Глава 23

Если раньше дом Амалии Берг радовал глаз чистотой и уютом, то теперь вызывал желание поскорее прибраться. Ну или убраться, как можно дальше.

По стенам в грязных разводах ползли трещины, из которых выглядывали побеги растений. Сквозь мутные окна, покрытые плесенью, едва проникал свет. А пол был усеян вообще всем подряд, так что и разобрать невозможно. 

Зато хозяйка этого безобразия буквально лучилась радушием. Хотя Вера, учитывая их последнюю встречу, ожидала скорее повторения угроз и проклятий, чем теплого приема и сияющих глаз Амалии Берг. 

— Эм, здравствуйте. — Растерянно произнесла Вера. — Скажите, Амалия, вы замечали что-нибудь странное в последнее время?

Она совершенно не представляла себе, как вести диалог с сумасшедшими. И поэтому решила для начала выяснить степень безумия.

Амалия лучезарно улыбнулась и, подхватив Веру под локоть, повела ее вглубь гостиной.

— Милая, я давно не в том возрасте, чтобы ябедничать на соседей! — Сказала она, ловко переступая через мусор на полу. — Так что, если вы ждете от меня подробностей… А, забудьте. Давайте-ка лучше чаю!

Амалия оставила Веру возле дивана, а сама поспешила к чайному столику. Вера со вздохом посмотрела ей вслед, – похоже, здесь ответов она не получит, – и перевела взгляд на центр комнаты. Там, устремляясь ввысь и пронзая собой потолок, прямо из пола росло огромное дерево. Витиеватые корни, как жирные червяки, взрезали паркет и заползали под мебель. Грибные наросты светились в полутьме розовато-коричневым светом.

Не может быть, чтобы Амалия вообще ничего не замечала. 

— А у вас дома? — Спросила Вера, провожая глазами колонну жуков, ползущих вверх по стволу. — Все ли в порядке?

— Конечно! — Амалия и бровью не повела. — Что может быть не так?

Она подкатила к дивану чайный столик с потрескавшимся сервизом и, напевая себе под нос веселый мотивчик, начала разливать по чашкам мутную жидкость. Запах гниения в гостиной усилился. Жидкость просачивалась сквозь трещины и заливал поднос.

— Ясно. — Вера прокрутила в голове благовидные предлоги отказа от «чаепития». — Что ж…

— Кстати, вы так и не вернули мне платье, — вдруг вспомнила Амалия. — Но ничего страшного, милая. Вчера привезли еще пару, из самого Кристенстада.  Давайте я вам покажу!

Не успела Вера открыть рта, как ее снова подхватили под локоть и потащили вглубь дома. Кругом царили такая же разруха и запустение. Амалия весело щебетала, рассказывая о новомодном портном и последних новостях из столицы. Она была неестественно энергичной, живой, и глаза ее влажно поблескивали в темноте коридоров.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, Вера поняла, что вообще не слышит голос дома – только невнятный гул, похожий на жужжание насекомых, далекий и тревожный. Она и сама растревожилась больше обычного. Амалия уже не казалась Вере «дамой со странностями». Ее безумие шагнуло дальше возможных рамок, и напоминало что-то еще, темное и неприятное, заставляющее Веру с замиранием сердца озираться по сторонам в поисках ответа.

— Вот, посмотрите, — Амалия остановилась возле мутного зеркала в паутине трещин и погладила медную рамку. — Образец лихтенской культурной эпохи, гордость моей коллекции! Я вам говорила, что собираю коллекцию?

— Нет. Вы говорили, что покажете новые платья.

— Ах, милая, — Амалия лучезарно улыбнулась. — Кто же надевает платье на охоту? Вам потребуется камзол, и юбка с коленом. У меня где-то были прекрасные сапоги…

Глядя, как она подбирает с пола мусор и отшвыривает его подальше, приговаривая: «не то, не то», – Вера окончательно поняла, что вопрос с корнями и мартышками придется решать без помощи хозяйки всего этого бедствия.

— А знаете, — она попятилась назад, — мне нужно в дамскую комнату. Я скоро вернусь!

Конечно же, в дамскую комнату Вера не пошла. Она вернулась в гостиную, к огромному дереву, корни которого являлись источником как минимум половины проблем соседей, и потрогала его кончиками пальцев. Обычный, шершавый ствол. Чуть теплый на ощупь.

— Ну и что же с тобой не так? — Задумчиво протянула Вера.

Она закрыла глаза и прислушалась. Там, в глубине ствола, четко угадывалась пульсация, как будто огромный насос качал из неведомого резервуара жидкость и передавал ее вверх. Вера посмотрела на потолок. Туда же, вверх, огибая ее пальцы, бежали жуки.

«Все героини ужастиков спускаются в подвал, — напомнил о себе внутренний голос. — А тебя, дорогая, вечно тянет на чердак».

«В подвал тоже спустимся, если потребуется!» — отмахнулась от него Вера и направилась к лестнице.

Чем выше она поднималась, тем громче становилось жужжание насекомых. На уровне второго этажа Вера также начала различать в общем шуме хлопанье крыльев, а еще высокий писк, вовсе не похожий на звуки, издаваемые фиолетовыми мартышками. А уж когда она добралась до чердака…

Нет, мартышка здесь тоже наверняка была – прямо у входа валялась Эвина диадема. Однако различить что-то еще за раскидистыми ветвями, заполнявшими собой все обозримое пространство, казалось попросту невозможным. Переступая через них и нагибаясь, чтобы продвинуться вперед, Вера выхватывала глазами отдельные части мозаики.

Вот справа – огромное гнездо, в котором что-то ворочается, и лучше не смотреть, что именно.

Вот из-за следующей ветки взметнулась стайка летучих мышей, заставив Веру вздрогнуть.

А вот здоровый гриб клацнул зубами на шляпке прямо у подола Вериной юбки.

Вера подавила желание пнуть его ногой.

— Да что вообще здесь твориться! — сердито спросила она, отходя подальше.

Чердак казался безразмерным, как отдельное от реальности пространство. У дальней стены обнаружилось маленькое окошко, из которого дом полковника Траута с обвитым корнями забором выглядел совсем игрушечным. Вера отвернулась от него и снова посмотрела на ветви. Прислушалась к себе.

Несмотря на внешнюю бурную жизнь, аура дома казалась совсем тонкой, слабой, почти мертвой. И Вера с ужасом поняла, на что были похожи лихорадочные метания Амалии посреди разлагающейся гостиной.

Дом агонизировал, умирая.

И только по стволу дерева, от корней, проникающих в дома соседей, вверх бежали свежие жизненные соки. Как будто дом, потеряв собственный источник силы, паразитировал на всем, до чего мог дотянуться.

— Но это не выход! — Вера представила, как кто-то тянет силы из ее собственного дома, и ужаснулась. Ей было жалко и Амалию, и ее дом. Но решать проблему с помощью грабежа…

Еще не понимая, что собирается делать, Вера решительно устремилась в центр чердака, ближе к стволу дерева. На ходу она мысленно потянулась к дому, пытаясь достучаться, уговорить, но отклика не получила. А потом, добравшись до середины, она дотронулась пальцами до шершавой коры и легонько ее погладила.

— Пожалуйста, домик, — сказала она умоляюще, — что бы ни случилось, мы все исправим. Ты только расскажи, что с тобой не так.

В ту же секунду ветви пришли в движение, и чердак закричал-завопил десятками голосов. В разные стороны полетели птицы, летучие мыши и другая живность. Вера почувствовала, как ее талию оплетают толстые ветви, поднимая над полом. Она попыталась вырваться, обдирая ладони о кору дерева, но ей это не удалось. Оставалось только сжаться, зажмурить глаза и попытаться не кричать от испуга.

А еще через несколько секунд, полных треска и свиста, и бесконечных дерганий вверх и вниз, Вера поняла, что ноги ее коснулись земли. 

Она открыла глаза и обнаружила себя у дверей дома Амалии Берг, на которых висел здоровый проржавевший замок. Ветка, на прощанье легонько хлопнув Веру по лицу, снова потянулась ввысь и исчезла в чердачном окне.

Проводив ее взглядом, Вера подумала, что эту битву она проиграла с разгромным счетом. Ее выставили за дверь с позором, и с явным посылом: “не лезь в наши дела”.  Понятно, что дом Амалии не просто так паразитировал на соседях. Что-то разрушало его собственный источник силы. И прежде, чем снова туда соваться, необходимо было разобраться, что именно.

Голова загудела, и Вера со вздохом принялась растирать виски. В последнее время у нее совсем не получалось справляться с обязанностями архитектора. И с домом Аладара дела обстояли не очень.  Да и вообще…

В бессилии ткнув дверь кулаком, Вера, перешагивая через толстые корни, побрела домой.