Глава 23

Стася КЛЫКИ! У меня клыки! Я в панике мечусь по спальне, пока Лёва с Агнессой пытаются осознать, что услышали. – Иди сюда, – устало вздыхает Лев. – НЕТ! Лёва… это… – почти плачу. – Сюда иди, – голос волка становится низким и угрожающим. Ого! А он может быть властным. Покорно топаю к нему. – Садись, – хлопает ладонью по постели рядом с собой. Плюхаюсь. Всхлипываю. – Покажи мне свои зубки, мышка, – требует, я покорно открываю рот. Но Лев вдруг впивается в мои губы. И языком шарит по моим зубам. От удовольствия я тут же забываю обо всем. Блин! С этой беременностью я становлюсь порочной и вечно голодной самкой. Сердце бешено колотится в груди. Между ног сладко тянет. Волк очень грубо целует, но мне нравится. Очень! – Ммм! – стону в губы своему вожаку. – Тшш, – он отрывается от меня, а мне хочется выть, – моя ненасытная самочка. Проводит большим пальцем по моим влажным губам. – Лёва… – тянусь к нему. – Смею напомнить, – вклинивается Агнесса, – что перед приемом Стасе лучше воздержаться от половых отношений хотя бы несколько часов. Я резко вспыхиваю. Боже… С этой меткой всё изменилось. Всю жизнь я жила, даже не мечтая, что смогу так сильно полюбить. – Пойдем, мышка. А после врача я тебя выебу прямо в машине, – он встает, протягивает мне руку. Между ног сильно спазмит, от грубостей, слетающих с губ оборотня, я очень возбудилась. Блин! – А как же клыки? – стону, пока мы едем в лифте на первый этаж. Я то и дело касаюсь их языком. – Ты не оборотень, я бы почувствовал. Причину появления клыков выясним у врача. Думаю, это тоже реакция на волка внутри тебя. – Типа, что я мясо вдруг полюбила? – бурчу. – Верно, моя мышка. Не бойся ничего, мы всё выясним. – А когда ты отвезешь меня к Пете? – напоминаю о своей просьбе. Вересов вздыхает. – Давай сначала разберемся с текущими вопросами, – отрезает, – потом я сопровожу тебя в тюрьму. – Гелла тоже всё еще там? – Нет. – Вы её выпустили? Тогда почему Яр всё еще так зол? – Она сошла с ума, Стась, – вздыхает оборотень. – Что… – замираю прямо посередине просторного первого этажа бизнес центра. Повсюду снуют люди. Кто-то недовольно косится, другие обходят. А у меня внутри всё холодеет. – Почему? Как? Из-за меня… – Ты воздействовала на её разум огромной мощью Ликары, – серьезно говорит Лев, – и её психика не выдержала. Но Гелла виновата сама. Когда мы поняли, в чём дело, то отвезли её в больницу. – В психушку… – меня начинает шатать. Что я наделала… – Я бы так не сказал. Там за ней следят те, кто понимает, что к чему. Место комфортное. Но Яр не простил, да. Молчу. Кажется, мне придется самой с этим разобраться. – И стая Яра очень важна для нашего единства, да? – спрашиваю, все-таки отлепив ноги от пола и следуя за волком. Лёва широко улыбается. – Что? – не понимаю. – Я рад, что ты наконец-то осознаешь себя частью стай. Важнейшей, ключевой. И, Стася, пожалуйста, не подвергай себя опасности почём зря. – Да я не… – Я видел твой взгляд, – хмурится оборотень, – ты что-то задумала. К Яру одна не ходи, он агрессивен и опасен. – Да не думала я… – бормочу. Блин! Он прям мысли мои считал. А ведь мы с Агнессой достигли определенных успехов в моём обучении. – Думала. Ты очень хорошая девочка, – он проводит костяшками пальцев по моей щеке, вызывая приятную дрожь, – и не можешь смириться с тем, что сделала. Но ты не виновата. Гелле мы запретили приходить. Она нарушила указ вожака и поплатилась за это. Молча гляжу в окно. Лёва прав. Сейчас мне нужно думать о малыше. Его безопасность – самое главное. Улыбаюсь. – Знаю. Но мне грустно, что сила навредила ей. Она всего лишь пришла поговорить, наверное, а я… – Так обычно и бывает. Не вини себя. К тому же Гелла ранила тебя. Думаешь, мы те царапины на твоей коже не заметили? Волк опускается к моей шее. За этот месяц следы пропали, конечно. Альфа мягко ведет по моей коже. А я урчать хочу. – Он меняет меня, Лёва, – тихо говорю, глядя в его желтые глаза, – это пугает. Мясо, клыки… я так оборотнем стану. – Не станешь. – Почему ты так уверен и спокоен? – У меня есть догадки, сладкая мышка. Поехали. До больницы доезжаем быстро, за полчаса. Огромный современный медицинский центр возвышается над окружающим его густым парком. Вокруг снуют люди в белых халатах. Пациенты гуляют по витиеватым, выложенным ровным светлым камнем, дорожкам. А я покорно топаю рядом с Лёвой. – С тобой спокойно, – вдруг говорю, стискивая огромную ладонь, – и мне кажется, что ты защитишь меня от чего угодно. – Мы защитим, – он обнимает меня, кладет тяжелую лапищу на плечо, – ничего не бойся, мышка. Минуем ресепшен, фамилия Вересова позволяет пройти без очереди. Улыбчивая медсестра усердно строит глазки моему альфе, но я расслаблена. Ведь знаю, что он любит только меня. – Проходите, Сергей Липатович сейчас подойдет, – она подмигивает Вересову. Бессмертная. – Мужчина? – хмыкаю. Рядом со мной растет грозовая туча. Лёва явно не очень хочет, чтобы другой мужик копался у меня между ног. Упс! Дверь распахивается и на пороге появляется, очевидно, мой гинеколог. Высоченный, ростом не меньше самого Вересова. Темные волосы прилизаны, профиль идеальный! Таращусь на оборотня. Врач кланяется моему альфе. – Мой вожак, – почтительно говорит. Лев хмыкает. – Привет, Серега, – затем растягивается в довольной улыбке. А я непонимающе смотрю то на одного, то на другого… Что это вообще такое? – Так и знал, что тебя подрядят, – усмехается Вересов, затем кладет ладонь на моё плечо, – моя королева, не бойся. Серега надежен, как швейцарские часы. – Еще надежнее, альфа, – теперь мужик кланяется мне. Хлопаю ресницами, пытаюсь осознать, что вообще такое вокруг творится. И снова начинаю хотеть есть. – НЕТ! – выпаливаю. – Гинеколог мужчина это уже слишком… не хочу! – Вам нечего бояться, – мягко произносит «шкаф» в белом халате, – с вами я лишь врач, а не мужчина. Таращусь на него, в гневе пучу глаза. – Нет, – говорю чётко и ясно, – я позволю себя осмотреть только женщине. Не знаю, почему так упираюсь, но мне неловко! Врач пристально глядит на меня. Лёва присаживается рядом со мной на корточки. – Милая, ты уверена? Он лучший в своём деле. – Пожалуйста, – шмыгаю носом, – Лёва. – Хорошо, моя королева. Серег, тащи помощницу. Слово Стаси закон. – Как скажете, альфа, – спокойно отвечает волк, затем набирает свою медсестру, – привет, зайдешь? Нужно провести осмотр. Конфиденциально. Жду. Затем смотрит на меня. – Ну, пока она заканчивает с делами, я заполню карточку. Он спрашивает меня о болезнях, цикле, всяких таких довольно нейтральных вещах. Я отвечаю. Лёва всё это время держит меня за руку. – Клыки, значит? – спрашивает Сергей Липатович. – Покажите, Стася. Я приоткрываю рот. Он осматривает мои зубы. – И мясо… в целом это норма для рядовой волчицы. Клыки у неё и свои есть. А для вас это просто шок, потому что… – Я здесь, Сереж, – к нам вплывает молодая волчица в белом халате, кокетливо улыбается волкам, – альфы. – Свет, проведи полный осмотр. Деликатно, пожалуйста, речь о наследнике моего альфы. – Как скажешь. Пройдемте, Стася. Ничего не бойтесь, вы в надёжных руках. Она быстро и ловко всё делает. Я даже не успеваю испугаться или занервничать. – Анализы я передам от вас лично в лабораторию. С телом матери всё в порядке, – говорит девушка, снимая перчатки. – Спасибо, Света. Она уходит. Врач смотрит на её записи. Хмурится. – Что такое? – осторожно спрашиваю. – Лучше дождаться анализов… – начинает. – Сережа, – рычит Лев, – ты это дело брось. Что там? – Мне нужны все показатели, чтобы составить полную картину. Но предварительно могу сказать, что волчонок развивается очень хорошо. Настолько, что даже я в шоке. – В смысле? Вы поэтому так брови хмурите? – накидываюсь на врача. – Напоминаю: я беременная и очень нервная! – Как хмурю? – он делает брови домиком. – ВОТ ТАК! – выпаливаю. – Тшш, моя пантера, не нервничай. Серег, заканчивай, – строго говорит Вересов. – В общем, развитие ребенка идет очень хорошо. И быстро. Обычно перестройка материнского тела происходит довольно долго, в конце второго триместра. Волчата в это время активно требуют мяса, порой крови. Матери становятся агрессивнее, чаще обращаются в волчью форму. У некоторых даже замечена смена меха. Это всё влияние маленького оборотня. – Но у меня срок всего месяц… – непонимающе блею. – В том и дело. Мощь оборотня, растущего внутри вас, Стася, превосходит все мыслимые нормы. И я хотел бы, чтобы вы подумали над тем, чтобы подпустить меня на осмотр в следующий раз. Ваш случай уникален. – Я подумаю. – Анализы будут сегодня вечером. Всё анонимно, как ты и просил, Лёва. Сестра Агнессы даст знать, что и как. – А что мне теперь делать? Я голодная, и у меня клыки растут, – почти хнычу, – того и гляди шерстью покроюсь и на луну завою. – Приспосабливаться, – говорит мне доктор, – человеку еще ни разу не удалось выносить волка. Обычно эти перемены убивают мать, поскольку организм человека очень слаб. Но судя по тому, как себя ведет ваше тело, Стася, оно отлично трансформируется под рождение оборотня. Так что, я думаю, мы станем свидетелями исторического события. Мы возвращаемся в машину. Мне снова страшно. Я чувствую себя самой одинокой. Ведь если что-то пойдет не так, никто не сможет мне помочь. Всхлипываю. – Ты чего, моя пантера? – мурчит Лёва, прижимает меня к себе. – Мне страшно. – Ничего не бойся. Мы с тобой. Сейчас вернемся, мы накормим вас мясом с кровью. Мне хочется испытывать отвращение. Но после слов о мясе голод усиливается. Мамочки! – Я ещё кое-что тебе обещал, моя ненасытная самочка, – голос волка срывается на рык, – и сейчас мы с тобой кое-куда заедем. – Куда? – веду рукой по сильной шее волка, прижимаюсь к нему всем телом. Мои инстинкты обостряются до предела. Тело пылает, требуя моего альфу. А лучше двух сразу! – Садись, – мужчина открывает мне дверь. Затем везет меня в какой-то переулок поблизости. Выключает мотор. – Снимай джинсы, Стася, – глаза волка вспыхивают жёлтым, – и иди ко мне. Стягиваю обтягивающие штанишки вместе с трусиками. – Да, детка, иди к своему альфе, – тянет меня на себя, усаживает сверху. Задирает футболку, расстегивает лифчик и впивается губами в соски. Обнимаю его, прижимаю к груди. Глажу почти лысую голову. Он такой горячий! Мой альфа! – Здесь никогда никого нет. Кричи, моя волчица, – рычит оборотень, – не сдерживай себя. Я знаю, какая ты голодная… – Лёва! – от его ласк меня трясёт, ощущения безумно острые, яркие. Каждое прикосновение Вересова пускает сильные импульсы по телу. Низ живота скручивает в мощных спазмах. Моё тело хочет этого оборотня… – Привстань, девочка… вот так… – он стягивает джинсы вместе с боксерами, сажает меня на член, – даааа… малышка, ты узенькая такая… сладкая моя… – ААА! – кричу, когда твердая плоть волка распахивает мои стеночки. Он жестко обхватывает мои бёдра, приподнимает, затем сажает. При этом продолжая кусать и сосать мою грудь. – АААХ! ЛЁВАААА! – кричу, чувствуя, как улетаю. По салону разносятся мокрые хлюпающие звуки. Я прыгаю на Льве, с силой прижимая к себе лицо оборотня. Его щетина царапает мою чувствительную кожу. Член таранит киску с диким, животным напором. Резко, быстро, очень глубоко. – АХ! ААА! ДАААА! – скулю, умираю в его сильных руках. – ЛЁВААА! Я ПОЧТИИИ! С воем кончаю, бешено сквиртуя. Мамочки! Как же круто! ОХ! – Да, детка… умница моя, – он кончает следом, – твоя киска ахуенная, Стася… – Лёва… – бормочу его имя, словно мантру. Так мы сидим несколько минут. Кажется, что время остановилось. Но вдруг… – РРААААР! Снаружи слышится низкий угрожающий рык. Оборотень! Гляжу в окно, сердце падает в пятки. Нашу машину со всех сторон обступают высокие, крупные волки. Их глаза горят алым. И жуткий оскал не обещает ничего хорошего…