Глава 41

Вера поспешно захлопнула за собой дверь и поежилась. Гроза разыгралась не на шутку — деревья в округе покорно склоняли головы под порывами ветра, а яркая молния то и дело зловеще освещала намокшие, точно пустые дома. Вера тревожно вгляделась в окно. Нет, показалось. Теплые огоньки гостиных и мягкий свет спален все еще были на месте, тени жильцов появлялись и исчезали в оконных проемах. Это просто осенняя гроза, а не начало остросюжетного фильма, в конце-то концов.

Девушка встряхнула головой и услышала как мягко зажурчали трубы. Горячая ванна! То, что нужно!

Раздеваясь на ходу, Вера поспешила в ванную комнату, затем радостно плюхнулась в нагретую воду и зажмурилась от счастья. Нельзя сказать, что ее сердце было разбито, но что-то внутри точно треснуло и какой-то неприятный холод принялся заполнять девушку изнутри. Вера опустилась поглубже в горячую воду. Стоявшие в комнате свечи уютно вспыхнули и вокруг запахло тягучими специями и черносливом. 

— Я в компоте, — с улыбкой прошептала Вера и улыбнулась. 

Против такого тепла, которым окутывал ее дом никакое подразбитое сердце не устоит. Да и нельзя сказать, что ее сердце было разбито, просто какой-то неприятный холод…

«Ты это себе еще раза четыре проговори, как мантру, — заерничал внутренний голос, — тогда точно поможет».

Вера фыркнула и услышала стук в дверь после которого в дверном проеме появился комод.

Точнее появилась целая делегация. Первым, причитая как бабушка, вышагивал комод, обвиняя ее в недоедании и, вероятно, недопитии, потому что следом за ним скакал столик, расплескивая стоящее на нем какао. За столиком уверенно шагала какая-то новая тумбочка с пачкой красочных журналов, а замыкала шествие напольная вешалка с уютным мягким халатом. Процессия выстроилась в ванной комнате и вот уже в руке у Веры была чашка с мятным какао, в воде плавал крайне увлекательный журнал мод, а в открытую дверь доносился запах пекущейся выпечки.

Вера засмеялась в голос и вдруг замолчала, услышав чьи-то шаги. Неужели все-таки остросюжетный триллер? Она уже так расслабилась в горячей ванной, что готова была встретить потенциального нарушителя спокойствия разве что размякшим журналом мод в лицо. 

В дверном проеме показалось озабоченное лицо Эвы.

— Прости, дорогая, если напугала, — защебетала гостья и в мгновение присела на тумбочку, застывшую около притихшей в ванной Веры, — но я стучала! А потом дверь открылась сама и я решила проверить, все ли с тобой в порядке…

Вера деликатно подогнала журнал мод повыше, чтобы прикрыть наготу, что Эва тут же прокомментировала с ноткой огорчения в голосе:

— Верочка, милая, он же прошлогодний… Я тебе принесу свежие, или сама заходи к нам, Эмиль, наверняка тебя…

— Кстати, про Эмиля, — вспомнила Вера, — мы с Эмилем все взвесили и решили, что наши пути расходятся. Он замечательный, душевный, крайне интересный человек, который станет достойной партией какой-нибудь замечательной, душевной, крайне интересной девушке. Но, боюсь, что не мне. 

Эва подозрительно посмотрела на Веру, дрейфующую в прошлогодних коллекциях платьев, и вздохнула.

— Ну, допустим, — протянула она и огляделась, — зачем тебе столько мебели в ванной комнате? Комод еще этот. Он же размякнет! И так не новый.

Вера хихикнула, услышав сдавленное сопение. 

— Ничего, он у меня крепкий! Может быть, даже водоплавающий. 

Эва покосилась на комод и закинула ногу на ногу. 

— Может… Но я пришла не за этим! Собственно, почему я хотела тебя проведать! — быстро защебетала озабоченная Эва.

Расслабленная Вера попыталась собраться с мыслями, но выходило плохо. Она с улыбкой смотрела на гостью, отметив как чудесно сидит на ней иссиня-черный брючный костюм с высокими жокейскими сапогами, как удачно приталенный сюртук посажен по стройной фигуре Эвы. Вере даже на секундочку стало стыдно, что она закисает в прошлогодних коллекциях. 

— Наш дом начал… шутить. И чувство юмора у него оказалось так себе. Началось с того, что на завтрак он подал булочки с ничем.

— Какое безобразие! — постаралась вложить в голос всю серьезность Вера.

— Нет, ты не понимаешь! Булочки были совершенно пустые, вместо утреннего кофе в кофейнике был тыквенный суп. Когда я попыталась поговорить с домом, он как будто… Как будто фыркнул на меня. Двери перестали нормально открываться, а некоторые двери исчезли вовсе! 

— Странная история, — уже без притворной серьезности проговорила Вера.

— Вот видишь! — Эва перехватила Верину чашку с какао и сделала глоток, — но оказалось, не только наш дом чудит. Ани пожаловалась, что у них начали течь трубы, а также коллекционный виски из бочек. Виктор попытался спасти виски, разумеется, поэтому, думаю, мы его не скоро увидим… Ну, то есть, он его, конечно, спас… В каком-то смысле. Но кто теперь спасет Виктора от похмелья я не знаю. 

Вера и Эва захихикали. 

— Честно говоря, Вера, это совсем не смешно, — продолжила Эва, встав и поставив чашку на комод, — дома обычно так не делают. Я было зашла к Аладару по пути к тебе — его дом выкинул из окна все имеющиеся подушки, которые, между прочим, тут же растащили фиолетовые мартышки. 

— А сам Аладар?

— А сам Аладар был утащен в город какой-то запиской. Она даже особенно не обратил внимание на подушки. Прочитал, нырнул в каретомобиль и был таков. 

— Понятно, —  сказала Вера, ощутив неприятный комок в горле. 

— А мне вот ничего непонятно. Я забеспокоилась, все ли у тебя в порядке. Никто ли не завелся у тебя дома. Мартышки какие-нибудь.

— У меня завелся полковник Траут! — вспомнила Вера, — Эва, будь другом, забери его к себе ненадолго. У него тоже дом выкидывает коленца, а у вас всегда так тепло и уютно. И булочки с ничем. А ему, я уверена, одиноко. 

Глаза Эвы загорелись матримониальным огнем.

— Полковника? Конечно, заберу, ведь и обед скоро! Это он храпит в библиотеке снизу?

— Уверена, что он!

— Беру! — уверенно направилась Эва к выходу. — И ты, дорогая, заходи после своих процедур. 

Эва устремилась за полковником и вскоре Вера расслышала ее медовый голосок, затем бурчание полковника, затем снова елейный голосок Эвы, затем более податливое бурчание полковника, затем входная дверь хлопнула и в доме повисла уютная тишина, которую нарушало лишь тресканье свечек и сопение комода. 

Укутавшись в теплый халат, Вера села за кухонный стол с остывшей чашкой какао и уставилась в окно. Гроза заканчивалась, переходя в обычный дождь, небо перестало зловеще нависать над домами и постепенно светлело. От того, что в доме прибавилось видимости, девушка заметила, что паркет под ее ногами покрылся мелкими трещинами. Вера огляделась и к своему удивлению заметила паутину по углам и крайне уверенного в себе паука, размером с небольшую мышь. Что-то с домами явно было не так. Да и с пауками тоже, Вера осторожна пересела подальше от членистоногого и посильнее закуталась в пушистый халат.

В дверь слабо постучали. Вера вздохнула и побежала открывать. На пороге стоял бледный и мокрый Бэзил с дрожащими губами. 

Вера с комодом немедленно засуетились вокруг гостя. Дом тоже старался — вспыхнул камин, вешалка прискакала с теплыми полотенцами, а на столике у дивана, куда усадили Бэзила греться, появилась чашечка горячего чая со специями. Вера успела отметить, что чашка немного надколота, а из дивана выскочила пружина. 

Но и чашка и диван выглядели чудесно по сравнению с Бэзилом — тот был даже не бледный, а какой-то зеленоватый. Один его глаз поменял цвет, на руках появились красные пятна, а в волосах появилась едва заметная проседь

Вера аккуратно присела рядом с Бэзилом, положив на его колени любезно принесенный комодом плед. 

— Что с тобой? — тихо спросила Вера. 

Бэзил с ощутимым трудом поднял глаза на девушку и хриплым голосом ответил:

— Кажется, нас травят.

— Вас.. в смысле, дома?

Бэзил только кивнул. 

Комод плюхнулся рядом с ними и запричитал.

— Я как того паука увидел, сразу так и подумал. Просто, ну вот откуда в наших широтах прыгающий головолом?!

— Он что еще и прыгает? — с ужасом спросила Вера у комода, но тут же вернулась к Бэзилу, — поэтому дома хулиганят?

— Они не хулиганят, — сморщился точно от боли Бэзил, — им больно, внутри все чешется, хочется все выкинуть, снять, отрезать… 

Бэзил закрыл лицо руками и продолжил, прикрываясь ими словно маской.

— Я чувствую как-будто какая-то отрава струится по моим венам, по венам домов. Как будто наше сердце, то, что гонит энергию, кровь, магию — называй как хочешь — как будто оно отравлено.

— Я тоже это чувствую, — серьезно согласился комод, — что-то не так в «сердце». 

— У вас у всех общее «сердце»?

— Угу, — согласился комод, придвигаясь поближе к Бэзилу и подпирая его руку уголком, — назовем его так — то, что питает все дома в этом районе, «сердце». Пока не до всех домов добежала эта отрава, пока не сильно отравление, пока наше «сердце» бьется, но если…

Бэзил тихо взвыл.

— Так, — Вера встала, — давайте рассуждать логически, — может, это как похмелье у Виктора, по описанию, если честно очень похоже. Может, это чинится, лечится и вообще погодное. Где это сердце находится?

Бэзил убрал руки от лица и посмотрел на уверенную Веру снизу вверх. Вздохнув, он выпрямился и ответил:

— Я точно не знаю. Только примерно чувствую его… направление общее, район. 

Вера посмотрела внимательно посмотрела на комод.

— Комодик, комодик, а что у тебя в ящичках?

— Прыгающий головолом, — тут же поджал ящики комод, — а тебе чего?

— Доставай бумагу и карандаши. Будем играть в тепло-холодно и рисовать карту. Найдем мы ваше сердце. Не то, чтобы оно разбито.