Глава 37

Вера сидела за кухонным столом напротив Аладара, нервно позвякивающего ложечкой о чашку. Девушка отхлебнула кофе и чуть было не выплюнула его обратно. Вера осуждающе посмотрела на плиту, которая открыла духовку, вытащила противень на манер языка и снова захлопнулась. 

Напиток, пожалуй, напоминал кофе, но в нем присутствовали тонкие нотки морковной ботвы и неожиданное послевкусие репы.

Аладар невозмутимо сделал большой глоток своего «кофе», продолжая прожигать взглядом дверной проем. В гостиной охал фон Траут, совершенно беззащитно свернувшийся на Вериной софе. Вероятно, дом все-таки чувствовал, что полковнику нужна поддержка, и не предлагал ему экспериментальные напитки из корнеплодов. Наоборот — софа стала более квадратная и даже вытянулась, чтобы вместить страдающего фон Траута, а на журнальном столике рядом появилась уютная кружка с какао.

Вера снова посмотрела на Аладара. Венка на его виске, которую она никогда раньше не замечала, пульсировала, а сам молодой человек как будто осунулся. 

— Так что же с камнями? — прервала тишину Вера.

— Они ничего не стоят, Вера, — вздохнул Аладар, — Мой ювелир объяснил, что так бывает, когда дом истово пытается помочь хозяину, но… не в ресурсе.

Вера чуть не прыснула. Уж где-где, а в этом мире она не ожидала услышать это выражение. 

— Ему не хватает ресурса для того, чтобы производить что-то по-настоящему ценное… Он пытается, вторя мыслям хозяина, но производит стекляшки или подделки, — пояснил Аладар, — либо мой дом не до конца восстановился, либо… Либо он просто издевается надо мной, — процедил Аладар и уставился в чашку, — Ахма добавил, что такое происходит все чаще и чаще. 

— То, что дома издеваются над людьми? — удивилась Вера.

— Не совсем. То, что дома… высыхают, теряют силу. Не только в нашем захолустье, везде. 

— Где это «везде»? — насторожилась Вера.

Аладар молчал, точно не слышал ее вопроса, и только смотрел в свою чашку, ароматно пахнущую ботвой.

— Аладар?

— М-м.

— Аладар, надо же что-то придумать? Может, снова соберем всех в кафе? Обсудим, есть же другие спо…

— Не хочу, — отрезал Аладар, не поднимая на Веру глаза, — нет нужды сейчас с кем-то обсуждать мои проблемы. 

Вера хотела было спросить «А сейчас, по-твоему, мы что делаем?», но решила, что это только разозлит Аладар, который, если честно, напоминал ей не взрослого мужчину, а юношу-максималиста.

— Хорошо, не сейчас, — кивнула Вера, — соберемся завтра у Вернона и все обсудим на свежую голову, выпьем хорошего кофе. 

Вера специально произнесла слово «хорошего» погромче, на что плита издала неприятное лязганье противнем и будто бы вздохнула, потушив на секунду загоревшиеся конфорки.

Аладар резко встал.

— Нет, я должен сам обо всем поразмыслить. Я беру паузу… во всем этом безумном массовом мероприятии по спасению меня. 

Вера нахмурилась. Сегодняшний Аладар совсем не походил на того человека, который обнимал ее под звездами, того, с кем она кружилась в танце. Казалось, вместе с камнями поддельными оказались его чувство юмора, вера в себя, способность принимать взвешенные решения… Она и сама не понимала, чего ей больше хочется сейчас — обнять его или потрясти за лацканы пиджака, чтобы привести в чувства.

— Я пойду, — произнес Аладар, — спасибо за кофе, дорогая Вера, провожать меня не нужно, отдыхайте. 

Аладар удалился, раздался хлопок двери и бормотание комода. Скорее всего он жаловался на то, что кто-то стучит дверями как будто находится в третьесортном трактире, а не доме высокой культуры быта. 

Вера встала и направилась в гостиную. 

Фон Траут наконец сумел успокоиться и тихо похрапывал. На журнальном столике стояли две пустые кружки, уютно пахнущие какао. Вера накрыла полковника пушистым пледом, забрала кружки и тихо вышла. 

Она поставила кружки в раковину и задумалась. Поведение Аладара если не начинало ее раздражать, то становилось совершенно непонятным. И на этом фоне мысли Веры все чаще и чаще возвращались к фон Краху с его подкупающей уверенностью, внутренней силой, которая буквально светилась в его глазах и заряжала всех вокруг. 

А эти вот паузы…

За спиной Вера услышала скрип половиц. 

— Так, — проговорила Вера не поворачиваясь, — предлагаю объявить паузу. Точнее… Объявляю кофейное перемирие — никакой ботвы и небольшая беседа.  

Вера повернулась к комоду.

Комод заскреб одной ножкой и протянул:

— Я кофе не пью, вообще-то. Но согласен на перемирие, если ты мне достанешь средство от короедов с верхней полки. И опрыскаешь тут и еще вот тут, а также там и…

Комод закрутился вокруг своей оси, тараторя и причитая.

— Сам опрыскаешь, не маленький, — Вера закатила глаза, а затем-таки начала исследовать все верхние полки на кухне, пока на одной из них не наткнулась на баночку из темного стекла с перечеркнутыми букашками на этикетке. 

Вера села за стол и жестом пригласила комод присоединиться. Рядом с ней дымилась чашечка кофе, которая в этот раз пахла только корицей и мускатным орехом.

Комод плюхнулся рядом на ножки и открыл верхнюю полочку. Вера вежливо положила туда баночку и проговорила:

— Теперь пара вопросов. 

— Одна баночка — один вопрос, — прогундел комод.

— Да из какого вредного дерева ты вообще сделан? Как тебя короеды только жуют и не травятся?!

— Это и есть вопрос? — прохихикал комод. 

— Нет, — посерьезнела Вера. — Расскажи мне про дома из других мест. Ты их тоже чувствуешь?

Комод перестал хихикать и вздохнул.

— Чувствую. Они растут по всей планете, Вера и, конечно, тех, которые дальше я чувствую хуже, но да. 

— Растут… как будто грибы, да?

— Пожалуй… Дай-ка кусочек сахара со стола, — затребовал дань комод и вытянул полочку. 

— Разведешь еще и муравьев к короедам, заживем — пробурчала Вера, но все-таки положила один кубик сахара в протянутую полку.

Комод захрустел и продолжил:

— Есть что-то такое, что можно очень-очень грубо назвать «грибницей». Так дома остаются друг с другом на связи, подпитываются энергией, ищут подходящее место, чтобы появится и… 

Комод замолчал. 

— И исчезнуть? Аладар сказал, что где-то еще живые дома чувствуют себя плохо. Ты что-то знаешь об этом?

Комод только кивнул.

— Ты знаешь, что именно там произошло?

Комод вздохнул.

— Эта связь работает не совсем так прямо, как ты, наверное, себе представила. Но живые дома далеко-далеко отсюда начали страдать задолго до твоего приезда. Мы поняли, что нужна помощь и начали искать…

— Кто мы? Искать кого? 

Комод поднялся на ножки и отбежал к двери.

— Это уже точно очень много вопросов за один малюсенький кусочек не очень-то сладкого сахара!

— Вы искали меня, так ведь? И выдернули меня поэтому? Из моей… «грибницы»? Не спрашивая? Как сыроежку?! А ну говори!

— Вера, что за фиксация на грибах! Это у тебя сезонное? Я понимаю, осень, но все-таки! Спросила бы сначала, как у меня вообще дела! Урожай там обсудить, домашние дела, вот третьего дня…

Вера поняла, что больше комод не намерен делиться информацией и разозлилась.

— Ты… ты… Сморчок, вот ты кто! Перемирие официально окончено!