Глава 12

Временами нам полезно думать о самых простых вещах, что не способны грузить голову. Дать мозгу отдохнуть от мыслей, что съедают изнутри, выжигая на душе дырки. И пепел тут точно станет символизировать наши воспоминания, потому что ничто не бывает вечным. Обрывки фраз, что заседают глубоко в сознании тоже исчезают, словно их никогда не было. И прошлое становится самым обычным прошлым. Время способно лечить, а именно притуплять ту самую боль, что скручивает внутри все чувства в тугой узел, и бьёт этим концом по сердцу, пока то и так изливает кровь по жилам. Я, словно мазохист, воспроизвожу в голове образы родных, даже сейчас, когда сижу в чужой машине, стряхиваю пепел сигареты в открытое окно. Наблюдаю краем глаза за девушкой, потому что она чем-то задевает мои мертвые струны души. Тянусь к ней, как ненормальный, вроде хочу отпустить, отшить, но и не могу, зная, что все равно я приду к ней. Найду её порог дома и вломлюсь. Испив её вкус раз, я не намерен отказываться теперь. Задумался над тем, что этот быстрый секс с ней лишил меня рассудка на мгновение. И я будто снова стал нормальным – самим собой, как прежде. Рита сидит, сжавшись в калачик, подтянула под себя ноги, с которых сняла балетки, смотрит в окно, но только не на меня. Обращаю внимание на растрёпанные волосы, она даже не пытается привести причёску в порядок. Интересная девушка, её не волнует свой собственный вид, как других кукол, не пытается сейчас использовать в своих целях нынешнюю ситуацию. И возможно этим она приманивает к себе, будто я и не нужен ей вовсе, и кажется так оно есть. Выбрасываю окурок в окно и закрываю его. Рита лишь косо взглянула и вновь отвернулась. – Тебе что-то не нравится?! – первым нарушаю тишину в машине, задавая чуть в грубой форме вопрос. Девушка спустила ноги, обернулась ко мне, сложив руки на груди, теперь её это тоже не волновало, что я снова смотрю вниз на них и ухмыляюсь. Не видел ее обнаженной, но представляю, как это будет смотреться моя рука поверх её холодного оттенка кожи. Фантазия не дура, быстро воплощает образы, в которых я играю главную роль, как и Ритка. – Конечно, не нравится, – отвечает и согласно кивает головой. В глазах спокойствие, только тело выдает бурю в ней, что пытается сдержать. Она заправляет локон за ухо, затем проводит пальцами по своим аккуратным губкам, будто специально манит мой взгляд к себе, к тем местам, которые я не против вновь испробовать. – Максим, по-твоему, я сейчас должна радоваться, что мы возвращаемся туда, куда я вообще не хотела идти изначально!? – Ритка срывается на крик, повышая тон голоса на последних словах. – Ну, теперь ты со мной возвращаешься, – спокойно отвечаю, жму плечами, и лишь краем глаза взглянул на девушку. Она почти что рот раскрыла сказать, чего, но снова лишь фыркнула и отвернулась. – Это не меняет моего мнения, – шёпотом выдыхает, оставляя на стекле запотевший круг. – Пусть будет, по-твоему, Вишенка, – говорю ей, хотя скорее всего она рассчитывала, что я её не услышу. – Если не хотела идти, так зачем же согласилась? – не унимаюсь я. Мне действительно стало интересно, почему вдруг изменила решение. Был ли повод, или быть может тут что-то иное. Маргарита крепко сжала губы, быстро обдумывает, что мне ответить и чуть выдохнув, закрывает на миг глаза, но тихо произносит: – Не знаю. Вероника влюблена в своего босса, а тот и рад ею пользоваться. Билетами он снабдил, видите ли, жена не пошла и его не пустила. Я просто поддержала её, наверное. Но, знаешь, Максим, что самое обидное в этой ситуации, – она смотрит на меня грустным взглядом, и я словно прирастаю к нему, сливаясь в симбиоз. – Что? – Она страдает, надеется. Но, ведь, какой мужик откажется от постоянства, от своей жены, – в голосе нотки презрения и насмешки, будто Маргарита сама испытывала на себе такую роль, что наталкивает меня на следующий вопрос. – А ты, я смотрю, в этом специалист, – ухмыляюсь, но она отрицательно качает головой. Тоже улыбается, накрывает ладонью живот, будто пытается защитить себя, и снова отворачивается от меня, замолчала, наверняка, что-то вспоминает. Затем начинает тихо, чуть ли не шёпотом рассказывать свою версию видения этой ситуации. – Нет, не специалист, – шумно сглатывает, будто борется с подступающими слезами, но глаза сухие, даже слегка сияют. Я не перебиваю ее, даю возможность выговориться, потому что иногда это полезное свойство, дать мозгам проговорить на слух свои мысли и просто забыть. – Но кое-что могу понять. Все мы совершаем ошибки, просто кто-то может принять последствия, а кто-то нет. – Пожимает плечами. – Значит, ты та самая, что приняла последствия, а твоя сестра – нет, – подвожу итог её монолога. Мне стало интересно, что сподвигло такую юную девушку рассуждать, как состоявшуюся женщину. – Возможно, – нехотя подтверждает. – Любая ситуация способна сломить дух, но не каждый может выстоять, Максим. Вот и вся аксиома. На самом деле, я задумался над её ответом, понимая, насколько точно Маргарита подметила мое нынешнее состояние. Возможно, она увидела во мне эту сломленность, но и в ней она есть, только девушка сумела как-то переступить через себя. Но это я. Сам не готов отпустить прошлое, свою девочку Сашку. Женьку. Разве они заслужили быть там, где есть сейчас. Гребанная работа. С Владом стало все ясно. Ублюдок манипулирует молодой девчонкой, хотя Вероника далеко не глупая, и сама должна понимать, как сказала Ритка, что женатый мужчина редко когда уходит от жены. Мой бывший друг заврался и заигрался. И больше, чем уверен, знает кто даёт красный свет моему делу, намеренно стопорит следствие, потому что иначе все станет явным. Но это меня все равно не остановит, найду и также отниму жизнь, даже глазом не моргну, потому что теперь во мне правит лишь жажда мести. Крепко руль сжимаю почти до скрипа кожаного ободка от той злости и ненависти, что поселилась глубоко внутри души. Рвётся наружу, но, если я дам волю, боюсь, обратно уже не вернусь. Этот мир поглотит без остатка, и я превращусь в одного из каждого, кто здесь утоп. Мы оба замолчали, погрузились в свои жизни. Два разных мира, лишь однажды сошлись ниточки в единое, а теперь враждуют, потому что нет соответствия. Дорога обратно была быстрой, ведь правду говорят, возвращаясь обратно всегда время бежит быстрее, чем то, когда мы идём к неизвестному. Глушу автомобиль, ставя передачу на паркинг, вынимаю ключи и отдаю их Маргарите, протягивая свою ладонь к ней. Стрельнув в меня своим шоколадным взглядом, аккуратно двумя пальчиками подхватывает связку ключей, не касаясь моего тела, но это не спасает её от бегства, потому что, я хватаю её за руку и снова врезаюсь в её губы поцелуем. Только теперь грубым. Рита намеренно выставила руки вперёд, теперь притронувшись к моим плечам, словно выставила распорку, но губы в плену и сделать она с этим ничего не может. Хрупкая Вишенка начинает сдаваться, борьба ослабевает, затем берёт меня за грудки и притягивает к себе сильнее, чем я её. Теперь она исследует мой рот, касаясь языком моих губ, проводит по границе гладкой кожи и где начинает расти борода, создавая во мне волну мурашек. Мурлычет под нос себе, затеяв свою коварную игру, одновременно, получая удовольствие. – Если мы сейчас не остановимся, – говорит она, лаская своими пальцами мою голову, царапая ноготками, спускаясь вниз по затылку и шеи. – Я не знаю, чем всё закончится, – теперь смотрит в упор мне в глаза, подразумевая что-то более глубокое в своих словах. Подтекст, который я не могу уловить из-за затуманенного разума своим возбуждением. Девчонка опьяняет меня, напрочь лишая рассудка. Но дымка быстро рассеивается, будто её не было, когда Вишенка что-то разглядела во мне и тихо отодвинулась, усмехнувшись. Я нахмурился, но тоже отстранился, словно наваждение какое-то, быстро стираю ладонью лицо, будто на нем может быть что-то постороннее. – Идём, – говорю и сразу выхожу из машины, где холодный воздух обдает мою разгоряченную кожу. Захлопываю дверь, затем отхожу чуть в сторону и вынимаю пачку сигарет из кармана, и только собираюсь прикурить, нажимаю на кнопку зажигалки, слышу резкий визг колёс, машина дала старт. Я оборачиваюсь, а мимо меня проезжает Вишенка, показывая мне язык, ухмыляется и ещё сильнее газует. Наверное, я стоял с открытым ртом, потому что сигарета выпала из него, пока я провожал машину своим охуевшим взглядом. И как на зло или нет, появился Леонид Островский. Идёт и хохочет во всё горло. – Ахаха, – не унимается. – Нет, ну вы только посмотрите на эту девчонку, я уж думал, что растечется лужицей перед бесом. – Иди нахер, – ворчу, а сам снова вынимаю новую сигарету, намереваясь закурить. – Это, конечно, что-то новое, – делаю затяг и выдыхаю на Островского, пока тот продолжает стоять и, сдерживаясь, посмеивается. Противоречивые чувства, что теперь завладели моими мозгами, тоже пытаются быть на первом месте. С одной стороны, я рад, что мне не пришлось возиться с девчонкой, ей действительно здесь делать нечего, а с другой, кто знает, где бы мы оба встретили утро. Но, думаю, теперь точно не вместе, и, возможно, это был единственный раз, когда мы оба получили желанное удовольствие и удовлетворение. Возможно, это к лучшему. Нет девчонки – нет проблем. Их сотни, а на перепихон я всегда найду подходящую, хоть даже сейчас. – Но членом твоим всё-таки завладела, – продолжает насмехаться надо мной, прерывая поток моих мыслей. – Какие-то претензии? – уставился на него с серьёзным лицом, готовый принять отпор от психиатра, наверняка давит мне на психику, чтобы я расчувствовался и пустил слезу, что какая-то девка просто кинула меня посреди улицы, как какого-то юнца. Тьфу, блядь. Сплевываю окурок и тушу его ботинком, упираю руки в бока. – Где голубки? – имею в виду Власова и его бывшую. Или бывшую настоящую. Бред какой-то. Леонид прекратил глумиться надо мной, кивает головой в сторону выхода и сам начинает шагать в то направление. – Иди и глянь, что творят, – опять хохочет. Веселительная пилюля хорошо сказывается на мозгах, и хоть друзья стараются, как и я, иметь границу дозволенного, думаю Власов как раз её перешёл. Насколько помнится он их съел две. В клубе уже душно, на входе верзила просто отошёл в сторону, пропуская нас обоих вовнутрь. Музыка бьёт биты ещё сильнее, потому что мои барабанные перепонки встречают их звоном, резким и причиняющим некоторую боль. Морщусь, затем достаю беруши из чаши, что стоит на входе. Бурлеск предусмотрел абсолютно всё, ведь комфорт посетителей – это залог успешного продвижения бизнеса, тем более не совсем традиционного. Взглядом прохожусь по толпе, выискиваю среди других тел самого Власова. На колонке, где ранее танцевала Ирина, на пилоне совершенно другая девушка, почти полуголая, несколько кусочков ткани прикрывают места, не для всеобщего внимания. Фыркаю, понимая, насколько это двояко, прикрываться в вуайеристском клубе. Проталкиваемся с Островским ближе к бару, несколько девушек, явно под кайфом лезут на нас с поцелуями. Но мы осторожно отталкиваем их в стороны, а они даже не замечают каких-либо иных передвижений, цепляются в друг друга, ласкают у всех на глазах. Это гребанный ад, где разум находится где-то, но только не здесь. Они ведь даже не вспомнят, когда утром проснуться, что с ними было, что делали и вообще кто те люди, что окажутся в одной постели, или ещё в каком-либо месте. Возможно, вишенка правильно сделала, что уехала отсюда, иначе этот клуб соблазнил её своим магнетизмом, втянул бы в это распутство. Потому что это болото, которое всасывает на самое дно, превращая людей в обычные тела, двигающиеся под транс музыку, зомбирующую и подчиняющую. Организаторы делают все, чтобы посетитель отдохнул мозгами, вернее, перестал ими думать, отдался власти либидо. Как сейчас это делают Власов с Ириной. – Нихера себе, – стою около барной стойки, со стопкой с виски. Утром точно умирать буду, но за такое зрелище выпить не грех. – А я тебе о чём и говорю, Макс. Наслаждайся, – Леонид взмахивает рукой и отворачивается. Заказывая у бармена себе выпивку, явно насмотрелся. – Но ты пропустил главное, – играет бровями, проводя указательным пальцем по губам. – Власов станцевал на пилоне, потому что снова Ирина его обставила. На самом деле, это было не смешно, потому что он её чуть было там не трахнул. Охрана очень вежливо попросила спуститься. Конечно, все в духе нашего анатома. Гулять так гулять. Моему взору предстаёт полуголый Степан, на котором одни боксеры и стояк добротный, танцует со своей бывшей, все ещё находящейся в том же зелёном комбинезоне. Я нахмурился. Опять проспорил Стёпка. Ирина соблазнительно объезжает своего бывшего мужа, закидывая на плечо стройную ногу в идеальном шпагате. Власов не стесняется, касается всех её мест на теле, мнет грудь, ягодицы, талию. Затем наклоняет её, прогибая в пояснице, утопает в груди, а Ирина явно кайф получает, что имеет над бывшим столько власти. – Как думаешь, Лёнь, – обращаюсь к нему, чуть пригнувшись ближе к его лицу. Он встал полу-боком, внимательно слушая меня, – Сексом кончится или снова дракой? На что ставишь? Недолго думая, друг отвечает: – Ай, была не была, но в этот раз я за драку. Смеюсь над ним, понимая, что он просто шутит, потому что у Власова всегда с Ириной кончалось сексом, только вот потом нытьем, что эта баба всю душу из него вытрясла и рад от неё избавиться, да только не может. Любит говорит и в то же время ненавидит, а за что продолжает умалчивать. Оба отворачиваемся от шоу, погрузились каждый в свои мысли. В кармане джинс снова вибрирует телефон, и я вынимаю его. СМС от Валерия администратора: "Акт составлен. Прими заявку. Грозный Владислав". Сначала прочитал сообщение абсолютно спокойно, потому что не вникал в смысл написанных букв, но потом, как током прошибло, когда осознаю на кого составлен акт, в приложении высветились его фотография и данные. Ещё раз перечитал. Затем печатаю ответ: "Кто заявитель и сроки?" Валерий, как всегда пунктуальный, но с ответом удивил ещё больше: "Срок неделя. Заявитель пожелал остаться в тени. Разве это имеет значение?" Твою мать… "Не имеет. Я могу отказаться?" "Тогда исключение. Выбор за тобой. На обдумывание 24 часа." – снова коротко отвечает мне. Чертыхаясь и матерясь, уставился на Леонида, тот почувствовал мое настроение, точнее его смену. – Задание? – по губам прочитал его вопрос, потому что был оглушён не только этим делом, но и ещё больше громким звуком. – Да. Леонид сжимает губы в тонкую полоску, явно продумывая следующий шаг. – Тебе пора выходить из игры, Макс, – начинает он, но я отрицательно качаю головой. – Ты только послушай, – настаивает. – Это никогда не кончится. Будет длится до тех пор, пока тебя самого не уберут. Я цыкаю, но продолжаю молчать, погрузившись в эти поганые мысли. Только я попытался расслабиться, забыться и в этом мне здорово помогла Ритка, как тут же о себе дала знать моя другая жизнь, та, в которую сам себя втянул. Но ведь цель должна оправдать средства. Разве не так? Чувствую, как на меня валится кто-то, я мгновенно оборачиваюсь, разобраться, кто уже не может стоять на своих двоих. Моментально вздрагиваю, хватаясь за руку Степана, в плече которого торчат несколько металлических когтей, а по груди стекает дорожками кровь. Он же, словно умалишенный стоит и улыбается ненормальной улыбкой. – Степан, – трясу его, затем хорошенько бью по щеке ладонью, пытаюсь привести в чувства, но только это не действует. Леонид тоже подскочил, начинает выискивать Ирину в толпе. Эта хитрая змея довольно улыбается и посылает воздушный поцелуй, а Власов, снова увидев её, начинает рваться. Но мы с Леонидом вцепились в обе его руки, не даём опять пасть перед этой ведьмой. Степан явно не в себе. – Надо отвести его на пятый уровень, – уже обращаюсь к Леониду, тот соглашается со мной, и мы ведём нашего общего непутёвого друга к лифту. Я провожу по сканеру его рукой, на которой все ещё целый браслет. Свой я выкинул, когда садился в машину к Маргарите, не думал, что снова вернусь. – Отпустите меня, – ревёт Власов, но уже обмякает в наших руках, прекращая сопротивляться, и кажется теряет сознание. Твою мать… В слух материмся с Островским. – Ты знал, что она будет здесь? – задаю вопрос Леониду, мы уже на пятом уровне, направляемся в одну из частных комнат для вип посетителей. Степан в полной отключке с когтями в плече. Я даже не представляю, как Ирина могла ранить своего бывшего мужа, тот мудак, наверное, не почувствовал ничего. Открываю дверь, также пользуясь рукой Власова. Вдвоем валим мешок с костями на кровать лицом в матрац. Степка "Джокер" болезненно испускает выдох и потом втягивает воздух со свистом, совсем уплывая в бессознательную прострацию, досматривать мультики. – Ирина здесь работает, – устало отвечает и плюхается в соседнее кресло, хлопнув по бёдрам ладонями. Жмёт пальцами переносицу и жмурится. – Голова раскалывается, в прошлый раз от пилюль не было такого эффекта, – замечает психиатр. Затем достает из кармана пиджака записной блокнот быстро делает пометки, и вновь убирает обратно. – Твои эксперименты, – только собираюсь отчитать, но друг взмахивает рукой, останавливая меня на полуслове. – Не в них дело, а в напитках, что пили, – Леонид встал и пошел в ванную. Сам я стою у окна вглядываюсь в темноту, опять замечая сигаретный огонёк, появляется и снова исчезает, по мере затяга этой прятающейся тенью. Сильно сощурив глаза, присматриваюсь, надеясь разглядеть силуэт, но все бес толку, потому что окурок потушен ботинком, словно этого призрака никогда здесь на было, а мое больное воображение это выдумало. Леонида тошнит, теперь понимаю, что друг очищает содержимое желудка, снова возвращается в комнату. А руках полотенец, смоченный, прикладывает к лицу, остужая кожу. – Надо вынуть из Стёпки коготки жёнушки, – кивает на полумертвого друга. Тот жалобно стонет, приходя в себя, переваливается на спину, и рычит от боли, прижимая другую руку к плечу. – Сука, – жалобно издает звук, затем кое-как садится. Держится за висок и мотает головой в разные стороны, потом тоже встаёт и подходит к зеркалу. Шипит, но пальцами вынимает три железки, они, побрякивая, валятся на пол номера, оставляя мелкие колотые ранки. – Какого хера вы не остановили меня, придурки!? – повышает голос, но тут же морщится, от перегрузки звуков на первом этаже, наши перепонки все ещё чувствительно воспринимают шум. Леонид бросает в Степана новый полотенец и тот прикрывает своё тело, хмурясь ещё сильнее: – Где мои вещи? – На пилоне, – Островский смеётся. – Так пойдёшь, – прерываю обоих со своим нытьем. Поворачиваюсь к ним лицом. – Пора по домам. Вылазка прошла восхитительно, – с сарказмом поддеваю идею Леонида расслабиться. – Уж тебе то жаловаться, Бесов, – подмигивает психиатр, словно стал свидетелем увиденного. А потом обращается к нам двоим без шуток: – Нас отравить пытались, друзья. Будьте на чеку. – Что ты несёшь? – Власов хмурится, а потом будто его осеняет. – На пилоне Ирка шептала, чтобы мы уходили от сюда, говорит "ему не нравится ваша компания, когда вы все вместе". Я посчитал, что опять эти её игры, а потом провал, и дальше я ничего не помню. – Не спеши огорчаться, уж пообжиматься с ней успел, – Леонид хлопает того по больному плечу, и Степан шипит от боли. – Тут уже не в вас дело, – Островский вынимает телефон, набирает номер, подходит к двери, приоткрывает её чуть, и глядит в образовавшуюся щелку: – Код "3/2/005" прошу вызвать бронированную машину к клубу "Бурлеск" немедленно. – Молчит, слушая голос по ту сторону. Кивает, соглашаясь. Мы со Степаном стоим, уставившись на Островского, явно соображая, что сейчас будет что-то эпичное. Тот улыбается нам, стараясь сгладить сложившуюся ситуацию, но глаза выдают нервозность, и он поясняет: – Привет из прошлого, – легко жмёт плечами, словно это ерунда, что, по сути, мы стали объектом охоты, а точнее сам Островский, мы тут в роли бонуса. – А вот и гости, – он отходит от двери и падает на пол, мы тоже следуем этому примеру, закрывая свои головы, когда вся стена превращается в решето от потока пуль. В номере стоит оглушительный звон битого стекла, в щепки превращающаяся мебель, окно вдребезги осколками различается по комнате, а так как я стоял рядом с ним, достается мне знатно. Ощущаю, что теплая кровь на щеке капает на пол, резко провожу по лицу, стирая её и видя на пальцах алую жидкость, но это не спасает, потому что осколок прорезал кожу глубоко. – Твою мать, – кричит Степан, стягивая с кровати покрывало и натягивает на себя, прикрывая голое тело, тоже замечаю пару осколочных порезов на спине, о которых друг шипит и морщится. Нескончаемый поток пуль наконец стихает, в воздухе столбом пыль поднята вперемешку с перьями от прорванных подушек. Затишье. Мы переглядываемся друг с другом по очереди, показывая большие пальцы, что все в порядке, но молчим, прислушиваясь, вдруг снова на нас обрушится шквал. Леонид ползком приближается ко мне, также продолжая прятать голову. – Нужно уходить, – тяжело говорит друг, слегка запыхался от движений по-пластунски. – Через окно, – кивает на так называемое "окно", от которого осталась обычная дырка со множеством мелких вокруг него. – Они перезаряжаются, это наш шанс. – Мы со Степаном соглашаемся и без слов, подскакиваем, перелезая через торчащие осколки на бетонный карниз по очереди. Первым пошел Степан, матерясь себе под нос, но всё-таки быстро отошёл ближе к стоковой дождевой трубе, и как по лестнице начал спускаться вниз. Следом уже был я, а потом Леонид. Островский лишь на секунду остановился у окна с внешней стороны, надеясь увидеть кто заказал нас, или его конкретно. Кому психиатр успел перебежать дорогу. Затем вновь началась стрельба. Думаю, те идиоты решили, что мы втроём в полной отключке. Бармен. Я вспоминаю его настороженные косые взгляды на меня и Леонида, как прислушивался к нашему разговору, постоянно ошиваясь рядом и сию секунду поднося напитки. Продажный щенок, напоивший отравой. Но только их двоих, а не меня. И это ещё больше настораживает. Наконец, спустившись вниз без происшествий, мы втроём рванули в тень. Власов, как девка обмотался покрывалом, поджимая края между ног одной рукой, а другой прижимает к груди. – Ну ночка, – тяжело дышит и падает на землю. – Где твоя машина? – я обращаюсь к психиатру, пока тот нахмурившись читает на мобильнике сообщения. Я отошёл чуть дальше, приглядываюсь, из окна пятого этажа видны силуэты людей, шарят в комнате, наверняка в шоке, что там нет никого. Вовремя мы сбежали, поджав свои неподготовленные хвосты, потому что ровно через минуту прогремел взрыв в этом отсеке, разнося в щепки внутреннее убранство. – Подчистили, – констатирует Леонид, явно знакомый со схемой. – А вот и наша машинка, – показывает пальцем на несущийся внедорожник, расталкивающий на своем пути несколько припаркованных автомобилей, те, как кегли разлетелись, освобождая ему путь. – Ну что, ребятки, как в старые добрые времена, – хохочет, когда, блядь, совсем не смешно. Быстро вваливаемся в джип и сматываемся подальше от этого места. Из окна наблюдаю, как едут три пожарных машины мимо нас, с врубленными на полную мощность сигнальными огнями, чем привлекает внимание других машин, чтобы те уступили дорогу. Водитель облачён в черную маску, но Леонид благодарит его, и они жмут друг другу руки. – Твой отец будет не в восторге, когда узнает, что ты разнёс ему его клуб, Лёнь, – Власов облокотился о стекло лбом, но смотрит другу в глаза. Мне было известно о том, что отец Леонида причастен к элите, но не ожидал, узнать о его владении им. Островский отмахивается рукой, коварно поглядывает на меня, а потом оглушает своей превосходной новостью. – Это мой клуб, братки, – снова посмеивается над нами, потому что мы с открытыми ртами уставились на него. – А это, – он обводит пальцем круг, где мы сидим, – посвящение в студенты. – Ты шутишь? – зло оскалился на него, придвинулись ближе к его сиденью. А Власов со стоном закрыл глаза. – Отвезите меня домой, – жалуется. – Бесов, шутки шутками, – уже на полном серьёзе обращается ко мне Островский, – но это так. Ты уже догадался про бармена, да? – Я согласно киваю. – Меня не приняли за владельца среди местных, вот и решили проучить, показать кто главный, но не ожидали, что ты вернёшься, смешаешь карты. Потому что ты у нас, бес, в клубах неприкосновенный. Вот новость, правда же? – Ты сейчас к тому, что мы легко смотались? – Именно. И лучше теперь не появляться тебе тут и тебе, Власов тоже, пока некоторое время. Я улажу дела, и мы обязательно ещё повторим вылазку. Высадив меня напротив участка, ребята уехали дальше разбираться со своими делами. Как заверил Леонид, это касается только их со Степаном, оказалось, что наш анатом обнаружил в нескольких обгоревших трупах спрятанные наркотики, потому и стал объектом охоты. Леонид же признался, что вновь в строю, теперь все карты сходятся воедино. Недалеко от работы есть сквер, куда я направляюсь в данную минуту. В руках кручу пачку сигарет и зажигалку, собираясь закурить и успокоить нервы. На часах два часа ночи, а на улице по-прежнему идёт полным ходом жизнь. Вновь слышны звуки сирены полицейских мигалок, снова веет лёгкий ветерок, уже намного теплее, чем той же неделей ранее. Возле магазинных витрин скопились толпы подростков, танцующих под клубную музыку, звучащую из переносной колонки. Несколько девчонок, обнявшись, подпевают певцу, и я расслышал несколько слов, касаемых настоящей любви и притягательных взглядов. Сам же в мыслях держу именно шоколадные, с золотой крапинкой в роговице и почти черным ободком. Как будто вживили мне в мозг глаза Риты, и стоит только вспомнить о ней, как тут же этот пронзительный взгляд, затрагивающий глубинные струны моей души. Всё-таки вынимаю сигарету, и тихим неспешным шагом иду к скверу с видом на реку и Москва-сити. Совершенно не обращаю внимание на проезжающие машины, а их даже для ночи слишком много, пока одна из них резко не затормозила, теперь я оборачиваюсь, приготовившись к тому, что возможно охота продолжается, а я так легко попадаюсь в ловушку. Машина сдает назад, и я узнаю её. Маргарита. Она останавливается напротив меня, опуская пассажирское переднее стекло. – Максим?! – с удивлением спрашивает, словно могла обознаться. Вновь убираю сигарету в пачку, прячу в карман куртки и уже не вынимаю руки обратно. Ухмыляюсь над всей ситуацией, что сука судьба снова сплетает нити, заставляя проходить по накаленному проводу, проверяя меня на прочность чувств. – Он самый, – киваю головой продолжаю стоять, не двигаясь с места. Маргарита закрывает окно, и я подумал, что она поедет дальше, как будто никого не встречала, отворачиваюсь, но снова остановился, услышав хлопок закрывающейся двери и писк сигнализации. Обернулся. – Как ты здесь оказался? – задаёт по пути вопрос, вставая передо мной почти вплотную, нарушая мою личную границу. Ничего ей не отвечаю, а просто притягиваю в объятия, почему-то мне захотелось её прижать к себе и насладиться теплом наших тел. Затем наклоняюсь и захватываю губы в плен, усиливая и углубляя поцелуй. Маргарита томно стонет, покусывает мои губы, обнимая в ответ за талию. Впервые за такое долгое время я чувствую себя живым рядом с ней, словно время остановилось или замедлило свой ход. Теплые ладони девушки нашли путь под моей курткой, касаясь под футболкой моей кожи, царапает и греет, растирая, где проводила ногтями. Табун мурашек пробегает по спине, заставляя меня обнять её ещё крепче. Она первая разрывает поцелуй и смотрит затуманенным взглядом, гладит по щеке, где осталась рана и запекшаяся кровь. – Её не было часом ранее, – хмурится, делая свои выводы. – Тебя отвезти домой? – предлагает. Отрицательно головой мотаю, но не выпускаю девушку из объятий. – Идём, посмотрим на реку, – беру её за руку, переплетая пальцы, и направляемся к скверу. Мы шли вдвоем, как обычная пара, гуляющая по ночной Москве. Спокойно и медленным шагом, не говоря друг другу ни слова. Наконец, дойдя до бетонной ограды, Маргарита облокотилась на неё, а я встал позади, кутая девушку в свою куртку. Глубоко вдыхаю запах её волос, уткнувшись носом, будто снова обретаю спокойствие, на миг закрываю глаза, ограждая себя от всего, кроме неё. Рита прильнула ко мне, словно мы давно знаем друг друга, родные души, отдыхающие безмолвной тишиной и наблюдающие за спокойной рекой, где вдалеке виден теплоход с ночным рейсом. Жёлтые огоньки, будто гирлянда освещают палубу, на которой танцуют пары. Смеются и кружат, наслаждаются своим собственным праздником. – Мне пора домой, – Рита оборачивается ко мне лицом в моих крепких объятиях. – Сегодня важное мероприятие, нужно готовиться. Всматриваюсь в юное лицо, нежное, слегка с бледноватые оттенком тона кожи. Прикасаюсь к щеке, и Рита наклоняется к моей ладони, закрывая глаза, запоминая мгновение, которое будет единственным. Сегодняшний вечер преподнес столько всего, что мозг отказывается переваривать и усваивать полученные впечатления. Я согласно киваю, отхожу на шаг, разрывая тепло и ту связь, что криком в душе отдаётся, не желая отпускать момент единения – слияния. – Хорошо, – будто соглашаюсь сам с собой, словно так будет лучше. – С тобой точно все в порядке? – ещё раз спрашивает, убеждаясь в действительности. – Да. Она переминается с ноги на ногу, обнимая себя и растирая плечи, не желает уходит, но и остаться не может. Сомневается. Вижу, что хочет позвать с собой, но всё-таки этого не делает. – Ну, до скорой встречи, Максим. Быстро целует в щёку, затем оставляет свой лёгкий след на губах и уходит, практически убегает к машине. – До скорой встречи, – говорю в пустоту, вновь оборачиваюсь к реке, будто это был всего лишь мираж в моей голове. Достаю из кармана куртки свой телефон и вижу, что он весь покрылся паутинкой. Экран треснул, как и моя душа. Теперь непонятно, что из неё выйдет. Провожу пальцем по сенсору. Работает. Нахожу нужный файл и снова нажимаю на воспроизведение видео, на том моменте, где моя Сашка смеётся. Кадр с её личиком покрывает треснувший экран, как будто судьба посылает знаки и если бы я только мог их расшифровать. Но это не так. Снова стою один посреди ночного города, вдыхая свежий воздух, закрываю глаза, погружаясь в воспоминания, что терзают и никогда не оставят меня, потому что это часть моей жизни.