Глава 7

Утро я снова встретила с чашечкой кофе, сидя в милом и уютном ресторанчике при отеле. Моей мечтой было, чтобы это место привлекало не только путешественником и гостей столицы, но и просто постоянно живущих людей и оборотней, которые хотели бы приятно провести вечер за ужином. Эх, мечты — мечты.

Сальма забрала пустые тарелки. Я успела дойти только до стойки регистрации, как к нам уже спешил мальчишка. В сером костюмчике тройке из простой, но добротной ткани. Но не это привлекло мое внимание, а огромный букет мелких ирисов.

— Доброе утро. Где я могу найти госпожу Викторию Левец? — просиял мальчишка.

— Я здесь, — подняла ладонь, чтобы мальчик увидел меня. Он торжественно вручил мне букет.

— От кого цветы? — успела крикнуть в спину расторопному доставщику, потому как внутри не было записки.

— От тайного поклонника, — бодро отрапортовал мальчуган и, лихо развернувшись на пятках, резво выбежал на улицу.

— Госпожа Виктория, какие восхитительные цветы! От кого же они? Вы совсем не догадываетесь? — Сальма стояла неподалеку от меня с подносом посуды и сияла заинтересованной улыбкой. Лана тоже излучала любопытство.

Я же, поудобнее перехватив цветы, направилась на выход, так и не ответив девочкам. Я знала от кого они. От того, кто потоптался на моих чувствах, даже не поговорил со мной и думает, что спустя месяц может просто так слать мне подарки.

Я толкнула дверь ногой, выходя полубоком, букет был большим, но то с какой злостью я его перехватывала, видно было невооруженным взглядом. Я пошла на задний двор, чеканя шаг. Часть цветов начали падать по дороге. Нежные лепестки устилали мой путь. Возможно, эта нечаянная ковровая дорожка могла бы показаться очень романтичной, если бы дарителем не был негодяй, разбившей мне сердце.

Я не хотела видеть Раймонда и воспоминать о нем. Чувства, что разбередил этот чертов букет, были болезненными. Они впивались в мое сердце раскаленным жгутом и с любовью садиста выжигали там дыру. Я злилась, но не могла не ощутить одинокую слезу, что предательски скатилась из уголка глаза. Она прочертила соленую дорожку. Я снова, перехватив цветы и, уронив некоторые из них на землю, безжалостно прошла по ним. Освободившейся рукой вытерла влагу, что посмела без моего ведома открыть мои истинные чувства. Горькая усмешка исказила губы.

Я старалась не думать и не вспоминать, но благородное лицо Раймонда все равно возникало передо мной. Я снова тряхнула руками, роняя тонкие стебли. Следовало поскорее избавиться о напоминании о Раймонде. Я, наконец, достигла цели, обойдя отель с заднего хода, и остановилась перед контейнером с мусором. Досадливо простонала, ведь букет оттягивал руки, и поднять крышку я не могла. Только хотела бросить их на землю, чтобы, наконец, покончить с этим мрачным напоминанием прошлого, как рука, затянутая в черный дорогой костюм, помогла мне.

— Вы не любите ирисы? — последовал закономерный вопрос.

— Благодарю. Это мои любимые цветы, — не глядя, я высыпала цветы в контейнер и наблюдала, как водопад сиренево-белых соцветий падает на дно.

— Тогда что же могло вас заставить поступить с букетом подобным образом?

— Меня не устраивает даритель, — сухо проговорила я и дернулась от того, с какой силой Вильям Краспери закрыл контейнер. Еще бы немного и крышка просто оторвалась.

— Тогда вы поступили определенно верно. Надеюсь, что букет нежных роз сможет поднять вам настроение и позволит забыть о ненавистном любителе ир-рисов, — последнее он, кажется, прорычал. При этом делал это все улыбаясь, что не слишком вязалось с его злостью, мелькавшей в глазах.

Вильям протянул мне не менее впечатляющий букет душистых роз. Я бросила лишь быстрый взгляд на контейнер. Мне показалось или я услышала звериное рычание? Но убедиться в том, что это не слуховые галлюцинации, не успела. Меня тут же подхватили за локоть и повели в сторону отеля.

Мы шли по дорожке, усыпанной сиренево-белыми головками ирисов. И с каждым шагом отчего-то мужчина становился все более раздраженным. Я помалкивала, ведь совершенно не понимала для чего Вильям подарил мне розы.

— Лорд, не стоило дарить мне цветы.

— Отчего же? — не сразу ответил мне лорда Краспери, показалось, что он мыслями был не здесь.

— Вы так решили меня отблагодарить за показания? Но в них не было ничего сверхъестественного или важного, — повернула голову, стараясь уловить эмоции, проскальзывающие на породистом лице аристократа. Тот нахмурился.

— Вы думаете, что это моя благодарность и даже не допускаете мысли, что можете понравиться мне? — Вильям открыл передо мной дверь отеля.

— Как-то это внезапно… — слегка закашлялась я, не ожидая такой откровенности.

Мужчина лишь смерил меня странным, весьма откровенным и даже жадным взглядом. Я поспешила отвернуться.

Внутри нас встретила тишина. Сальма и Сиена замолчали на полуслове, округлив рты в немом «ох». Я закатила глаза на реакцию нашего маленького коллектива.

Я пригласила Вильяма присесть в зону отдыха, сама же скралась под молчаливое сопровождение девушек на кухне и попросила вазу.

Наша главная кухарка также застыла, а потом начала искать что-то подходящее. Пришлось даже выбирать. Ассортимент был разнообразным. От кастрюли до ведра.

— Откуда бы у нас взяться такой вазе! Это же целый… пук роз! — взмахивала руками дородная, но очень добрая, хотя местами и ворчливая Лида.

— Говоришь как о соломе, — хохотнула я.

— Ну а как же! Как можно тратить такие деньжищи на то, что через пару-тройку дней завянет.

Я лишь рассмеялась. Потом указав на кастрюлю, рассудив, что в ней букет не будет оскорблять тонкое эстетическое чувство благородного аристократа, попросила кухарку помочь мне.

Под ошалевшим взглядом Вильяма Лида громко со стуком опустила пятилитровую кастрюлю на массивную столешницу, чуть было не расплескав воду и, фыркнув на ужасное расточительство богатея, удалилась. Я же виновато пожала плечами и водрузила во вместительную хромированную посудину цветы.

— У вас нет… вазы? — прокашлялся глава тайной канцелярии.

— К сожалению, — я развела руками. — Я не думала, что когда-нибудь доведется получать такой огромный букет.

— Наверное, я должен радоваться этому факту.

— Наверное, — непринужденно пожала плечами. — Может, кофе?

— Не отказался бы.

Я распорядилась Сальме о двух чашечках крепкого напитка и пригласила Вильяма переместиться в зону ресторана. Там сейчас никого не было.

Сальма поставила перед нами чашки с дымящимся напитком. Я обхватила кружку руками, желая хоть чем-то их занять, потому что под пристальным взглядом главы тайной канцелярии было неуютно. Он же ощущал себя явно расслабленно. Однако, была одна странность. Вильям нет-нет, но водил носом, раздувая ноздри, отчего я чувствовала себя еще более странно. Я знала, что тем самым оборотень вдыхал мой запах, потому что Раймонд поступал точно так же. И как-то за три года я привыкла к нечеловеческим замашкам оборотня. Только если в том случае я знала, что Раймонду мой аромат, который ассоциировался с ирисами, нравился, то в случае с Вильямом я совершенно не была в этом уверена. Отсюда возникала неуверенность в себе и, как следствие, приходилось вспоминать как много геля для душа я использовала утром и приятно ли от меня пахнет.

Я первая решила нарушить неловкое молчание. Хотя было ли оно неловким? Судя по слегка довольному лицу Вильяма ему все нравилось. Просто сидеть и сверлить меня желтыми глазами ему явно доставляло удовольствие.

Я невзначай поправила белую блузку, в которую была одета и слегка одернула ее вниз, только почти сразу пожалела, взор Вильяма переместился ниже. Пришлось даже немного кашлянуть, чтобы мужчина посмотрел на меня.

— По какому поводу вы прибыли, лорд?

— А разве для того, чтобы просто выпить чашечку кофе с прекрасной женщиной нужен повод?

— Вы уходите от ответа, — вздохнула я. А еще, похоже, заигрываете, но я пока сделала вид, что ничего не замечаю.

— Я просто не хочу так сразу переходить к делу.

— Давайте все же ускорим этот момент. Потому что у меня тоже дела, — я сделала глоток кофе с молоком и слегка откинулась на спинку стула, принялась разглаживать руками невидимые складки на сиреневого цвета длинной юбке.

— Раз вы так просите… то я бы хотел просить вас оказать маленькую услугу следствию.

— И о чем же вы хотели попросить? — я заинтересованно подалась вперед.

— Вдаваться в подробности я не могу, но хотел бы, чтобы вы сообщали обо всех одиноких женщинах, что пожелает заселиться к вам, и будут вести подобным образом, как и леди Розали. Особенно, если время их заселения будет столь поздним, а перемены скажем… в финансовом плане столько стремительны.

— Хм…

— Я же в свою очередь обещаю вам помочь с привлечением новых постояльцев.

— Н-да? И каким же образом?

— Скажем так. Мне по силам прикрыть несколько гостиниц на месяц. Это уже увеличит вам поток постояльцев.

— Я хочу рекламу? — ну а что наглеть так наглеть.

— Не понял.

— Видите ли, но в столичной типографии огромные очереди, а в той, где я печатала буклеты ранее о нашем спа-отеле, полетел станок. Так вот, для первого раза пятьсот экземпляров будет достаточно.

— Для первого раза, — густая бровь главы тайной канцелярии заметно поднялась.

— Разумеется! Служить империи честь для меня, — просияла я улыбкой.

Вильям прищурился. А потом откинулся на спинку удобного, обшитого недорогим гобеленом, стула. Сложил руки на груди.

— И протекцию в гильдии столичных перевозок.

— Хм.

— Только замолвите словечко. А дальше я сама разберусь. Просто, когда я сама пыталась поговорить с главой меня, мягко сказать, даже не стали слушать.

— Мне кажется, я поторопился, — протянул Вильям и как-то по-новому посмотрел на меня.

— Отчего же. Я бы сказала вы припозднились с предложением, — невозмутимо парировала. Губы так и растягивались в белозубой улыбке, но я сдерживалась.

— Скромность не ваш конек.

— Ну что вы! Это мое второе имя, просто о нем я не всегда вспоминаю. Могу гарантировать со своей стороны, что буду бдеть очень пристально. И день и ночь.

— Только без чрезмерных усердий.

— Ну что вы! Я свою часть сделки буду выполнять очень добросовестно. И раз мы достигли взаимовыгодных отношений, то я предлагаю отпраздновать это! — я все же счастливо просияла.

— А мы уже достигли?

— Разумеется, я свои обязанности поняла предельно точно. Вы, думаю, тоже. Так что предлагаю закрепить нашу сделку обедом за счет заведения, конечно же, — я довольно хлопнула в ладоши, расплываясь в улыбке.

— Мне кажется, это будет самый дорогой обед в моей жизни, даже несмотря на то, что меня угощают.

— А вы не думайте об этом. Честное слово, иногда нужно просто отдохнуть от этого.

Я махнула рукой Сальме и та, подойдя к нам, приняла заказ.

***

Вильям Краспери

Уходить от Виктории было невероятно трудно. Мужчине пришлось буквально отрывать себя от настолько желанной женщины. Мог ли Вильям подумать, что с ним произойдет такое помутнение рассудка? Да ни в жизнь! Он чувствовал себя диким зверем: жадным, ненасытным, сумасшедшим. Совершенно потерял голову, а факт того, что в империи творится что-то непонятное. не добавляло ему спокойствия. Но главным врагом мужчины было зерно сомнения, посеянное Раймондом Блэкберри, бездна бы его попробовала!

Как глава тайной канцелярии Вильям не мог просто спустить на тормозах даже такой невероятный и невозможный случай, как создание искусственной связи, и обязан был отреагировать. И честно признаться, интуиция Вильяма просто шептала прислушаться к словам герцога.

И вот Вильям только совсем недавно радовался, что не встретил пару и что может трезво оценивать ситуацию, как все покатилось под откос. Страсти и лишние эмоции, что так мешали делу, завладели им. Но он соврет, если скажет, что Вика не понравилась ему с первого взгляда, с первого вдоха. Даже та короткая беседа много значила для мужчины, и он смог сделать свои выводы. Он охарактеризовал свою пару как сосредоточенную, рассудительную и сдержанную женщину.

Да Вильям даже не мог надеяться на то, что Луна одарит его своей милостью и подарит пару не из числа аристократок его круга. Потому что его-то как раз и не устроила бы глупая, поверхностная девица, полная красивых ужимок и желания только тратить его состояние. Ему же хотелось глубины, понимания в паре, чистого уважения, чтобы его женщина была для него опорой и поддержкой. О страсти он даже не думал, ведь связь одарит с лихвой притяжением и безумием.

Вильям четко понимал, что именно с разговора и стоило бы начать «знакомство» с Викторией, а не с заявления на нее собственных прав. К обладательнице стройной фигурки, с пышной грудью, пусть и обычными, но такими яркими голубыми глазами и длинными, пшеничного цвета волосам стоило присмотреться повнимательнее. Пока не позволять себе терять голову, не падать в омут страсти и притяжения. Сомнения ели мужчину, подтачивали его. Мелькнула даже мысль:

«Что, если меня тоже подцепили на крючок? Но тогда бы Вика была более настойчива, а не желала поскорее от него отвязаться. Наша же встреча была случайна…»

Это он понимал, хотя запах ирисов, смешанный с тонкой ноткой горной магнолии и, кажется, редким желтым пионом, не давал возможности кристально четко формулировать первоочередные задачи.

Аромат ирисов…

Мужчину только что пронзило осознание. А что, если тот… другой, которой подарил ей букет, тоже учуял в ней свою пару? Но почему тогда не обратил ее? Не поставил метку и вообще отпустил?

«Нет. Мне просто это кажется. Да и тот неизвестный наверняка просто знает, какие именно цветы она любит».

Мужчине пришлось мысленно выругаться, мозги совсем поплыли.

«А ведь стоило повнимательнее слушать его хитрую и сообразительную пару, мгновенно ориентирующуюся в текущей обстановке. Оставалось только удивляться ее прозорливости и смелости, с которой Виктория выторговывала у меня особые привилегии. Это было забавно с одной стороны и неожиданно с другой. Вряд ли бы я мог помыслить, что у меня кто-либо когда-либо будет так бесцеремонно вымогать привилегии. Но самое интересное, не для себя лично, а для… отеля, в котором она всего лишь наемный работник. Все это распаляло мой интерес к ней еще больше. Хотелось узнать, кого же мне даровала Луна. Сама Виктория не поняла еще, что мы связаны узами истинности, но невербальные знаки ее тела говорили, что моя близость тоже ее волнует. Но пока не так, как хотелось бы мне. Но это дело поправимое стоит только ее обратить».

Мысли об этом сразу же отозвались у Вильяма закономерными процессами в организме. Его волк утробно зарычал, желая увидеть свою волчицу. Ощутить азарт погони, показать ей первую охоту и первое единение после этого. Зверь требовал забрать и обратить. Но лорд Краспери приструнил волка, уговорил затаиться и ждать.

А пока что, мужчина мог только в мыслях представлять какой она может быть ласковой, теплой, невероятно желанной, отзывчиво льнувшей к нему. Стоило сфокусироваться и сосредоточиться на словах Вики, но как же это было трудно для него…

«Я сидел за столиком и грезил наяву как моя пара будет остро принимать мои ласки и также щедро отдавать всю себя без остатка мне. Как я буду покрывать все ее тело жадными поцелуями, дурея от ее ответной ласки и ее аромата, что станет еще более сложным. Мой волк завыл от тоски, зовя ту, что еще даже не зародилась в теле нашей пары. Я желал прижать эту невозможную женщину к себе и не отпускать. И только понимание, что я прежде всего человек, а не зверь, сдерживало меня от опрометчивого поступка».

Мужчина осознавал, что нужно изучить свою пару, завоевать ее, не отпугнуть, влюбить в себя, а только после того, как она добровольно согласится стать его и провести с ним всю жизнь, обратить ее.

«Я был согласен на все, покидая Вику. А еще понял, что мне до безумия нравится ее лицо не строгое, хмурое и сосредоточенное, а озаренное улыбкой, милыми ямочками на щеках и торжествующим, хитрым небесным блеском глаз. Мне нравилось наблюдать за тем, как шоколадный десерт оставляет крошечные следы на ее пухлых губках. Было ужасным испытанием видеть, как ее юркий язычок тут же слизывал их. Искушение чистой воды».

Мужчина решил прямиком отправиться в типографию, сжимая в руках образец буклета. А потом наведаться в гильдию перевозок.

Вильяму хотелось выполнить любые просьбы Виктории лично, не поручая их помощникам. Ведь стоило только представить, как довольна она будет, внутри него самого рождалось нечто теплое и нежное.

Только вместо выполнения первого пункта договоренности (вовсе не откровенного вымогательства), Вильям заехал в ближайшую фарфоровую студию. Он хотел, чтобы его цветы стояли в вазе, а не… в кастрюле.

«Страшно представить, куда она поставит следующие мои цветы. В ведро? В банку?»

А потому он сейчас, как заправский хозяин выбирал комплект из дорогих и изящных ваз с цветочной росписью.

Стоит ли говорить о том какими глазами его провожали торговки? Думать о том, что кто-то мог не узнать его, не стоило. А, значит, уже к вечеру невероятные слухи о том, что глава тайной канцелярии лично выбирал фарфор, станут известны многим, и эта незначительная ситуация начнет обсуждаться в столичных гостинных.

Мужчина нахмурился. Не любил он становиться центром слухов и сплетен. Его бы воля он бы у всех брал заявления о неразглашении.

Он старался с терпением относиться к женской натуре, требовавшей перемыть кости не только подругам, но и малознакомым женщинам. Дать оценку поведению, придумать то, чего еще нет. Мужчины его круга смотрели на это снисходительного. Чем же еще заниматься женщинам, если учебе в академии они предпочитали подыскивать выгодную партию для брака, а личному увлечению и самореализации в нем — трату денег своих мужчин: отцов, братьев, мужей или любовников.

Именно поэтому Вильям в некотором роде даже радовался, что близко знакомые ему леди точно не станут ему парой.

Опустив бумажные свертки в багажник и уже было сев за руль, взгляд Вильяма наткнулся на ювелирный салон. Ноги сами его понесли туда. Мужчина даже не стал останавливать себя. И вместо обычного пожелания подыскать что-нибудь и завернуть с собой, он сам придирчиво изучил весь ассортимент, чем довел милую девушку до белого каления, перебирая все украшения и представляя, как они будут смотреться на тонкой и изящной шейке Виктории.

Потом он понял, что браслет мог бы тоже дополнить потрясающую картину и украсить его женщину. Он снова начал перебирать ювелирные шедевры, но не видел ничего подходящего. Казалось, ничего громоздкое и слишком сверкающее его женщине просто не подойдет или же она примет гарнитур и просто уберет в шкатулку, где комплект из рубинового и бриллиантового совершенства покроется пылью. Потом мужчина осознал, что никаких рубинов он не желает видеть на своей женщине. Они просто ей не подойдут. И снова начал перебирать комплекты, только исключительно из сапфиров, что должны были оттенить ее голубые глаза. К чистейшей синеве, играющей гранями сапфировой капле на тонкой, почти невидимой цепочке Вильям выбрал аккуратный плетеный браслет с бриллиантами и сапфирами, словно каплями росы, рассыпанными на белом золоте листочков.

«И кольцо! Мне определенно нужно выбрать еще и кольцо!» — мужчина развернулся на пороге, практически покидая ювелирный, и обратно зашел в салон. У кого-то нервно дернулся глаз.