Глава 16. Ловля на живца

Так отвратительно я себя не чувствовала, наверное, никогда в жизни. Собственно, и живцом-то я была первый раз! Но всё равно — ужасные ощущения. Каждую секунду ожидать нападения, смерти, ужасов… А так хотелось просто тихонечко радоваться тому, что мы с Ноксом едем в одной карете!

Да, Нокс ехал со мной.

Я наслаждалась одним видом его мужественного профиля, когда он смотрел в окошко, или фаса, когда он смотрел на меня. А когда он смотрел на меня, в его глазах я видела искры — те же, что и ночью…

И его глаза успокаивали, умиротворяли, обещали рай на земле.

А потом я переводила взгляд на Альфреда Берти, и хотелось убивать. Сэр брат моего покойного мужа выглядел так, будто наелся сырых бараньих глаз и его сейчас тянет блевать, но он сдерживается изо всех сил. До чего же неприятный тип, с ума сойти… С огромным удовольствием я поехала бы отдельно от него, но деверь, вероятно, решил, что я постараюсь сбежать, и сопровождал нас с Ноксом лично. Жаль, что не взял с собой Тимоти. Тут я не поняла шутки юмора, но Альфред велел мальчику пока оставаться в поместье. Вместе с собаками. Как я ни умоляла, ни ребёнка, ни Клауса мне увезти не позволили.

Ладно. Всё равно я вернусь с победой.

Наверное…

Напряжённое ожидание съедало остатки нервов. Из развлечений в карете — поминутно смотреть в окно, грызть ногти или пытаться угадать, когда колесо наедет на ямку и нас тряхнёт, чтобы попытаться смягчить удар по пятой точке. За полчаса все три мне страшно надоели. А ехать ещё очень долго… Очень долго!

Нокс, вероятно, заметил это и как будто невзначай спросил у друга:

— Альфи, скажи мне, ты помнишь тот случай переноса душ из тела в тело?

— Помню, — неохотно отозвался тот. — Но когда это было! В прошлом веке, мне кажется. К чему ты упомянул об этом?

— Для беседы, Альфи. Никак не могу вспомнить имя мага, который практиковал его…

— Черенсфилд. Теодорус Черенсфилд. На редкость противный субъект. Я имел честь лицезреть его и быть представленным. Но это было давно, в детстве.

— Так он ещё жив? — удивился Нокс. Я тоже навострила уши. Ответ разочаровал:

— Умер лет десять назад, об этом писал «Ландренский хрониклс».

— Жаль, жаль, — пробормотал мой бывший дворецкий. — А не было ли у него наследников?

— Сын, Бенджамен Черенсфилд. Фелтон, к чему весь этот разговор?

Альфред, походу, начал выходить из себя. Я вжалась в спинку сиденья, чтобы максимально удалиться от этого человека, а вот Ноксу было море по колено. Он усмехнулся и покрутил головой:

— Прости за назойливость, Альфи, у меня есть свои способы достижения цели. Не всегда они нравятся окружающим, но результат один: все довольны, кроме преступников.

— Я признаю, что твои методы не слишком ортодоксальны, однако действенны.

— Да, — Нокс аж надулся от гордости, а я улыбнулась. Мужчины так любят, когда их хвалят! Во всех мирах, в любые времена. И мой мужчина — не исключение.

— Хорошо, если ты докажешь виновность Маргарет, мне неважно, каким именно способом ты это сделаешь.

Я хотела было взбрыкнуть — опять он меня обвиняет! — но Нокс жестом предупредил меня не раскрывать рта. И ответил Альфреду:

— Разумеется, я докажу виновность леди Маргарет Берти. И не сомневайся, она предстанет перед судом и будет казнена.

Господи, что? Я глянула на Нокса большими глазами, и он улыбнулся в ответ. Поняла. Он думает о настоящей Маргарет Берти… Но как снова поменяться телами? Неужели… Он хочет выманить мага, схватить его и пригрозить хорошенько, чтобы тот провёл ритуал? А моё тело? Оно же осталось в Уирче и зовётся теперь Лавиния Мелроуз! Как провернуть всё это технически?

Альфред смотрел на меня с таким мстительным удовлетворением, что я просто отвернулась, не в силах выносить этот торжествующий взгляд. Пусть пялится, сколько хочет, а я в окно посмотрю.

Однообразный пейзаж всё никак не заканчивался, наш вояж тоже. Я думала, что мы так и будем вечно трястись в карете: я, мой любимый Нокс и мой враг Альфред. Но всё когда-нибудь подходит к концу. Наконец деревья и поля за окном сменились маленькими домиками, стоявшими всё кучнее и кучнее, потом утоптанная дорога сменилась мостовой из булыжников, а улицы стали шумными и людными.

Мы попали в Ландрен.

Собственно, примерно таким я его себе и представляла. Грязным, суетливым, бедным. Люди почти не отличались от уирчерцев, но одеты были гораздо хуже и мрачнее, чем в провинции. Хмурые лица пешеходов только подчёркивали социальное неравенство с теми, которые ехали в экипажах и только морщили носы при виде особо страшного нищего инвалида или особо оборванной торговки. Мне было всех очень жалко, но я молчала, старательно разглядывая фасады домов и изогнутые клюки ещё незажжённых фонарей. Сейчас нужно думать о себе, чтобы избежать наказания за то, чего я не совершала. А вот потом…

Что будет потом, я не успела подумать, потому что Альфред вскинул трость и постучал в стенку кареты, которая была у меня за спиной:

— Возница, стой!

Карета остановилась, дёрнулась. Я схватилась за поручень на дверце, иначе бы упала на пол. Альфред с неудовольствием оглядел меня и сказал:

— Выходи, Маргарет, приехали.

Я растерянно глянула на Нокса. Тот поспешил вмешаться:

— Альфред, если позволишь, я лично провожу леди Маргарет в гостиницу и помогу снять номер.

— С чего такая галантность? — изумился мой деверь. — А-а-а, я понял! Эта Мессалиния сумела обманом приворожить тебя?! Друг мой, не верь этой женщине, она порочна и корыстна до мозга костей!

— Боже ты мой, — вздохнула я. — Теперь я понимаю, почему ты, Альфред, не женат!

— Я помолвлен, — сухо ответил он, — но тебя это не касается.

— Альфред, леди Маргарет поселится в гостинице и завтра отправится к следователю, как мы и договорились.

Голос Нокса прозвучал строго и по-военному — когда в ответ нельзя возразить. Альфред помедлил, потом открыл дверку кареты и вышел. С тротуара обернулся и предупредил:

— Ты отвечаешь за то, чтобы эта убийца понесла самое суровое наказание.

— Так точно, сэр, — усмехнулся Нокс. — Будет исполнено, сэр!

Когда дверца захлопнулась, он протянул мне руку, и я вложила пальцы в его ладонь. Нокс сказал:

— Вот так. А теперь мы поедем в лучшую гостиницу Ландрена.

Многообещающе…

Лучшая гостиница располагалась во вполне фешенебельном районе города. Здесь уже не было столько нищих, а торговки одевались получше и постоянно улыбались, предлагая дамам и господам букетики цветов и сладости. Нокс помог мне выйти из кареты, предложив руку, и велел мальчику в униформе нести мой багаж. Формальности с заселением тоже уладил он, потому что я молчала, как дурочка. Мы поднялись на второй этаж, мальчик открыл дверь бронзовым массивным ключом и занёс мой саквояж. Потом протянул руку Ноксу.

— Друг мой, я просил приберечь для меня некоторые вещи, — озабоченно сказал ему Нокс. Мальчик кивнул, звонко ответил:

— Разумеется, сэр!

Но ладошку не отнял. Нокс пошарил в кармане мундира и вынул несколько монет. Вложил одну в руку мальчика:

— Это за услугу, — потом вторую: — Это за вещи, — и третью: — Это за молчание, друг мой.

Спрятав монеты за обшлаг рукава, мальчик резво шмыгнул в коридор. Нокс поставил мой саквояж на стул и улыбнулся, разводя руками:

— Мне нужно переодеться, ибо килт привлечёт слишком много внимания.

— Вы оставите меня одну? — ужаснулась я. — Но маг… Я же живец! Я не хочу оставаться одна!

— Моя милая Антонина!

Он шагнул ко мне, взял за руки и мягко, но в то же время очень уверенно сказал:

— Вы же не думаете, что подвергну вас хоть малейшей опасности?! Разумеется, вы не останетесь в гостинице одна! Вы пойдёте со мной!

Вернулся мальчик, неся на вытянутой руке два тканевых мешка, а в другой руке — связанные между собой бечёвкой коробки из плотного картона. Сгрузив всё на кресло у камина, поклонился и убежал, закрыв за собой дверь. Нокс, потирая руки, принялся распаковывать вещи. На свет появились брюки и пиджак, очень похожие на те, которые носили люди на улице, а из второго мешка — тёмно-серое в синие цветочки платье.

Боже!

Платье. Для меня. Не чёрное!

И шляпка в картонке! С пёрышками! С большим пером и маленькими пёрышками! И тоже не чёрная!

— Нокс, — протянула я дрожащим голосом, — это всё мне?

— Брюки не вам, — усмехнулся он. — А платье я помогу надеть. И шляпку закрепить, поскольку ваша горничная осталась в поместье.

— А вы умеете? — замирая от счастья, уточнила я. Нокс протянул мне руку и ответил:

— Вы даже не представляете себе ширину моих знаний и умений!

— Я даже не знаю, хочу ли представлять такое… — пробормотала, прижимаясь к нему на несколько секунд.

— Я всё равно когда-нибудь вам расскажу, — шепнул на ухо Нокс и отстранил: — Давайте-ка одеваться. Нам нужно спешить, скоро стемнеет.

— Куда спешить?

Я любопытствовала чисто автоматически, потому что полностью доверяла Ноксу и была согласна на любой кипиш, кроме тюрьмы, каторги и виселицы!

Он ответил с улыбкой:

— В Ландренские трущобы. Разоблачайтесь, ваша светлость!

Ишь каков! Я отвернулась, пряча усмешку, и подставила ему пуговички на спине. Пальцы Нокса — лёгкие, сильные и ловкие — запрыгали по крючкам, даря свободу телу. Я выдохнула и снова вздохнула полной грудью, пожаловалась:

— Как бы избавиться от корсета, было бы чудесно!

— Женщины всегда носили, носят и всегда будут носить корсет!

— А вот и нет, — я мимолётно обернулась и показала ему язык. — В моё время женщины носят лифчики! Или не носят вообще ничего!

— Как?!

Нокс выглядел шокированным. Я только усмехнулась. Придёт время, и я покажу — как это, ходить в платье без корсета, лифчика, вообще ничего! И трусы…Трусы вместо жутких бабушкиных панталончиков с разрезом на попе!

— Нокс, вы смотрите или помогаете? — спросила игриво. Он опомнился, потянул моё платье вниз, снимая, и пробурчал:

— Очень трудно просто помогать и не смотреть… Антонина, у вас в вашем мире специально обучают искусству соблазнения?

— Что за глупости вы говорите, Фелтон, — фыркнула я. — Просто вы такой… такой…

— Какой?

— Молчите лучше.

Я освободилась от платья и повернулась. Нокс растянул у пола подол нового платья в цветочки, я вступила в него, и мой новый горничный поднял лиф, растянув рукава. Когда платье уже сидело на мне, как влитое, Нокс без лишних разговоров снова развернул меня спиной и пробормотал:

— Вы, Антонина, напоминаете мне падших женщин, но не в том смысле, что вы сами падшая…

— Вы с ума сошли?

— Поймите меня правильно! Я ни в коем случае не хочу оскорбить вас!

— Просто скажите то, что вы думаете…

Он снова повернул меня лицом, и я попала в плен его глаз — тёмных, искристых. Нокс покачал головой, облобызав взглядом моё лицо, сказал:

— Я люблю вас, Антонина.

А я что… Я растаяла мгновенно, забыв, что минуту назад он назвал меня падшей…

— Нокс… Прекратите, немедленно! Сейчас стемнеет, а вы хотели куда-то идти!

Я говорила что-то, даже не сознавая, что говорю, чтобы отвлечь его и не допустить превращения ласкового вечера в страстную ночь. Ведь у нас ещё запланирована прогулка по трущобам, а это не увеселительное времяпровождение! Это для дела, моего дела! Мне нужны доказательства моей невиновности!

Поцелуй закрыл мне рот на несколько секунд, а потом Нокс меня отпустил и сказал мстительно:

— А теперь, леди, отвернитесь, чтобы я смог переодеться.

— Фигушки вам, лорд МакТавиш, — фыркнула я. — Я буду смотреть, и не дай бог вам скрыть какую-нибудь деталь гардероба!

— Леди Маргарет! — изумился он, а я поправила:

— Леди Антонина!

Он даже поперхнулся, а потом рассмеялся:

— Леди из какого рода?

— Фу на вас, Нокс. Пошли уже.

Я поправила складки платья на поясе и глянула на него со смехом. Нокс покрутил головой, обиженный:

— Нет, вы правда? Правда вот так ко мне относитесь?

— Нокс! Не время и не место любезничать!

Он отвернулся, снимая килт, и пробормотал:

— Вы какая-то неправильная леди.

Правильная или неправильная, но переоделись мы быстро. Нокс стоял, поправляя шейный платок перед зеркалом, а я озабоченным голосом спросила:

— Нас не заметят? Мало ли, донесут в полицию…

— Никаких рисков, Антонина. Сюда вошли печальная графиня в траурной вуали и капитан Кортландского Королевского полка, а выйдут лакей и горничная.

Он усмехнулся и подал мне руку калачиком:

— Прошу, мисс, удостойте меня чести сопроводить вас.

Я натянула белые лайковые перчатки и взялась за его локоть:

— Что ж, раз вы уверены… Пойдёмте.

— Мы выйдем из задних дверей. А потом, на улице и в тех местах, куда мы направимся, очень прошу вас, Антонина: молчите. Иначе вы можете выдать себя и свою личность одним неосторожным словом.

— Я буду нема, как рыба, — пообещала, поправив шляпку на волосах.

Мы вышли из номера и быстрым шагом направились в конец коридора, в сторону, противоположную той, откуда пришли. Видимо, Нокс уже бывал тут и не раз, потому что уверенно открыл одну дверь, вторую, пропустил меня на тёмную, едва освещённую лестницу и шепнул на ухо:

— Осторожно, тут крутые ступеньки.

Это я уже почувствовала на своих ногах. Крутые, да, и неудобные к тому же. Но Нокс крепко держал меня, пока я спускалась, нащупывая следующую ступеньку и пытаясь угадать, на какой высоте она будет. Вроде бы лучшая гостиница в городе, так почему для персонала не сделать нормальную лестницу? Ещё и духота… Вентиляция тут явно не предусмотрена. Ну ничего, сейчас на улицу выйдем, станет свежее.

Однако, когда мы оказались на слабо освещённом заднем дворе отеля, я чуть было не откинула копыта от запаха сточных вод. Прижав пальцы к носу, вдохнула слабый аромат кожи и пробормотала:

— Тут всегда так пахнет?

— Простите, Антонина, это естественный запах города.

— А что естественно, то не безобразно? — подколола я Нокса. Он покачал головой:

— Поторопимся, нужно зайти в пару мест.

— Каких?

Мы выбрались с заднего двора гостиницы на оживлённую улицу. Нокс придержал меня на месте, и мимо промчалась закрытая карета, под которую я чуть не попала. Потом повёл меня дальше вдоль домов, рассказывая:

— В Ландрене у меня есть целая сеть агентуры, которую я использую, чтобы добывать информацию. Мальчишка из гостиницы, посыльные, горничные, беспризорники и нищие.

— Я знаю, кого вы мне напоминаете! — воскликнула я. — Я всё думала, думала… И поняла. Вы Шерлок Холмс!

— Не имею чести знать этого джентльмена, — удивлённо ответил Нокс. — Чем он знаменит?

— Он раскрывал преступления, часто даже не выходя из своей квартиры! И у него была сеть агентов из тех же беспризорных и посыльных!

— И какой же метод он использовал в своей детективной работе?

Я фыркнула, прикрыла рот рукой, избегая осуждающих взглядов со стороны, и ответила тихо:

— Дедуктивный метод.

— О, это мой любимый метод, — обрадовался Нокс. — И какие же дела он раскрыл?

— Вы серьёзно хотите, чтобы я пересказала вам содержание всех книг?!

— Так это книжный герой, — разочарованно протянул он. — Я думал, настоящий…

Мы свернули с улицы в подворотню, и мне стало не по себе. Тут фонарей не было, свет давали только маленькие окошки домов. К запаху нечистот прибавился запах жирной еды и протухшей рыбы. Я пожаловалась:

— Я сейчас в обморок упаду.

— Не падайте! — строго предупредил меня Нокс. — Я силён, но носить вас по городу не смогу!

— Ладно, давайте тогда побыстрее. Воняет тут не по-детски!

— Дышите ртом, Антонина, тогда запахи почти не чувствуются.

Хороша же я буду с раскрытым ртом! Подумала и махнула рукой: какая разница, перед кем тут красоваться? Последовала совету, и действительно стало легче дышать. А Нокс потянул меня куда-то вбок. Мы протиснулись под небольшую арку, и он постучал кулаком в низенькую дверь, спрятанную под шаткой деревянной лестницей. Оттуда послышались шаркающие шаги, низкий хриплый голос спросил:

— Какого чёрта надо?

— Соблаговолите пригласить мистера Картуза, — ответил Нокс вежливо. За дверью помолчали, потом подошвы снова зашаркали, удаляясь.

— Кто такой мистер Картуз? — шёпотом удивилась я.

— Это один из моих лучших агентов, — шёпотом же удовлетворил моё любопытство Нокс. — Я поручил ему выследить Фалкинса.

— Интересно, когда вы успели? Вы же всё время были в поместье!

— Антонина, — укорил меня Нокс, — конечно же, с помощью телеграфита!

— С помощью телеграфа, вы хотели сказать?

— Телеграфит — это камень, который позволяет общаться на расстоянии. Вам ещё многое предстоит изучить о нашем мире.

Дверь неожиданно открылась вовнутрь, и в щели показалось чумазое круглое лицо мальчишки лет двенадцати. Оно было усыпано веснушками, а рыжие волосы выбивались из-под засаленного картуза. Понятно, откуда кликуха!

— Добрый вечер, сэр, — с кивком сказал Нокс. — У вас есть новости для меня?

— Да, сэр! Субъект в Ландрене, парни следят за ним.

— Ломбарды?

— Обошёл три, задержался в последнем, том, что на Батчер-стрит. Думаю, туда понесёт ворованное.

— Благодарю вас, сэр.

Нокс сунул мальчишке несколько монет и сказал, понизив голос:

— Можете мне понадобиться, держитесь наготове завтра в полдень близ Честертон-сквера. Возьмите самых ловких парней.

— Без проблем, сэр!

Мистер Картуз скрылся за дверью, а я спросила:

— Нокс, субъект — это Фалкинс?

— Он, родимый. Мы возьмём его при сбыте краденых драгоценностей.

— И артефактов? В ломбарде принимают артефакты?

— Он их не брал.

— Откуда вы знаете?

Нокс потянул меня за руку прочь из подворотни, объясняя вполголоса:

— Коллекция Монтегю была слишком приметной. Редкие камни, их даже в Ландрене не сбыть. Фалкинс не дурак, за границу вряд ли смог бы выехать…

— Тогда где же артефакты?

— У хозяйки.

— Она сама у себя украла?

— Не украла, а прихватила, покидая дом.

Я покрутила головой, хмурясь. Нет, дедукцией такого не надумать. Нокс не договаривает. И пристала к нему:

— Немедленно расскажите мне, как вы это всё узнали!