Глава 18
Вопреки обещанию, вечером Аладар не вернулся — Вера столкнулась с ним утром, у ворот его дома. Аладар как раз выходил из каретомобиля, и ей представилась отличная возможность рассмотреть этот транспорт вблизи. Вера, как завороженная, разглядывала бесконечные заклепки и трубочки, пыхтящие паром.
Аладар, приняв свой кейс из рук кучера, оглядел ее насмешливым взглядом.
— Нечасто пользуетесь каретомобилями?
— Почти никогда, — немного слукавила Вера. — Предпочитаю, знаете, ходить пешком. И при этом никогда не опаздываю.
Последняя фраза прозвучала, как упрек. Вера закусила губу и осторожно посмотрела на собеседника. Но тот, кажется, ничуть не смутился и не обиделся, лишь дернул уголком губ, пытаясь скрыть усмешку.
— А, вы из этих, противников прогресса, — скучающим голосом произнес он.
Вера понятия не имела, что в мире есть еще и противники прогресса — в ее библиотеке подобных книг не было, да и комод ни о чем таком не рассказывал.
— Осуждаете? — осторожно спросила она.
Аладар покачал головой.
— Ничуть. Но я надеюсь, это никак не отразится на вашей работе. В моем доме должно быть нормальное электричество, а не керосиновые лампы. И уж точно я хочу видеть водопровод.
Аладар все-таки усмехнулся, и Вера подумала, что он специально испытывает ее на прочность. Проверяет, хватит ли ей сил и терпения справиться с такой важной задачей, как реанимация его дома. Все-таки дело касалось целого наследства, и Вера даже боялась представить, какая сумма там стоит на кону.
Дом выглядел таким же безжизненным и депрессивным, как раньше. Аладар привычным движением расправил серую накидку кресла и пригласил Веру присесть.
— Итак, что вы решили? — спросил он, устроившись в кресле напротив.
Вера прикусила губу, собираясь с мыслями. Вчера она битый час репетировала перед зеркалом свою речь, однако все еще не была уверена, что эта речь Аладару понравится.
— Я согласна взяться за работу, и сумма оплаты мне подходит, — она внимательно посмотрела на Аладара. — Но у меня есть условие…
Аладар вскинул бровь. Под его вопросительным взглядом Вере сделалось неуютно, однако она заставила себя продолжить:
— Я знаю, что вы торопитесь вернуться в Кристенстад. Но на время моей работы вам придется остаться здесь. И это не прихоть, — на всякий случай добавила она, когда Аладар поднял и вторую бровь. — Видите ли, для дома крайне важно чувствовать присутствие хозяина. Понимать, что он кому-нибудь нужен.
— Вы так говорите, будто дом — живое существо, — Аладар улыбнулся краешком губ, как будто услышал несусветную чушь, открыто рассмеяться над которой ему не позволяло воспитание.
И тут Вера опешила.
Она, конечно, понимала, что далеко не все жители улицы считают свои дома отдельными личностями, с собственным мышлением и восприятием мира. Однако не считать их живыми, при всех особенностях, мог только дурак. Ну или человек, которому по какой-то причине так было удобно.
Вера еще раз внимательно оглядела Аладара. На дурака он не походил.
— И все же, вам придется остаться, — осторожна сказала она, пытаясь прочесть ответы на вопросы в темно-зеленых глазах собеседника.
Аладар пожал плечами.
— Я в любом случае собирался наблюдать за вашей работой. Однако надеялся ограничиться краткими визитами. Вы же сами видите, жить здесь не очень приятно…
В подтверждении его слов на втором этаже что-то загромыхало, взметнув слои пыли с антикварной мебели. На Веру посыпались крошки извести с потолка, и она попыталась как можно элегантнее смахнуть их с затянутых в хвост волос.
— Это ненадолго, — сказала она, когда шум на втором этаже начал стихать. — Однако я хотела бы знать… Это очень помогло бы в работе… — она сделала паузу, подбирая слова. — Наверняка есть причина, по которой вам так не нравится здесь находиться?
Аладар посмотрел на Веру с сомнением, будто давая понять, что она ведет себя по меньшей мере бестактно. В любой другой раз Вера спасовала бы под таким взглядом. Однако сейчас узнать о причинах разлада хозяина с домом было делом первостепенной важности, и она упрямо расправила плечи и сложила руки на коленях, ожидая ответа.
Фон Другет хмыкнул и постучал пальцами по подлокотнику кресла. А затем его взгляд прошелся по гостиной, по каждому предмету мебели. И на лице отразилась плохо скрываемая грусть, замешанная на нотках упрямства, неприятия, и на чем-то еще, глубоком и темном, чему Вера не нашла подходящего определения.
— Вам когда-нибудь приходилось бывать заложником чужой воли? — очень тихо спросил Аладар. — Таким, который вынужден делать то, что не нравится, и никак не может повлиять на происходящее?
В голову Вере тут же пришел Савелий-мы-все-таки-про-бизнес-Петрович. Аладар, прочитав все соответствующие чувства на ее лице, развел руками.
— Тогда вы должны меня понимать.
На втором этаже снова что-то громыхнуло, и следом послышался негромкий топот. Вера с сомнением посмотрела на лестницу: она привыкла воспринимать этот дом, как тяжело больного пациента. Но сегодня пациент был скорее жив, чем мертв.
— У вас гости? – с подозрением спросила она.
Аладар покачал головой.
— Нет, — и тут же в дверь раздался громкий стук. — А вот теперь, кажется, да.
Он поморщился, явно прикидывая, куда следует направиться в первую очередь. Стук в дверь повторился, и Вера, поднявшись со своего кресла, расправила складки платья.
– Откройте, я схожу наверх, посмотрю. Наверняка это просто мебель шалит.
Пока Вера поднималась по лестнице, звуки еще повторялись: она успела различить звон посуды и гулкий стук падающих на пол предметов. Однако, стоило ей ступить на второй этаж, сразу же стало тихо.
Вера помаялась, выбирая из двух соседних дверей, и открыла левую. За ней оказалась просторная комната, похожая на гостевую спальню: кровать там была вовсе не хозяйских размеров. В распахнутое настежь окно, качая тяжелые шторы, врывался ветер. Рассохшийся комод зиял открытыми ящиками, из которых явно только что выбрасывали вещи: рубашка неопрятно повисла на медной ручке, у ножек беспорядочной грудой валялась одежда вперемешку с туалетными принадлежностями. Слои пыли на полу и подоконнике были смазаны, и Вера различила следы маленьких лап, с очень длинным коготками.
Она настороженно огляделась, но никого не увидела. Однако чувство чужого присутствия было настолько явным, что по спине холодной волной пробежали мурашки.
Вера замерла у двери, соображая, что делать дальше. Спуститься вниз и позвать на помощь Аладара? Закричать? Или подождать еще, в надежде, что неведомый зверь решит, что опасность миновала, и самостоятельно уйдет через окно?
«Спокойно, Вера, спокойно, — напомнил о себе внутренний голос, — ты же взрослая разумная женщина, а не трусиха какая-нибудь. Справишься сама».
Некоторое время ничего не происходило. Потом под кроватью раздалось шуршание и тут же снова затихло, будто неведомый гость тоже проверял Верину реакцию. Из-под покрывала осторожно высунулся длинный коготь, загнутый книзу — явно приспособленный для лазанья по стенам. За когтем высунулась лапа. Вторая. Показалась голова, и Вера даже перестала дышать, разглядывая странное существо, появившееся перед ней.
Чем-то оно напоминало привычных земных мартышек, только темно-фиолетового цвета. С длинными острыми ушами гремлина и желтыми глазами с круглым человеческим зрачком.
Существо оглядело Веру с ног до головы и тихонько заверещало, будто спрашивая: «И что мы будем делать теперь?». Осторожно повело носом. Чихнуло, поднимая пыль.
Вера усилием воли заставила себя оставаться на месте. Если бы в своей московской квартире она встретилась с таким неожиданным гостем, об этом по громкому визгу тут же узнали бы все соседи. А теперь… Улица живых домов явно притупила ее чувство страха, и Вера лишь медленно развела руками, показывая, что нападать она не собирается, и тихонько спросила:
— Ну и зачем тебе этот бардак?
Существо вздрогнуло и коротким писком юркнуло под кровать. Потом показалось снова — с другой стороны, поближе к окну. Теперь оно двигалось не так осторожно: двумя быстрыми скачками достигло подоконника и обернулось, вцепившись коготками в оконную раму.
— Фир-фир-фю! — голос у существа звучал обиженно.
— Прости, что помешала, — улыбнулась Вера. — Но раскидывать чужие вещи нехорошо.
— Фю-фир! — добавило существо, склонив лопоухую голову на бок, разглядывая Веру своими желтыми глазищами. — Фьюр…
Продолжить оно не успело — за дверью послышались тяжелые шаги. Существо на секунду замерло, прислушиваясь, а потом так уверенно скакнула в окно, что Вера не смогла удержаться от вскрика: все-таки второй этаж.
— Вера, вы где? — раздался за дверью голос Аладара. — Что у вас происходит?
И Вера, вспомнив в одночасье любимое развлечение местных, — охоту, — а потом умные желтые глаза, решила, что ни за что не ответит правду на этот вопрос. Она поспешила к двери в надежде, что Аладар не станет заходить в эту комнату и не заметит следы лап. А бардак она потом приберет.
Уже открывая дверь и придумывая на ходу более удобный ответ, она со вздохом подумала, что умение недоговаривать в этом мире развивается у нее еще быстрее, чем бесстрашие.