Глава 17. Триумф инспектора Уильямса

Он улыбнулся так, что я сразу почувствовала себя дурой. Мягко положил ладонь мне на руку и сказал:

— Я не стану раскрывать вам все мои секреты. Но это, так и быть, расскажу.

Мы углубились в трущобы, выбирая дорогу, чтобы не попасть обувью в ручьи не слишком чистой воды, стекающей по улице. Нокс поддерживал меня, когда приходилось прыгать, а мне почему-то подумалось, что вот эта жизнь гораздо привычнее, чем степенное существование в графском поместье.

— Позавчера утром, прогуливая Клауса, я заметил, что он рвётся куда-то. Оказалось, что за оградой поместья прогуливалась дама. Пёс бросился к ней, но дама закричала и потребовала немедленно убрать его. Клаус очень огорчился. Было видно, что он знает эту особу и очень любит.

— Боже! — воскликнула я. — Это наверняка было моё тело!

— Я понял это. Не сразу, но понял. Раз есть тело, значит, в нём должна быть душа Маргарет Берти.

— И что же вы сделали?!

— Я приставил к слежке за мисс Лавинией Мелроуз одного из своих агентов в Уирче.

— Вы за ней следили… — протянула я. — Ничего себе! И?

— Мне доложили вчера, что артефакты у неё.

— Откуда известно, что именно те, которые были в доме?

— Реестр, моя милая леди, — рассмеялся Нокс. — Я позаимствовал в кабинете графа реестр артефактов. Почти все совпали.

Я остановилась, потёрла лоб. Артефакты… Камни, которые могут убить или вылечить, могут связать с человеком на другом конце страны, могут утешить или разозлить. Она не взяла драгоценности, но взяла артефакты. А магу не заплатила. Я видела это в каком-то чудном видении. Или это был сон?

Поведала об этом Ноксу. Он нахмурился, медленно сказал:

— Нет, не думаю, что это сон. Возможно, у тела с душой ещё осталась слабая связь, поэтому вы и слышите обрывки разговоров Маргарет. Значит, она не рассчиталась с Черенсфилдом… Это может быть нам на руку!

— Вы его схватите? Пригрозите? Или подкупите?

— Если можно решить вопрос без насилия — это лучший вариант для нас, Антонина.

Из самых трущобных трущоб мы выбрались на улицу, где было посвежее. Фонари горели и коптили стекло, отбрасывая совсем маленькие круги света, поэтому я придвинулась ближе к Ноксу, пытаясь разглядеть в черноте переулков и подворотен страшные морды или чудовищ, которые совершенно точно там таились. Однако Нокс шёл спокойно и почти безмятежно.

Неожиданно он остановился и увлёк меня в тень. Даже рот зажал, хотя я и не думала кричать — от страха голос пропал! Нокс шепнул на ухо:

— Ломбард! Смотрите, вот ваш бывший дворецкий.

Я выглянула из-за его руки и увидела статного худощавого мужчину в клетчатом пальто, который уверенным шагом шёл, оглядываясь по сторонам к двери с вывеской «Ломбард». Натуральный хлыщ. И лицо такое — смазливое и противно-услужливое. Ну, в смысле, приятное во всех отношениях лицо человека, который готов на всё, лишь бы услужить.

— Что будем делать? — шёпотом спросила я. — Эх, жалко, что Клауса не взяли!

— Не думаю, что Клаус помог бы задержать его, — усмехнулся Нокс. — У этого пса начисто отсутствуют охранные качества.

— Это, между прочим, отличительная особенность его характера! — оскорбилась я. — Ой, он заходит! Пойдёмте!

— Спокойно, Антонина. Ждём констеблей и инспектора.

— А если он сейчас всё продаст и сбежит?

— Не успеет. Посмотрите вон туда.

Я проследила за жестом его руки и увидела праздно прогуливающегося джентльмена в сером костюме, помахивающего тросточкой. На лице у мужчины красовались шикарные усы, а на голове ловко сидела шляпа-котелок. Чуть поодаль вдоль стены, стараясь не попадать в свет фонаря, скользили два констебля в форме.

Ой не успеют… Не успеют! Фалкинс, убийца и вор, сбежит с драгоценностями! А даже если и без них, всё равно это очень плохо!

Чуть было не рванулась сама к проклятому ломбарду, но меня удержала твёрдая рука Нокса:

— Стойте смирно.

— Он уйдёт, я чувствую!

— От инспектора Уильямса так просто не уйдёшь, — сказал мой любимый тоном, исключающим всякие сомнения.

Инспектор Уильямс сделал знак констеблям и с лёгкостью взбежал по ступенькам, открыл дверь и вошёл внутрь. Нокс кивнул:

— Теперь и мы можем подойти поближе. Вы опознаете свои драгоценности?

— Как, если я их никогда не видела? Только реестр читала!

— Жаль. Тогда вспоминайте, что там было написано.

— Гагаты помню, — вздохнула, спеша за Ноксом. — Но они, наверное, идут как артефакты?

— Не факт! Разберёмся, Антонина, не беспокойтесь. Я вам скажу, когда говорить, а пока молчите!

Я послушно молчала, хотя это оказалось очень трудно. Внутри ломбарда было тепло и светло, но лишь на маленьком пятачке у стойки, за которой сидел старик в меховой жилетке поверх рубашки с невообразимо широкими рукавами, прихваченными на запястьях чёрными резинками. Перед стойкой стоял Фалкинс в массивных железных наручниках, его держал инспектор. Когда Нокс вошёл первым, Уильямс коснулся пальцами шляпы и воскликнул:

— МакТавиш! Ну, порадовали, порадовали! Сердечная благодарность вам от всего Айриш-Ярда за наводку на этого джентльмена!

— Так вы имели удовольствие его знать, Уильямс?

— О, за этим субъектом я лично гоняюсь уже три года! Позвольте представить, мошенник, брачный аферист и вор мистер Лесли Уайатт.

— Фалкинс, — выдохнула я. — Он ещё и убийца!

— Что ж, добавим к его делу ещё одно фальшивое имя, — учтиво поклонился инспектор, а Нокс легонько сжал мою руку. Я заткнулась, даже когда Уильямс спросил: — Мисс? Вы можете свидетельствовать против Уайатта?

— Мисс! — фыркнул бывший дворецкий Фалкинс. — Это же леди Берти, которая укокошила своего муженька, а потом инсценировала кражу собственных артефактов!

Я только глаза на него вытаращила. Нет, вы посмотрите, люди добрые! Рыльце в пушку, так он и других за собой тянет? Я даже кулаки уже сжала, чтобы наброситься на этого поганца, но Нокс спокойно ответил инспектору:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не слушайте его, он вам наплетёт.

— Да уж конечно, не собираюсь слушать его бредни! — фыркнул Уильямс. — Сержант! Уводите задержанного! А мы пока разберёмся с этими цацками.

И он указал на россыпь украшений из золота и серебра, на переливы жемчуга и обрамлённые драгоценным металлом камни. Я невольно подошла ближе и уставилась на всё это богатство. Что-то всколыхнулось в моём маленьком женском сердечке. Ведь всё это я могла бы носить, не будь графиня в трауре! А даже если и не носить — если продать всё это, можно полностью перестроить поместье! Можно улучшить приют для девочек! Можно… Да бог знает, что можно сделать с такими деньжищами! Одни гагаты вон… Восемьсот фунтов.

— Мои гагаты, — восторженно протянула руку к броши в виде змеиной головы и к браслету из двенадцати матовых бусин, перемежающихся такими же чёрными, но блестящими. — Нокс, только посмотрите, это же и вправду мои украшения!

Уильямс непонимающе уставился на меня, потом перевёл взгляд на Нокса. Тот улыбнулся, подняв руки в защитном жесте:

— Спокойно, друг мой, я всё вам объясню! Предлагаю устроиться в какой-нибудь местной забегаловке из тех, что поприличнее, и поговорить. А пока… Может ли леди Маргарет забрать свои драгоценности?

— Я, собственно, не могу ими распоряжаться… — пробормотал Уильямс, растерянно разводя руками. — Это же улики! Они должны храниться в сейфе Айриш-Ярда!

— Уильямс, вы же понимаете, что следствие может затянуться на несколько месяцев, а леди Маргарет должна располагать средствами! Войдите в её положение, Уильямс!

— Что ж… Думаю… Эти улики не будут слишком весомыми. В деле Уайатта достаточно доказательств, чтобы сослать его на каторгу пожизненно.

И инспектор сгрёб россыпь украшений обратно в бумажный пакет, прикрыл края и протянул Ноксу. Тот коснулся пальцами шляпы, кланяясь, и сказал бодро:

— Что ж, пойдёмте! У меня будет к вам ещё одна просьба, Уильямс.

Через два часа мы вернулись в гостиницу точно тем же способом, что и покинули её. Никто не обратил внимания на двух молодых людей в одежде прислуги с большим пакетом, перевязанным бечёвкой. Этот пакет Нокс нёс у груди, как самое драгоценное сокровище, и я прекрасно понимала его. Там на много тысяч фунтов цацек, как выразился инспектор Уильямс! Неужели Нокс будет хранить его под кроватью?

Незамеченные, мы проскользнули в комнату, и я привалилась спиной к двери, закрыв её:

— Боже, это было великолепно, Нокс! Вы так ловко поймали Фалкинса, что теперь я полностью доверяю вам в вопросе с магом!

— А до этого не доверяли? — он с усмешкой обернулся от картины, которая висела в гостиной.

— Доверяла, — ответила с некоторой заминкой. — Но не полностью.

— Хм, значит, я реабилитирован, — фыркнул он, откидывая картину в сторону. Под примитивным пейзажем оказался спрятанный сейф. Мода тут такая, что ли — сейфы прятать под картинами? Нокс покрутил круглую ручку несколько раз в разные стороны и открыл тяжёлую дверцу, сложил пакет внутрь и снова запер сейф. Потом подошёл ко мне: — Антонина, я предлагаю ложиться спать. Завтра у нас будет долгий и трудный день.

— Я очень боюсь, — призналась, страстно желая, чтобы он обнял меня и поцеловал. Но Нокс, видимо, был настроен слишком серьёзно, потому что поцеловал только мою руку и ответил:

— Бояться не следует, я вам клянусь, что всё получится. Но для этого нужно выспаться. Ваша спальня вон там.

— А вы?

— Я перекантуюсь в гостиной на диване.

— Зачем же кантоваться, я уверена, что кровать достаточно широкая…

— Миледи, — строго ответил Нокс, — умоляю, не искушайте меня! Возможно, завтра мне придётся бежать, стрелять, драться…

— С магом?! — ужаснулась я.

— Возможно, — повторил он. — Давайте спать.

Я смирилась. Ну и пусть. Хочет он спать раздельно — бог с ним. В любом случае, я благодарна Ноксу уже за то, что он помог мне найти драгоценности и поможет доказать мою невиновность. И не намерена вешаться ему на шею, если он сам не хочет меня.

— Как скажете, — вздёрнув нос, я обошла Нокса и направилась к двери, ведущей в спальню. — Разбудите меня заранее, чтобы я успела одеться.

Закрыв за собой обе узкие створки, вздохнула. Ладно, моё сердце сгорит от любви. А я останусь живой и здоровой. Пусть без сердца, зато живой. И выспавшейся. Нокс же пусть катится на все четыре стороны. В конце концов, у него карьера частного детектива и весьма насыщенная жизнь!

С трудом, изворачиваясь и пыхтя, я расстегнула пуговицы платья, стащила его и бросила на кресло. В спальне было холодно, и я нырнула под одеяло, трясясь всем телом. Ненавижу эту эпоху, когда невозможно согреться по-человечески! И моя грелка во весь рост меня бросила на произвол судьбы… Я стиснула зубы, чтобы они не стучали от озноба, и закрыла глаза. Когда всё закончится, приедет изобретатель паровой машины, у меня будет электричество и отопление. Мне больше никогда не будет холодно.

Дверь скрипнула, и я, вздрогнув, открыла глаза. В темноте комнаты заплясал крохотный огонёк свечи. Я выдохнула:

— Нокс, вы напугали меня.

— Я принёс вам грелку, Антонина.

— Вы очень любезны, — буркнула, всё ещё обиженная. Нокс приподнял одеяло и сунул что-то горячее мне в ноги. Блаженное тепло обняло лодыжки, поднялось выше, к бёдрам, и я простонала: — Боже, как хорошо…

Нокс присел рядом, наклонился и сказал тихо:

— Я не смог уснуть, зная, что вы рядом. Позвольте мне согреть вас.

Торжество! Я выиграла! Ура!

— Позволяю, — ответила важно и притянула его к себе, пока губы не сомкнулись на его губах.

Утро наступило слишком быстро. Я открыла глаза, потянулась и обнаружила рядом Нокса. Он спал, смешно раскрыв рот. Даже не храпел — какой золотой мужчина!

Аккуратно придвинувшись к нему, я снова закрыла глаза, но сон не вернулся. Сегодня всё решится, сегодня день моего освобождения от позорной шкуры графини-убийцы! Хоть бы маг не заупрямился… Хоть бы его не убили! Если такое произойдёт, я умру от отчаянья, и даже Нокс не поможет. Этой ночью он сделал всё, чтобы доказать мне свою любовь, но я боялась. Ведь есть одна заковыка во всей этой истории.

Нокс полюбил тело графини, её лицо и её стать. Как он отнесётся к полноватой девушке с короткими светлыми волосами и безо всякой грации?

Всё во мне сжалось. Какая жуткая ирония судьбы! Быть заброшенной в другой мир, в чужое время и чужое тело, и именно здесь найти любовь всей своей жизни!

Завыть бы на луну, да я не волк.

Надо вставать и одеваться. Надо выпить кофе или чаю. Надо подготовиться к возвращению.

Если маг сможет совершить обратную замену тел, он сможет и отправить меня обратно в мой мир. Я отдам ему все свои драгоценности, чтобы попасть домой. Всё равно здесь мне ничего не светит ни с Ноксом, ни в роли благотворительницы. Графиня хотя бы была попечительницей, а кто такая Тося Семёнова?

— Нокс, — шёпотом позвала я и дунула на его лицо, чтобы разбудить. — Но-окс… Пора вставать!

— Ещё слишком рано, — пробормотал он.

— Не рано! Я хочу есть и пить! Я хочу в туалет…

— Антонина… Вы прекрасны и невыносимы!

Нокс повернулся ко мне и сонно чмокнул в нос. Потом с лёгким рывком сел и сладко потянулся — с хрустом в плечах и длинным зевком. А я умилилась, глядя на него. Быть может, это наше последнее утро… Это наша последняя ночь любви. Я запомню Нокса таким, какой он сейчас, — домашним и добрым, выспавшимся и сильным. Похожим на дикого, приручённого мною кота.

— Я распоряжусь насчёт завтрака, а вы пока освежитесь.

Он встал с кровати и ногой выдвинул из-под неё изящный фарфоровый горшок с крышкой. Я со стоном упала обратно на подушки:

— О нет, это какой-то кошмар! Это никогда не закончится!

— Закончится, я обещаю вам, — со смехом Нокс подобрал с пола рубашку и штаны, быстро оделся и вышел в гостиную.

Что ж поделать… Придётся пользоваться горшком, как в поместье. Но честное слово, слово Тоси Семёновой, после сегодняшнего дня — больше никогда! Никогда в жизни! Только нормальный человеческий, цивилизованный туалет!

Позавтракав, мы с Ноксом снова сбежали из гостиницы через заднюю лестницу для прислуги. На этот раз путь наш лежал не в трущобы, а в респектабельную часть города. День выдался хмурым и облачным, и мне было не по себе. Проще надеяться на лучшее, когда ярко светит солнце. Как Нокс планирует поймать мага? Ничего не говорит, только молчит загадочно…

Мы медленно шли по широкой улице, фланируя между других прохожих. Мой кавалер галантно приветствовал дам, а я молча улыбалась, надеясь на то, что не встречу никого, кто знает графиню Берти в лицо. Впереди, в перспективе бульвара я видела гигантскую башню с часами и узнавала её. Биг-Бен… Дойдём ли мы до символа Англии, то есть, Англикерии? Или свернём в парк, как Нокс сказал вчера?

— Монетку, сэр! — потребовал откуда-то сбоку звонкий детский голос. Я скосила глаза и усмехнулась. Вчерашний оборванец всё в том же засаленном картузе стоял с протянутой ладошкой. Нокс сказал с улыбкой:

— Мистер Картуз, рад, что вы смогли освободиться от других дел.

— Работать с вами — одно удовольствие, сэр, — ответил хитро мальчик. Нокс вытащил деньги и сунул ему. Я заметила между монетами маленький круглый камешек и удивилась. Услышала:

— Поисковик заряжен на мага, который должен быть в парке в полдень. Найдите его и отвлеките, пока мы не подойдём.

— Будет сделано, сэр!

Мальчик козырнул и исчез за ближайшей скамейкой.

Нокс повернулся ко мне и сказал:

— Совсем скоро всё решится, Антонина. Не бойтесь, это будет быстро, и вы даже не успеете испугаться. А пока ведите себя как можно естественнее!

— Я уже боюсь, Нокс, вы даже не представляете как!

— Вы под моей защитой, вам ничего не угрожает.

Хотелось бы верить, мой Нокс, мой любимый, мужчина моей мечты! Я взглянула в его тёмные глаза и решила: несмотря ни на что, я буду верить. Потому что Нокс — единственный, кому я могу верить и вверить саму себя.

Парк оказался весьма симпатичным местом. Кроме леди и джентльменов, по чистеньким широким аллеям гуляли бонны с маленькими опрятными детьми, одетыми в коротенькие платьица и чулки. Некоторые няньки толкали перед собой смешные коляски с огромными колёсами, в которых сидели толстые младенцы в кружевах. Мы же не гуляли. Мы медленно, но целенаправленно шли к памятнику какого-то короля на коне, стоявшему в центре парка. Все дорожки вели к нему. То там, то тут я замечала маленьких оборванцев, которые мелькали между возмущённых подобной наглостью горожан. И оглядывалась на них, хотя меня и просили вести себя естественно.

А потом всё случилось очень быстро. Я даже не поняла, как. Просто мы подошли к мужчине со спины, и Нокс отстранил меня, удержал на месте. Мальчишки дёргали незнакомца за рукав, словно избрали жертвой:

— Сэр, монетку, сэр!

— Не пожалейте, сэр!

— На хлебушек, прошу вас!

— Сэр, маленькую монетку!

Мужчина терпел, отказываясь, ворчал, а потом вскинул трость:

— А ну прочь, банда малолетних каторжан! Сейчас констебля позову!

Нокс ловко накинул на его запястье наручник и защёлкнул его, сказал внушительно:

— Бенджамен Черенсфилд, вы арестованы за незаконное применение запретных магических ритуалов!

— Что-о-о? — грозно протянул тот и обернулся, дёрнул рукой, попытался снять наручник, но вторая часть кандалов защёлкнулась на другом запястье, и Нокс тихо предупредил:

— Не пытайтесь бежать, вас схватят! Мы можем решить всё миром, если согласитесь сотрудничать.

Я увидела на себе пронзительный взгляд голубых глаз, увидела окладистую чёрную бороду и орлиный нос, узнала этот голос и чуть было не хлопнулась в обморок от волнения. Маг, который притянул нас с Клаусом сюда! Маг, сотрудничавший с графиней!

И он тоже меня узнал, посмотрел с ненавистью и процедил сквозь зубы:

— Чего вы от меня хотите?

Нокс вежливо ответил:

— Обратного переноса душ.

— Это сложная и опасная процедура! — маг даже сделал шаг назад. — К тому же… мне ещё не заплатили за первый перенос!

Я ощутила необходимость помочь Ноксу и сказала, подходя к ним поближе:

— Я заплачу за оба. Но вы должны отправить меня домой, в мой мир.

— Это невозможно, леди. У меня была только одна попытка, и она увенчалась успехом. Переносчик душ с вашей стороны разлетелся на мелкие осколки, когда вы оказались здесь.

— Как это? Почему? — растерялась я. Черенсфилд медлил с ответом, и Нокс ткнул его кулаком в бок:

— Отвечайте леди!

— Потому что вместо одной души притянулись две.

— Клаус, — пробормотала я. — Он оказался лишним…