Глава 36

Остатки вечера протекли в бурных обсуждениях. Вера то и дело ловила на себе взгляд Теодоруса и уже подумывала, не начать ли смущаться. Внутренний голос строго подсказывал, что по сравнению с проблемным Аладаром черноглазый красавец Теодорус мог оказаться вполне себе неплохим вариантом. Вера пыталась внутренний голос отругать, но комплименты со стороны Теодоруса отвлекали все ее внимание. 

Под конец хозяином дома оказались очарованы абсолютно все. Вера толком не запомнила стратегию борьбы с перекупщиками и похитителями энергии, предложенную им, но отчетливо понимала, что говорил он бурно, много и по делу, предлагал чуть ли не народную милицию собирать, только чтобы остановить злоумышленников. 

Когда все расходились по домам, Эмиль предложил проводить Веру, но не тут-то было, Теодорус с очаровательной улыбкой вызвался это сделать сам и возражений никаких принимать не собирался. Бэзил, воспользовавшись возможностью, предложил руку Аранке — и все разошлись более-менее в радостных чувствах. 

На прощание Теодорус поцеловал пальцы Веры — и был таков. 

Вера прошла в дом, услышала где-то за дверью душераздирающий скрип ножек комода и насупилась, сразу поднялась наверх, стянула с себя пояс (знал бы Аладар, какие комплименты он сегодня получил от совершенно неожиданного человека), размоталась из занавески и, довольная, легла спать. 

Утро началось с отчаянного стука в дверь. Вера с трудом продрала глаза (сказалось разнообразие игристых вин накануне), влезла в халат и пошла открывать. 

На пороге стояли Эва и полковник Траут, причем последний держал в руках чемодан, из которого отчаянным образом сыпались вещи. 

— Что случилось? — удивленно спросила Вера. 

Полковник Траут наконец увидел, что на пороге лежит куча одежды, вдруг поставил чемодан рядом, сел на ступеньку и спрятал лицо в руках. 

— Сама видишь, — произнесла Эва, отчаянно морщась. Складывалось впечатление, что ей очень хочется рассмеяться, но чувство долга не дает этого сделать. — Полковника выгнал дом. 

— Подожди, — мотнула головой Вера. — Полковника выгнали из дома? Но кто, неужели перекупщики? 

В голове у Веры сразу нарисовалась отчаянная картинка: двое против одного, они предъявляют полковнику Трауту компрометирующие документы, а полковник грозит им расправой, достает револьвер и… Дальше воображение несколько застопорилось. 

— Нет, Вера, — с торжественным прямым лицом сказала Эва. — Полковника Траута выгнал дом. 

В этот момент полковник отчаянно высморкался в похожий на простыню носовой платок и совсем перестал походить на бравого молодчика, не знающего ничего лучше родной армии. 

— Дом себя как-то не так ведет, — поняла Вера. — И полковник спасся бегством, то есть… простите, полковник, вы стратегически отступили…

— Он меня выгнал, Вера! — взмолился полковник. — Взял и выгнал! И еще так скрипел, так тонко, словно визжал! И вещи мои из окон повыкидывал! Фотографии выдернул из рамок, на портрете моего покойного дедушки написал неприличное слово! И никак не пускает внутрь, хоть плачь. 

При взгляде на него становилось понятно, что бравый полковник Траут не так далек от этого варианта. 

— Поняла, — кивнула Вера и боязливо посмотрела в сторону собственного дома: слой паутины на окнах, кажется, только увеличился. — Давайте пройдем ко мне, я оденусь и попробуем что-то придумать. 

Эва, которая все еще стоически не смеялась, помогла полковнику подняться и пройти к Вере в дом. Вера зашла следом и сразу увидела, как из кухни воровато выглядывает комод. Она погрозила ему кулаком и пошла за чем-то покрепче. На самом верху кухонного шкафа она давненько заприметила залихватского вида бутылку. Достать ее оказалось сложно, сейчас пригодилась бы помощь комода, но Вера вышла из положения и вскарабкалась на стул, взяла рюмки. 

— Какие у тебя водятся драгоценности, — мгновенно отреагировала Эва. — Неужели тот самый риссинский ром?

Вера неуверенно кивнула, и в этот момент даже полковник оторвался от созерцания своей ужасной судьбины и удивленно крякнул: 

— Ну что вы, Вера, не стоит такое переводить на старого вояку…

— Перестаньте, — решительно сказала Вера и разлила ром по рюмкам. — У всех бывают неудачные дни. Вы пока выпейте, пожалуйста, а я переоденусь и вернусь. 

Вера ушла, занятая самыми невероятными мыслями. Возможно, до дома полковника все-таки добрались перекупщики с этой своей машиной, дом сошел с ума и выкинул полковника? Да еще слово неприличное написал на портрете дедушки… 

В спальне Вера нашла платье, которое надевала уже два раза, и со вздохом влезла в него. Не ходить же по предместью в халате и тапочках. Дом протяжно заскрипел, и где-то раздался цокот ножек комода. Вере очень хотелось уже с ним помириться, но быть разменной монетой в чужой игре… вот уж дудки. 

Вера спустилась вниз и увидела, что полковник, несмотря на ром, в плачевном состоянии, а Эва кое-как пытается поддержать беседу. 

— Старый дурак, — невпопад отвечал ей полковник Траут. — О чем я только думал, когда соглашался на живой дом. Ведь жили же душа в душу, порядок, чистота, все отмеряно по линеечке, квадратный диван — мой любимый — таких моделей даже не делают! А сейчас все подушки изрезаны, и на портрете дедушки…

Вера поняла, что сейчас сама захохочет пуще Эвы (та по-прежнему держала лицо) и, налив себе рома, быстро сказала: 

— Полковник, если позволите, я схожу посмотреть, что там происходит. Не могу ничего сказать по вашему описанию, кто знает, может быть, эта чертова машина ослабила ваш дом. 

Полковник мертвенно кивнул, и Вера, сделав глубокий вдох, вышла из дома. 

По дороге ее нагнал Бэзил: 

— Ко мне прибегала Аранка, сказала, что Траут в ступоре, а дом сошел с ума. 

— Аранка, значит, — радостно улыбнулась Вера. — Ну, хорошо, что не Эмиль. 

Бэзил укоризненно посмотрел на нее: 

— Эмиль, скорее, по вашей части. 

Перешучиваясь, они дошли до дома полковника. 

Картина открылась невероятная. Во-первых, дом нервно хлопал окнами и стучал ставнями, словно бился в тихой истерике. Во-вторых, на двери у него был изображен огромный крест, словно кто-то тут начал партию в крестики-нолики, да так и остановился. Из-под крыши текла влага, сочилась по стенам. 

— Я пошел в подвал, — решительно сказал Бэзил. — Там наверняка стоит машина. 

Вера кивнула — и практически тут же пронаблюдала, как дверь подвала снаружи изящно заезжает наклонившемуся Бэзилу по лбу.

Вера наконец рассмеялась и хохотала до слез, пока Бэзил, судя по всему, молчаливо обменивался любезностями с домом. 

— Она говорит, что никаких машин нет, — наконец сформулировал он. 

— Она? — утирая слезы, спросила Вера.

Бэзил сжал губы и несколько мгновений подумал. 

— Она, — наконец утвердительно сказал он. — Если бы дом полковника создал человека, это была бы женщина. 

У Веры мгновенно встал на место кусочек пазла. 

Она замерла и потянулась к дому, попросила ее впустить их внутрь. 

Дверь заскрипела и медленно открылась. Вера зашла в дом. 

Картина, представшая ее взгляду, была просто потрясающей. На первом этаже в огромных кадках цвели диковинные деревья, внизу стелился слой миниатюрных кустарников, и абсолютно все было заставлено цветами. 

— Он что, ботаникой увлекся? — ошарашенно спросил Бэзил. 

Вера, пытаясь не смеяться в голос, взяла его под руку и повела по первому этажу. Бэзил следовал за ней неотрывно, хотя смысла эксперимента, видимо, не понимал. 

— Квадратная софа, — сказала Вера. — Вы видите здесь квадратную софу, Бэзил?

— Как и вы, Вера, я вижу только софу в виде зигзага, — отозвался тот. 

— Так я и думала, — отозвалась Вера. — Ну что, можете считать меня Шерманом Колпсом, тайна дома полковника раскрыта. 

— И даже на второй этаж не пойдете? — суеверным шепотом спросил Бэзил. 

— Я знаю, что там увижу, — возвестила Вера. — Вывороченные ящики с бельем, разоренные шкафы, плохие слова на портрете дедушки полковника…

— А это вы как вычислили? — поразился Бэзил. — Беспорядок я и сам ощущаю, но вот такое… нет, Вера, вы все-таки великий архитектор. 

— Полковник сам рассказал мне, — сжалилась Вера. — Я не такой уж и великий. 

До дома Веры они дошли очень быстро. 

Полковник заметно раскраснелся — видимо, от принятого рома, но трагический вид не растерял. 

— Полковник, — торжественно произнесла Вера. — Я с сочувствием отношусь к вашим методам, но с женщинами так нельзя!

— С женщинами? — переспросил полковник. — Я допустил какую-то ошибку?

— Конечно, — серьезно кивнула Вера. — Вы годами заставляли женщину жить в квадратно-гнездовых интерьерах, и она с вами во всем соглашалась, но вот вчера… что вы сделали, полковник, признайтесь? Заставили ее двигать софу на два миллиметра?

— Нет. — Полковник явно стушевался. — Вчера из города доставили портрет дедушки, который мы никак не могли повесить в точности по центру стены…

— Ага! — произнесла Вера и подняла вверх указательный палец. — Значит, мы раскрыли секрет. Полковник, как вы могли загнать в такие отношения жгучую итальянку…

Вера сообразила, что слова они не прймут, и испугалась но тут на помощь пришел Бэзил:

— Жгучую эральтянку, вы хотели сказать, — поправил он. — Да, я согласен, сложновато такому темпераменту жить с…

— Мой дом — женщина? — окончательно поразился полковник. 

На него даже посмотреть было больно. 

— Да, — кивнула Вера и оценивающе посмотрела на него. — И пока что вы спите на моей софе. Пару дней я бы перед ней не появлялась. 

В этот момент в дверь постучали. 

На пороге стоял мрачный Аладар. 

— Камни не настоящие, — с порога произнес он.