Глава 9. Модернизация и адаптация

Высунувшись из коляски, я провожала взглядом саму себя — чуть глаза на дорогу не выкатились! Тося Семёнова стояла на пороге лавки и тоже смотрела на меня, улыбаясь. Моё тело было одето в платье, которое мне только что очень хотелось поносить, — тёмно-голубое с белыми кружевными рукавами и воротником. Светлые волосы вместо длинного хвоста собраны кверху и украшены маленькой шляпкой с роскошными мягкими перьями. А улыбка на том лице, которое я видела в зеркале всю свою жизнь, просто откровенно издевательская!

— Дрянь! — прошипела я, трясясь от ярости. — Сволочь! Тварина проклятая!

— Миледи, что случилось?! — ужаснулась Лили, схватив меня за руку. — Вы выпадете из экипажа, осторожнее!

— Не выпаду! — я вырвалась и откинулась на сиденье. Озноб от страха сменил дрожь гнева. Может быть, у этой гадины, которая отняла моё тело, засунув в своё, есть ещё какие-то планы, которых я не знаю? Умная и хитрая, она меня подставила под суд и наказание за своё преступление, но я же не дам отвести себя на казнь, как барашка на заклание!

Что, если графиня — настоящая графиня — каким-то образом нашла способ завладеть всеми богатствами после моей смерти, чтобы жить припеваючи? Избавилась от мужа, денежки и имения загребла себе, и всё, дело сделано!

Есть только одна маленькая нестыковочка.

Умирать за её проступок мне совсем не хочется.

Поэтому я буду не я, но найду способ всё вернуть, как было!

— Лили, вы знаете эту женщину? — спросила я нервно. Камеристка тоже выглянула из коляски, но моё тело уже скрылось в лавке.

— Какую женщину, миледи?

— Там стояла… Такая светленькая! Что это за лавка?

— Мясник, мистер Фраули, миледи. Очень хороший, и цены у него приятные. Мы закупаемся у него.

— Хорошо…

Я раздумывала быстро. Нужно будет зайти к этому мяснику и описать себя настоящую, чтобы он сказал имя, под которым теперь живёт графиня. Наверняка какое-то вымышленное, тут же нет паспортов и отпечатков пальцев! Можно делать всё, что пожелается!

Спокойно, Тося, спокойно!

Я сцепила пальцы так, что они побелели. Надо взять себя в руки и не наделать глупостей. Я же не дурочка из переулочка, я не стану сама бегать по лавкам. Пошлю Лили. Потом… Вечером. А пока…

— Тормозите! — крикнула кучеру и поморщилась. Нельзя забывать о визгливом голосе! — То есть, остановитесь у приюта.

Лошадь недовольно заржала, когда кучер натянул поводья, и я вынула билеты из портфельчика, отсчитала четыре по пятьдесят и протянула Лили:

— Идите к директрисе, отдайте ей деньги и возьмите расписку, а я подожду в экипаже.

Она кивнула, пряча банкноты под плащом, и сошла с качнувшейся коляски. Я глянула на сад. Девочек там не было, видимо, у них уже начались уроки. Бедные лапушки… Ничего, скоро их жизнь переменится к лучшему! Я обязательно прослежу, чтобы больше никто не крал деньги, пожертвованные детям. Впрочем, нет, красть всё равно будут, полностью воровство нельзя исключить, но я прослежу, чтобы крали чуть-чуть.

Со вздохом я скользнула взглядом по фасаду дома, по соседним постройкам. Камни — это так красиво… Поросшие мхом и оплетённые диким виноградом, они ещё прекраснее. Мне нравится их нарочитая грубость, за которой скрывается уют и мягкая мебель. Мне нравится их дикий холод, который хранит тепло каминов. Мне нравится неухоженный вид, который может отпугнуть снобов, но не обманет настоящего ценителя…

— Леди Берти!

Вздрогнув, я опустила взгляд на тротуар перед приютом. Молодой человек в необычном для джентльмена костюме — стильных брюках и свободном пиджаке, под которым красовалась застёгнутая на все пуговички голубая рубашка — снял с головы шляпу-котелок и поклонился, приподняв трость. Я смотрела на него с удивлением и некоторым страхом. Ведь он знает меня, а я его нет! Вдруг ляпну что-нибудь!

— Слушаю вас, — сказала осторожно. Мужчина с улыбкой ответил:

— Мы не были представлены друг другу, леди Берти, но я взял на себя смелость представиться самому. Николя дю Ларошсюрфо, художник. Я приехал в Англикерию на этюды, но, увидев вас, был сражён вашей красотой наповал!

Чего?

Он что, клеится ко мне?

Подняв брови, я вовремя вспомнила, что Тося Семёнова, к которой не клеятся парни на каждом шагу, сейчас покупает мясо в лавке мистера Фраули, а в коляске сидит графиня Маргарет Берти, и улыбнулась тоже:

— Так уж и красотой…

— Ваши глаза блестят краше чёрных бриллиантов в короне Её величества Элизабет, а ваши волосы напоминают цветом вороново крыло, когда птица летит под солнцем!

Обалдеть! Ну и комплименты!

Я зависла, а Николя продолжил:

— У меня одно лишь желание, когда я вижу вас, леди Берти: написать ваш портрет, и не один!

— Портрет? — пробормотала я, сражённая наповал этой настойчивостью. — Но я не знаю, уместно ли… Ведь мой супруг… Я в трауре!

— Траурный наряд необычайно идёт вам, леди Берти! Он выгодно оттеняет вашу белоснежную кожу! Ввиду таких обстоятельств я должен принести вам свои искренние соболезнования, но думаю, что написание портрета сможет хоть ненадолго отвлечь вас от вашего горя.

— Что ж… — я всё колебалась. А потом подумала: и хрен с ним! Пусть пишет портрет! Хоть какое-то развлечение… — Что ж, раз вы настаиваете… Приезжайте в Уирчистер завтра с утра, начнёте писать портрет.

— Премного вам благодарен, прекрасная леди Берти! — Николя снова поклонился, низко махнув котелком. — Клянусь, вы не пожалеете о своём решении, и ваш портрет будет украшать лучшие галереи мира!

— Посмотрим, посмотрим, — усмехнулась я. Художник понравился мне. Не то чтобы он был симпатичным или очень милым, но его настойчивость и изобретательность импонировали. К тому же портрет — это должно быть интересно: так я смогу увидеть своими глазами, как в эту эпоху занимались живописью. Так что завтра и увижу. И Клауса запечатлею, пусть тоже будет на портрете! Куда же я без Клауса?

— Миледи, можем ехать!

Весёлая, как птичка, Лили вспорхнула в коляску и тронула кучера по спине. Я наклонила голову, прощаясь с Николя, он тронул пальцами полу шляпы, провожая меня взглядом. А Лили сказала вполголоса:

— Это же художник из Хранцузии, миледи. Вы разве не знаете? Он не тот, кого принимают в приличных домах, миледи!

— Отчего же, Лили? — удивилась я. — Он вполне милый и хорошо воспитанный.

— Не знаю, пристойно ли будет говорить… — девушка замялась, и я поторопила её:

— Ну? Говорите!

— Ходили слухи, что он… Простите, конечно, миледи! Но он молится дьяволу и участвует в чёрных мессах!

— Глупости, Лили, это всё болтовня.

— Но, миледи, он хранцуз, а у них это всё частенько встречается!

— Доказательства какие-нибудь есть? Кто-то видел его своими глазами?

— Если кто и видел, то теперь точно рассказать ничего не сможет, — ответила она веско. — Но дыма без огня не бывает! Это точно!

Я покачала головой. Чёрные мессы, ага, два раза. Ладно, фигня. Пусть болтают, мне всё равно…

— А куда мы едем? — решила я замять тему и огляделась. Лили ответила:

— К модистке, миледи! Вы же сами выразили желание.

Эм-м… Я хотела праздника, а не к модистке! Но спорить не стала. К тому же, в любые времена обслуживающие женщину женщины были превосходным источником информации. Сплетен, да, но сплетни — тоже информация. Надо только уметь вычленить из пустого словоблудия важные сведенья.

Это я умею, это я могу.

Модистка мисс Клара Вайс жила в ателье недалеко от мэрии, рядом с которой располагался маленький парк, полицейский участок, банк и брадобрей, то есть, парикмахер. Такое выгодное расположение делало модистку очень занятой дамой, но, когда мы вошли в ателье, она тотчас оставила свои дела и поспешила нам навстречу со словами:

— Леди Берти, я польщена тем, что вы посетили моё скромное заведение! Не стоило беспокоиться, я бы приехала в поместье по первому зову!

— Спасибо, мисс Вайс, мне захотелось развеяться, — ответила я, оглядывая ателье, — к тому же, мы всё равно были в городе.

— Прошу вас, садитесь, вот сюда! Я велю сервировать чаю с пирожными, если пожелаете?

Я мысленно спросила у корсета, есть ли у нас место для пирожных. Корсет не возражал. Да и завтрак был уже давненько, пора и подкрепиться. Кивнув мисс Вайс по поводу пирожных, я аккуратно опустилась на крохотный, будто кукольный, диванчик, обитый золотистым тафтом. Модистка склонила голову к плечу:

— Что привело вас ко мне? Новое платье? По какому поводу?

Прежде чем я успела ответить, Лили важно заявила:

— Нужно платье на церемонию погребения господина графа.

— О, траурный муар! Разумеется, у меня есть! Я сделаю для вас самое красивое платье, леди Берти!

— Не сомневаюсь, — прервала её я. В голове крутилась мысль, и теперь я смогла её сформулировать: — Сегодня на улице я видела даму в таком платье, что мне сразу захотелось его для себя. Если я опишу его, вы сможете воспроизвести?

— Разумеется, миледи! — модистка аж воссияла и бросилась к манекенам, стоявшим в приёмной, принялась поворачивать их ко мне лицевой стороной: — Здесь есть что-либо подобное?

— Ну, так сразу я не скажу.

Вызвав в памяти образ моего тела в платье, я наморщила лоб и принялась рассказывать:

— Значит, платье было тёмно-голубого цвета, широкое, из блестящей ткани. Узкие рукава на три четверти, сверху немного расширенные, с такими… плечиками. Манжеты из белого кружева, ниспадающие на запястья. Такие… воздушные! И воротник тоже кружевной, пелеринкой. А в лифе вставка из серого материала, отороченного тесьмой, которая свёрнута розочками…

— Ни слова больше! — воскликнула модистка. — Я прекрасно знаю, о каком платье вы говорите! Я сшила его по заказу мисс Морайны Чёрной Ведьмы.

— Что, простите? — удивилась я. Модистка сделала круглые глаза и повторила:

— Мисс Морайна Блэквич. Она брала для племянницы.

— А, ну да, — пробормотала я. Как интересно! Графиня Берти племянница некой мисс Ведьмы?

— Если вы желаете точно такое же платье, я могу предложить его вам в варианте глубокого траура, миледи!

С воодушевлением она принесла от рабочего стола большой альбом и раскрыла его передо мной, широко расставив руки:

— Вот, смотрите, миледи, это эскиз! Если вам нравится, я могу сделать его из чёрного бомбазина, а лиф отделать крепом. Также у меня есть великолепные чёрные кружева из Хранцузии! Они будут прекрасно смотреться на манжетах, не хуже белых кружев из Венанзии!

— Да, это именно то платье, — согласилась я, пытаясь представить, как оно будет выглядеть в чёрном. Лиф с розочками… Мне была несколько неприятна мысль, что моё платье окажется идентичным платью той, другой женщины. — А можно вместо розочек что-то другое?

— Миледи, для вас я сделаю прелестную отделку волнами, если пожелаете!

— Пусть будет волнами, — согласилась я, пока мои мысли были заняты мисс Морайной Блэквич. Обязательно нужно побывать в гостях у этой дамы! А может, даже пригласить в Уирчистер-холл. Спрошу у Лили. Она должна знать всё.

Мы вышли из ателье модистки примерно через час. Пирожные с чаем отлично улеглись в пустой желудок, и я чувствовала себя примерно так, как чувствуют победители параолимпиады: вроде и первое место, а не на настоящей олимпиаде.

Я напала на след графини, которая забрала моё тело.

Я выручила приют.

Я заказала себе платье к погребению моего любезного супруга.

Кто молодец? Я молодец!

Но…

Всегда есть маленькое «но», которое омрачает любые достижения.

Я всё ещё под подозрением и в чужом теле…

Но, клянусь, я всё исправлю. Я сниму подозрения с графини, я верну себе своё тело и вместе с Клаусом вернусь домой.

А пока буду жить так, как мне интересно и полезно для окружающих.

Начала я сразу по приезду в поместье. Так уж сложилось, что коляска растрясла чай с пирожными, и мне очень сильно захотелось писать. Я спросила у Лили:

— А где у нас тут туалет?

Спросила с таким независим тоном, что камеристка даже не подумала удивиться, а просто указала на крохотную построечку в самом углу парка. Она едва виднелась из-за оранжереи, и я прищурилась:

— Это тут граф и графиня справляют нужду?

— Да, когда находятся в саду, — вежливо ответила Лили, но её голос заставил меня обернуться. Она покраснела и смутилась. С чего бы? Ведь я не спросила ничего крамольного! Поэтому сказала ей с напором:

— И что, это всё? Есть в доме туалет? Или только ночной горшок?

— Миледи, поместье не оборудовано клозетами, — смутилась Лили ещё больше. — Ваш покойный супруг не желал нововведений, он был против проведения сюда даже водопровода!

— Вот как, — пробормотала я. — Что же, теперь его нет, а я не против. К кому мне обратиться?

— Думаю, это вопрос, который должен решить мистер Нокс.

— Ладно. Пошли, я посмотрю, что у нас за туалет.

Мы двинулись по тропинке в дальний угол, к построечке, которая пахла всё сильнее по мере приближения. Мне совсем не хотелось открывать дверцу, потому что я боялась упасть в обморок от ароматов, но я вовремя вспомнила о флакончике с концентрированным кошачьим туалетом, которым меня бы реанимировала Лили, и мужественным движением потянула на себя деревянную дверь.

Ы.

Закрыла.

Нет, тут уж я точно никакую нужду справлять не стану! Я задохнусь раньше, чем успею что-нибудь сделать в эту дыру!

Деревенские туалеты пахнут лучше, чем этот кошмар!

— Лили, что это? Как можно было позволить такую вонь?!

— Раньше вы не жаловались, миледи, — растерянно протянула камеристка. — Да и не слишком тут… пахнет.

Я только глаза закатила. Развернулась и пошла к дому. Нет, серьёзно? Ужас просто… Но зато теперь я знаю, с чего начинать модернизацию.

Клаус встретил меня с обидой. Он дулся, не подскочив и не прыгнув на меня, впрочем, это не мешало ему следовать за мной по пятам. Поскольку настало время обеда, который подали в столовой, Клаус надеялся, что получит кусочек-другой. Но сначала я, преодолев внутреннее предубеждение, сходила на горшок в спальне и спустилась в столовую, где уже ждала Лили перед накрытым столом. Я спросила, садясь:

— Есть в поместье человек, который… ну, занимается различным ремонтом? Кто умеет делать разные вещи?

— Я не знаю дворовых слуг, — с достоинством ответила Лили. — Спросите у дворецкого.

— Мистер Нокс! — позвала я, повысив голос. — Будьте добры подойти!

— Слушаю вас, миледи, — он подошёл с почтительным поклоном, но глаза блеснули, как всегда, иронично. Я решила пока не обращать на это внимания и повторила свой вопрос. Нокс подтвердил кивком: — Да, Энтони Белл занимается починкой в поместье. Он неглупый и ловкий малый.

— Позовите его, пожалуйста, мне нужно, чтобы он сделал кое-что для меня.

— Сразу же после обеда позову, миледи.

— Что вы задумали, миледи? — с любопытством спросила Лили. Я загадочно поиграла бровями:

— Узнаете. Думаю, что и вам будет приятно!

И не просто приятно. Все тут с облегчением вздохнут, когда я установлю первый в этом мире пудр-клозет! В интернате мы сделали такие для дачного участка, который нам отдали в пользование. Ни тебе запаха, ни тебе безобразного вида, зато компост и прекрасные цветы! Главное — суметь всё объяснить этому Энтони Беллу, чтобы он смог соорудить подходящие ящики и стульчаки.

Когда большой и неловкий парень лет двадцати пяти вошёл в столовую и встал у дверей, не зная, куда деть руки, я попросила Лили:

— Принесите мне, пожалуйста, бумагу и перо. А вы, Энтони, подойдите ближе, не стесняйтесь!

— Что миледи угодно будет? — прогудел он в кулак, приблизившись к столу на почтительное расстояние. Лили положила передо мной лист бумаги и подала перо с чернильницей. Я несколькими быстрыми штрихами нарисовала короб, который должен был стать частью нового туалета. Потом пририсовала к нему крышку с вырезанной дырой.

— Понимаете, что это и для чего служит?

— Разрази меня гром, миледи… Ой, прошу прощения! Трон, что ли?

— Ага, почти, — рассмеялась я. — Трон задумчивости! Крышка должна быть на шарнирах, понятно? Короб тоже должен открываться сбоку. Для короба надо смастерить несколько ящиков, чтобы входили внутрь. Пока вы понимаете, чего я хочу?

— Так вроде ясно всё, — он пожал плечами.

— Таких нужно сделать как минимум две штуки. Поставить в саду и сколотить над ними отдельные домики. Для вентиляции под крышей нужны маленькие окошки, которые мы пока занавесим тканью изнутри. Когда всё будет готово?

Энтони почесал в затылке, забыв, что в руке у него котелок. Дико глянул на него, поворошил волосы другой пятернёй. Потом сказал задумчиво:

— Ежели прямо сейчас примусь за поиск подходящих досок… Ежели никто отвлекать не будет… Так завтра и закончу.

— Вперёд, мистер Белл. Если что-то непонятно, спросите у меня.

— Как будет угодно миледи, — он поклонился и протянул руку за бумагой. Потом с поклонами удалился, пятясь.

Лили настороженно приблизилась:

— Миледи, что же вы задумали? Ведь погребение господина графа ещё не состоялось, а вы уже всё решили переиначить? Разве траур не подразумевает пребывание в молитвах и плаче по усопшему?

— Я помолюсь о моём усопшем супруге вечером перед сном, — улыбнулась я ей и тут же согнала улыбку с лица: — А днём, если позволите, я буду заниматься другими делами в поместье. Да, кстати, о водопроводе! Найдите Нокса, мне нужно поговорить с ним об этом.