.

Вера снова взглянула на пятна на платье и глубоко вздохнула.