Глава 14

Когда колоду карт тасует крупье, тут ещё можно засомневаться в его честности и потребовать замену. Но, что, если сама судьба испытывает людские души и намеренно сталкивает вновь и вновь, тут уповать не на кого. Может, хочет таким образом сказать нам о главном? То, чего мы не видим сами, а потом, как снег на голову, сваливает всей кучей и твое право, разбирать её или нет. И ведь предъявить ничего не сможешь, потому что сам выбираешь путь. Я отпустил Маргариту, не стал останавливать или вовсе в след за ней пускаться. Просматривая видео с дочкой на набережной под мрачный свет звёзд и луны, с музыкой, доносившейся с теплохода, вдруг понял, что я совершенно забыл дышать. Но рядом с вишенкой вновь почувствовал свежий воздух, глотками его ухватывал, будто рыбину опять в воду опустили. Частично осознал, что эти два года действительно превратили меня в призрака ночи. В убийцу. Убираю телефон обратно в карман куртки, пусть с разбитым экраном. Это мелочи, на которые я мало обращаю внимания, потому что технику можно заменить, перекачав информацию – будто переселение душ, но, увы, эта функция не встроена в человеческом теле. Руки слегка дрожат, наступает долгожданное расслабление мышц от сильного напряжения, от стресса, что свалился на голову мне и друзьям. Я всё-таки вынимаю пачку сигарет и закуриваю, спустившись на пол, спиной упираясь в бетонное ограждение. С поникшей головой, втягиваю никотиновый дым, окончательно приводя струны души в спокойную тихую гладь. Смотрю в никуда, но и в то же время замечаю всё. И вот даже сейчас в темноте я снова обнаруживаю тлеющий огонёк от окурка, кто-то упорно продолжает слежку за мной. Усмехаюсь сам себе под нос, и жестикулируя рукой, приветствую этого преследователя. – Эй! – окликнул его, посылая слово эхом в сквер. – Я безоружный! Так чего ты, блядь, ждёшь?! – теперь от злости заорал во всё горло. До меня лишь донёсся шорох, затем огонёк пропал. Я насторожился, но минуту другую, никаких действий не последовало. Сплюнул, и поднялся, потушив окурок об ограждение и швырнул его в воду. Стоило сделать шаг назад, когда хотел обернуться, уткнулся затылком в дуло пистолета, моментально замираю и закрываю глаза, готовый отправиться на тот свет. Поднимаю руки вверх, чтобы показать своему убийце, что я не намерен сопротивляться. Хочу обернуться и посмотреть, кто станет моим вершителем, но мужчина или женщина тычет стволом, безмолвно показывая, никаких резких движений. – Чего ждёшь? – задаю вопрос, раскрывая глаза, уставился на тот самый теплоход, который уже приблизился к мосту, пересекая его и отправляясь дальше. Мы стоим неподвижно. Не знаю, сколько проходит времени, но все происходит очень медленно. Этот некто не решается совершить свой суд надо мной, но и рука не дрожит, иначе бы я почувствовал дрожь пистолета, что вплотную приставлен к моему затылку, немного под углом, значит человек ниже моего роста. – Максим, – он нарушает тишину, а от его хрипловатого голоса, по мне проходят мурашки, потому что я узнаю этого мужчину. С сожалением, качнул головой и посмеялся. – Значит, ты один из них, – больше себе говорю, чем ему, подтверждая мысли в слух. – Не совсем, – Димон опускает пистолет и становится рядом со мной. – Вот, возьми, – он отдает оружие мне, но я отрицательно качаю головой, показывая на бетонную ограду, куда старик кладет ствол. Он тоже облокотился о стену, оперевшись на локти, задумался. – Почему передумал? – спрашиваю, сам же поглядываю на старика, пытаясь понять его намерения. Димон уставился в одну точку, а на щеках мерцают от света слёзы. Я немного опешил, его состояние сбивает меня с толку. – Я видел, как ты стоял тут с той юной девушкой, Максим, – он вытирает мокрые дорожки, с грустью глядит на меня, затем снова отворачивается и продолжает: – Как ты её обнимал, как вы шли, держась за руки. Она нужна тебе, ты ведь это чувствуешь. Я хмурюсь ещё больше, но Димон отмахивается от меня, вынимая из кармана брюк фотографию, где он запечатлен со своей женой. – Мне не хватает её, понимаешь? Потратил жизнь в пустую, хотя после была на моем пути девушка, что сумела вселить надежду на продолжение жизни, что ещё не всё потеряно, – старик показывает мне другое фото, которое вынул из-под первого. Я беру фотографию и всматриваюсь в юное лицо девушки. Она совсем молоденькая, наверное, ровесница Маргарите. Димон следит за каждым моим дернувшимся мускулом на лице, потому что жевалки на лице ходуном пошли. – Увидев тебя с девчонкой в обнимку, я понял, что могу что-то в тебе исправить что-ли. – Меня уже ничего не исправит, – возвращаю фотографию её хозяину. Бармен целует лица обеих женщин и прячет карточки уже в нагрудном кармане. – Что ты чувствуешь, когда она рядом с тобой? – он игнорирует мое предложение, что ранее ему сказал. Димон не делает никаких движений по направлению к пистолету, только пристально уставился мне в глаза. Этот вопрос застал меня врасплох. – Рядом с ней я живой, – честно отвечаю, потому что мысли бегут наперед моих раздумий. – Да, – соглашается со мной, – это правда. И я верю тебе, Максим, потому что сам проходил через это. Знаешь, это чувство такое странное. К Ларисе моя любовь проснулась не сразу, – машет головой и улыбается, вспоминая свой собственный отрезок жизни, то мгновение, что соединило из двоих. – А вот к Алле, – он усмехается, – это, как вспышка. Чёрт возьми, как взрыв метеорита. Максим, это ощущение настоящей влюблённости впервые меня тогда увело в мир, где я кому-то был нужен. Даже несмотря на все, что было за плечами. Она точно была ангелом. Алла светилась, любила, надеялась, что и я последую за ней. И, поверь мне, я хотел, – Димон кивает головой, будто уверяет сам себя в своих словах. – Почему не последовал? – мне любопытно узнать, в чем же его решение сталось таковым. Старик глубоко вздыхает, опускаясь на ладони лбом. Стоит безмолвно, не нарушая тишину ночного сквера. И я не решаюсь заговорить первым. – Я испугался, – шепчет, и его слова еда долетают до меня. – Трус, Максим, – поднимает голову, серьезно смотрит мне в глаза. – Просто трус, который побоялся начать сначала. Это чувство вины, что теперь съедает и тебя изнутри, довело меня до того, кем я являюсь теперь, – бармен жестом указывает на себя, демонстрирует, констатируя слова видом. – Семья, дети, жена. Я уверен, они бы не желали той участи, что мне уготована, но свой выбор я сделал. – Кто тебя прислал за мной? – задаю вопрос, сжимая крепко кулаки. Не знаю зачем, но мне хочется знать, кто заказчик, даже если теперь я не сумею ему ответить. Димон отрицательно машет головой, берёт пистолет, а я напрягаюсь в этот момент, готовый к любому исходу. Крутит ствол в руке, перекидывая железку с ладони на ладонь, взвешивает. – Помнишь, когда ты пьяный в моём баре рассказал свою историю жизни? – он уставился на меня. Я согласно киваю и отвечаю, что помню. – Так вот, тогда мне стало жаль тебя, но я решил помочь тебе найти тех, кто причинил такую боль. Дал контакт одному администратору, – он замолкает, с презрением оценивает пистолет и вновь протягивает мне, и я беру его. – Марлен периодически ищут потерянные души, а ты самая лучшая для них машина чистильщика. – Потому что намерен мстить, – заканчиваю за него, прекрасно понимая, о каком администраторе идёт речь. – Да, именно. – Зачем ты отдал мне пистолет? И к чему вообще весь диалог. – устало, взглянул на старика, тот вновь встал, облокотившись о стену. – Я не стану убивать тебя, Максим. И не убил бы. Ты мне, как сын, – Димон вновь смотрит мне в глаза, говоря чистую правду. – Знаю, что ты в их списке. Мы, как львы на гладиаторской площади, надоев хозяевам, рвём глотки друг другу. Только учти, что сегодня я умру, а завтра, тебе уже не повезет. – К чему клонишь, Димон? – прячу руки в карманы, устав от его загадок и завуалированных речей. – Кто заказал, скажи, я найду эту тварь и первым его убью. – Нет, – теперь его голос абсолютно безжизненный. – Сегодня у тебя есть шанс начать жить. – Димон снова вынимает фотографии, глядит на обе сразу, затем разрывает на мелкие кусочки и выпускает из рук бумагу. Ветерок моментально подхватывает их и несёт по реке, все дальше удаляя от нас образы девушек, когда-то значащих многое для бармена. – Ты убьешь меня сейчас, Максим. – Нет, я не стану этого делать, – громко и четко даю понять, что не намерен лишать жизни друга, которым он стал для меня, когда я появился на пороге его бара совершенно разбитый горем. – Сделаешь, – с уверенностью и нотками приказа отвечает старик. – Потому что, Максим, у тебя есть шанс начать сначала, так не упусти его, чёрт возьми. Вырвись из темноты, и просто начни жить, хотя бы ради них, кто в сердце твоём не даёт покоя. – Значит, все равно, кто сегодня уйдёт. Это опять, гребанное испытание? Валерий послал? – я встал вплотную к бармену, требуя ответы, которые он не хочет мне давать. Димон заливается смехом, тем самым – сумасшедшим, а потом резко приставляет пистолет к виску, я даже не успел выбить его из рук, нажал на курок, отправляясь к своим родным. Твою мать! Я заорал, бросившись в след за мертвым падающим телом. Димон пробил себе висок, мгновенно заливаясь кровью, глаза потухли, и темнота уносит его в свои владения, оставляя зрачки расширенными во всю роговицу. Закрываю его веки, злюсь на него, что так мне и не сказал, кто стал заказчиком, кто знал, что я бывал в его баре. А, главное, как давно это задание было им получено. – Сука! – заорал опять. Оглядываюсь по сторонам, замечая, что уже люди присланы, убрать тело. Понимаю, что мне лучше смотаться отсюда, я крепко сжимаю все ещё теплую руку старика, прощаюсь. Затем встаю и ухожу быстрым шагом. Тело все дрожит, мозг отказывается верить в случившееся. Лихорадочно провожу по волосам ладонью, только потом замечаю на руках кровь. Резко затормозил, всматриваясь в них, словно снова, вижу, как бармен простреливает себе голову у меня на глазах. Уже рассветает, люди спешат по своим делам, даже не замечают меня, стоящего посреди улицы с красными ладонями. Забегаю в первый попавшийся открытый магазин, ищу уборную, игнорируя протесты и возмущения хозяина. – Эй! Мы ещё не открылись! – мужчина кричит мне вслед. – Глаза разуй, вывеска висит какая, – бросаю ему на ходу, затем закрываюсь в туалетной комнате. Включаю воду и начинаю смывать с себя кровь. Умываюсь, и набираю воду в ладони, лью на голову, очищая волосы. Впервые уставился в свои собственные глаза, отражающиеся в зеркале. Тусклые, черные и бездонные, в которых нет уже души, в тот же день её забрали, только плоть осталась. Как умалишенный, вдруг вижу образ Риты, что дымкой всплыл на месте меня и мне легче становится, будто её глаза даже так способны оградить меня от реальности. Отворачиваюсь, не способен выдержать на себе свой взгляд, потому что это сложно. Наматываю бумагу на руки, насухо их промачиваю, затем выбрасываю в урну. Волосы влажные, а капельки воды стекают с концов, словно тысячу слёз льют мне на плечи все эти мертвые души, которые я успел отобрать своими руками. Дрожь сильнее пробегает по телу, будто озноб. Крепко сощурив глаза, пытался дыханием выровнять свое состояние, готовое вот-вот лопнуть, выплеснув все накопившееся. – Эй! Открой! – в сознание прорывается частый стук в дверь. Дёргаю ручку на себя, и на меня тут же валится молодой парень, я отталкиваю его от себя. Он тараторит слова так быстро, но все пролетают мимо меня, будто я оглох, но всё же слышу на улице проезжающие машины. – Спасибо за гостеприимство, – поспешно благодарю, получилось с сарказмом, но всё-таки что-то ведь сказал. Пулей вылетел из помещения, даже не заметил, что в нем было, как в тумане, но перед глазами красная жидкость все ещё стекает в сточную трубу вместе с водой, а на входной двери висит вывеска "закрыто" и рядом замок, вырванный с ключом. Проверяю время на часах, ещё нет четырёх утра. Но и возвращаться домой сейчас не хочу. Быстрым шагом направляюсь к участку, где меня встречает охранник. Заспанный, видимо только, что глаза раскрыл, когда писк от моей входной карточки услышал. – Бесов? – чуть оторопев ото сна, спрашивает у меня. – Продолжай спать, идиот, – прохожу мимо турникета, убирая в куртку пропуск, – пока я тут к чертям контору разношу. – Сегодня Грозный на дежурстве, – поясняет, чуть пристав с места поста. Ждёт моей реакции. Я замер на месте у лестницы, обернулся полу-боком, внимательно всматриваясь в мужчину. Ничем не примечательный, обычный, как и многие из нас, человек. Охранник не спускает с меня глаз, одной рукой придерживает свой пистолет. – Понял, – согласно киваю, разрывая нагнетающую обстановку, затем через одну ступеньку рванул на верх. Не обращая внимания на пару своих ребят, что сидят в отделе, погрузившись в документах, захожу в свой кабинет и закрываюсь на замок. Лбом упираюсь о холодную дверь, перевожу частое дыхание, что сперло в лёгких от быстрого шага и подъёма по лестнице. В висках пульсирует, шум в ушах. Оборачиваюсь и падаю на пол. Сегодняшние двадцать четыре часа точно самые насыщенные. Вынимаю из куртки телефон, просматривая полученные сообщения от Валерия администратора, палец на миг замер перед его иконкой, но все же нажимаю на вызов. Гудки идут долго, намеренно заставляет меня нервничать. – Администратор, – Валерий отвечает, и кажется, что он уже догадался, зачем я ему звоню. – Администратор, прими заявку, – сухо говорю. – Слушаю тебя, Бесов. – По ту сторону слышу шуршание бумажных листков, мужчина готов принять акт. – Дмитрий "Бармен" убит. Точнее – суицид. – проверяю реакцию администратора, хотелось бы понять, знал ли он, что Димону меня заказали, и дал ли это задание тот, кому я частично доверял. Короткий выдох со свистом, но Валерий никак не комментирует меня. – Записал. Отчёт от чистильщиков получен. – Валерий замолкает, затем обращается ко мне почти шёпотом: – Максим, мне жаль. – Ты можешь мне сказать, кто хочет убрать меня? – Прости, – уже чопорно отвечает, а я слышу голос Анжелики на заднем фоне, – Бесов, акт Грозного все ещё висит. Завтра жду ответ. Как будто у меня есть выбор, в голове пронеслось, но не осмелился сказать вслух. Прекрасно понимаю, что мне не дали возможности выбора, и кто-то затеял со мной свою собственную игру, убирая с пути моими руками моих же приближённых, тех, кому когда-то я доверял, с кем мог искренне поделиться. Словно так, меня проверяют на прочность – мой предел возможного. Встаю с пола, снимаю с себя куртку и кладу её на стул, стоящий у стены. Телефон все ещё сжимаю в руке. Присев за рабочий стол, включаю компьютер, где уже высвечивается полицейская почта и несколько непрочитанных сообщений. Два от Вероники с вложениями, что приготовила для моей поездки в эмираты. И одно от самого Влада. Завис над колонкой с его изображением, но кликаю и открываю письмо. "Документы по делу араба, получишь от Вероники. Варламов не доволен тобой, но, просил предупредить, что это в последний раз, когда он закроет глаза. И, зайди ко мне завтра, есть разговор." Сука. Опять придется с ним сталкиваться лицом к лицу. Долго ждать и раздумывать не пришлось, потому что Влад сам уже стоял на пороге моего кабинета. С темными кругами под глазами, синяки от разбитого носа расплылись на обеих сторонах лица. – Когда успел ключом от моего кабинета обзавестись? – зло уставился на бывшего друга, облокотившись о спинку стула со скрещенными рыками на груди. Влад оторопел, не ожидал увидеть меня уже тут. Пойманный с поличным, он хотел было ретироваться, но я подскочил со стула, преграждая ему путь к выходу. – Ну уж нет. Какого хера ты здесь забыл? – Я начальник. Когда захотел, тогда и вошёл. – Мы стоим друг напротив друга, не сводим взгляд, готовые оба к любому столкновению. – Иди, сядь, – киваю головой на стул, напротив моего рабочего стола. Влад выдыхает, первым отводит глаза в сторону, будто сдается, затем с поникшими плечами садиться на место, которое я ему указал. Берется обеими руками за голову, чем приводит меня в недоумение. Я же так и продолжаю припирать спиной дверь, наблюдая за внутренней борьбой, что твориться с Владом. – Максим, – он обращается ко мне, поднимая голову. Я игнорирую его провокацию, если пытается получить от меня вновь. – Дело возобновят твоё, но при одном условии, – я насторожился, улавливая в его тоне голоса предупреждение. – Ты не должен нос свой совать. Отрицательно головой мотаю, ухмыляясь. – Нет, так не пойдёт. И вообще, я к Варламову сам поднимусь, от тебя нет толку. – Женька была подослана тебе, – вдруг прерывает меня, заставив застыть на месте. Крепко сжимаю губы в полоску от злости, уставился на него, и начинаю тяжело дышать. – Что ты несёшь? – почти рычу, делая к нему шаг. Влад тоже встал со стула, теперь насмехается надо мной, взглядом даёт понять, что все козыри при нём. Толкаю его в грудь, а Грозный лишь засмеялся. – Это все была игра, понимаешь, Максим. Она любила меня так же, как я её. Но мы не могли быть вместе, потому что родители наши женатые. – Ты умом тронулся? – на повышенном тоне задаю вопрос, а сам ещё делаю шаг вперёд, не давая возможности Владу уйти от ответа. – Зачем ты очерняешь мою Женьку? С какой, блядь, целью пытаешься внушить мне, что она не любила меня. Влад?! – я прокричал его имя. – Ни с какой, Макс, потому что это правда. Ты настолько ослеп своей любовью к ней, что элементарных вещей не замечал, – отвечает мне, отходя в сторону, увеличивая между нами расстояние. Дышу часто и неглубоко, а в душе настоящий тартар от его слов, что режут изнутри на части. Не верю ни единому предложению. Потому что Женька бы сказала сразу, незачем было создавать столько проблем, незачем было проходить множественные обследования, чтобы подарить мне ребёнка. – У тебя есть ровно двенадцать часов, чтобы съебаться из страны, Влад, – я открываю нараспашку дверь, кивком даю понять, что делать ему здесь нечего, иначе прямо сейчас всё закончится. Я даю ему шанс на жизнь, как это сделал Димон. Усмехаюсь, сука, от всей ситуации в целом, что свалилась мне на голову сейчас. Ложь Влада неоправданная, потому что моя жена со мной так бы не поступила. Грозный замер на секунду, осмыслив мои слова, до него, наконец, дошло, о чем я. – Тебя заказали, – подтверждаю. – Ты доигрался, Влад. А теперь уходи, иначе, знаешь, что с тобой будет. Бывший друг остановился напротив меня, на мгновение, вдруг увидел в глазах своего когда-то напарника, того, кто познакомил меня с моей женой, а теперь говорит об обратном. Во мне зреет презрение к нему, хочу отвернуться, но сейчас этого допустить не смею, держа на чеку любое его действие. – Здесь все доигрались, Бесов. Но ты, – он пальцем тычет мне в грудь, – попал под раздачу первым. Будь уверен, я буду ждать тебя и знай, с этого момента ты больше не значишь для меня ничего. Кого, я блядь, обманываю, – хохотнул Влад. – Этого никогда и не было, Бес. – Кивает головой, сощурившись, затем уходит. Я тут же вынимаю свой телефон, отправляя сообщение администратору, что принимаю заявку на Грозного. Так или иначе, но он ответит за клевету на свою сестру, за то, что попытался вселить сомнения, натравить меня против моей семьи. Ответ от Валерия приходит мгновенно, что наводит на мысль, будто все уже за меня давно решено. Пару голов уставились на меня, наблюдая за нашей перепалкой ранее, с недоумением смотрят, не понимая, что вообще происходит. В отдел входят ещё несколько человек, замирая на полпути между входом и своими столами. – Что!? – зарычал, глядя по очереди на каждого. И все начали суетиться, занимаясь своими делами. Я зашёл к себе в кабинет, настроения совершенно нет, а после разговора с Грозным, совсем херово на душе. Схватил стул первый попавшийся и метнул со всей силы о стену, тот разлетелся на части, оставляя вмятину в гипсокартоне. Заорал, вцепившись в волосы. Несколько часов спустя, когда я через силу сел за свой рабочий стол, так погрузился в дело араба, что даже не заметил, как время пролетело незаметно. Но тем и лучше, потому что сумел остудить в себе непонятные мне чувства, я хотел было сорваться с места, и догнать Влада, прикончить прям здесь и сейчас, но что-то меня остановило. Его наглая ложь, до сих пор эхом в мозгах пропускает слова. Только сейчас, когда остыл, понял, что со злости принял решение о заказе на него. Не раз убеждаюсь в том, что на горячую голову сделанные вещи, потом обжигают руки. Но злость во мне пересиливает чувство вины, потому что никто не смеет очернять мою семью, то, что с трудом далось создать. Разве Женька теперь может дать отпор на слова Влада. Нет, теперь никогда, а он, скотина, готов идти против своей семьи, только бы не лишиться своего места. Подло и цинично с его стороны, выдумать историю, будто Женька была подослана мне. Даже если это так, то я не видел никаких намёков, потому что чувствовал, она любила меня. Разве стала бы женщина пытаться угодить своему не любимому мужчине, пройти лечение и не один раз, а потом радоваться счастью, которое сумели обрести вдвоём. Нет, не думаю. С рук Грозного не сойдёт весь тот кошмар, которым он меня наградил. Ответит за препятствие следователям, за то, что сам даже ради Сашки – своей племянницы, не пошёл наперекор всей системы, оставив меня одного сражаться за справедливость. А, если мне приходится добиваться её в одиночку, то я готов пойти по головам многих, кто замешан, пусть хоть частично, но не остановлюсь ни за что. Мои мысли прерывает стук в дверь, я смотрю на неё, ожидая вновь вломившегося Влада, который зачем-то решил сунуться сюда. Но, к счастью, теперь никто не смеет узнать мои записи по всем делам, что веду в расследованиях. Особенно, это касается дело убитого шейха на нашей территории. Пару секунд, и стук прекратился. Нехотя встаю и подхожу, открывая замок. – Вероника, – зову девчонку, которая решила, что меня нет на месте. На мой голос она оборачивается, чуть хмурится. – Что хотела? – задаю вопрос, и она подходит ближе, мнется с ноги на ногу. Не решается спросить или сказать о чем-либо. – Испытываешь мое терпение? – скрещиваю руки, подгоняя девчонку своими неприятными словами. Вероника поднимает свой испуганный взгляд, который сам за себя сказал, что девушка боится, но все ещё надеется получить одобрение. – Сегодня у моей сестры выставка и я обещала прийти, – начинает она. Сжимает свои руки в крепкий замок из пальцев. – Бесов, отпустишь меня? Грозного нет на месте, пришла просить разрешения у тебя, раз ты тут. – Что за выставка? – интересуюсь, напрочь позабыв, что самого мать приглашала на мероприятие, но вряд ли я на него пойду. – Выпускной, – поясняет. – Твоя мама класс выпускает, – девушка совершенно спокойно говорит о мероприятии, а меня, будто холодной водой обливают, когда доходит, что Маргарита и есть ученица моей матери. Твою мать! – Остаёшься за старшую, – отдаю Веронике приказ, когда девушка с открытым ртом уставилась на меня, не успев договорить свою мысль. Быстро смотрю на часы, затем вновь на неё. – Во сколько мероприятие? – чуть наклоняюсь к ней, в упор смотрю, не даю Веронике никакого шанса солгать мне или увернуться от ответа. Вижу, что девчонка расстроилась, но не срывается, прячет руки за спину, приподняв подбородок. – Через полчаса, – стойко отвечает, стараясь не выдать в голосе предательскую дрожь и подступающие слёзы от обиды. – Спасибо, – на пятках разворачиваюсь, захлопываю перед её носом дверь в кабинет. Стук каблуков эхом удаляется от моего отдела. Но такова жизнь, Вероника должна усвоить урок, что не всегда будет так, как хочет она. Мысленно представляю встречу с вишенкой и её реакцию. Знает ли она, что моя мать – это её преподавательница. Кто бы мог подумать, что наши судьбы настолько переплетены между собой. Закрывая программы на компьютере, я улыбаюсь, предвкушая увидеть её. Снова вдохнуть запах её шампуня, утонуть в прострации и забыться. Оставить реальность где-то за гранью понимания, и представить, будто все это сплошной бесконечный сон. Вновь коснуться её тела, ощутить тепло и нежную гладкость, поглощать до устали её вкус естества. Она украла именно эту часть моего разума, лишила брони, которой обзавелся, но пока не готов до конца расстаться. А, главное, почему именно она засела где-то глубоко внутри моей души, что трещиной пошла по сердцу, разрываясь между чувством вины перед своими девочками и тем, что я все ещё живой. Вспоминаю бармена, чья кровь на моих руках останется в памяти на глазах. Его тусклый и тоскливый взгляд на обе фотографии, где на одной он не сумел уберечь любовь, а на другой – испугался вновь обрести свой покой. Господи, я понимаю, что это так близко по отношению ко мне, но я уже не тот, кем был раньше. Тот Максим умер вместе со своей семьёй два года назад, а сейчас есть Бесов со своими бесами, что измываются над остатками человечности, напоминая, кем являюсь сейчас. Примет ли девушка меня такого, ведь вновь вернуться в прежнего уже не смогу. Это спрятанная граната посреди пустыни, ступишь не той ногой, подорвет моментально. Закончив со своей техникой, беру со стола разбитый телефон, сигареты и офицерский пистолет, заправляя в кобуру, которую надел ранее, но даже не удосужился переодеться. Меня не волнует, в чем я, но и упускать возможность вновь увидеть шоколадные глаза Маргариты я не хочу. Сегодня я обошёлся без записей за доске, потому что все итак ясно, кто-то подчистил историю араба, намеренно покрывая лицо убийцы. Несколько файлов отправлял господину Кхану, отцу Самира, но до сих пор не получил от него ответа, что уже наводит на мысль о подчистке его почты. И не решаюсь ему позвонить, желая обсудить все при личной встрече. Беру с собой свой мотоциклетный шлем, который оставил прошлым вечером перед походом в Бурлеск, и выхожу из кабинета. Ребята подняли головы, готовые ко всему, что я могу им напутствовать. – Меня не будет до конца дня, – объявляю всем, говоря громко. – Если возникнут вопросы, шлите на электронку. Никаких звонков, даже, если кто-то помрёт, ясно? – Да, Бесов, – первым ответил молодняк, а мои коллеги, что шли ногой в ногу с самого начала, лишь кивнули головами, а кто-то только махнул рукой, не посмотрев на меня, занимаясь своей работой над расследованием. Адрес сам собой всплыл в голове, когда заводил своего коня, вспоминая встречу в кафешке с матерью. Оставив столп пыли от старта, рванул навстречу тому, что меня ждёт. И тут больше зреет желание увидеть Маргариту, потому что сама выставка мне даром не нужна. Я в искусстве совершенно не разбираюсь, от чего моя мама приходит в восторг, когда всматривается в разноцветные полосы, до сих пор для меня остаётся загадкой. Отец буквально носил её на руках, восхваляя талант, никогда не мешал, когда мама сутками закрывалась в своей домашней студии, и вход был доступен только ей одной. Она не разрешала входить даже ему. Но и он не спешил нарушать её личное пространство. Их отношения между собой обладали какой-то магической тайной. Их совместный семейный симбиоз напоминал, будто два совершенно разных по свойствам вещества дополняли друг друга. Мама была далека от отцовского бизнеса. Сам я не проявлял никакого желания идти по их стопам, выбрав профессию полицейского. Отец только согласно кивнул головой, словно ему было далеко все равно, что сын не займет пост в компании вместо него, когда наступит время. Мама же, напротив, всячески отговаривала, но после автокатастрофы, в которой погиб отец, она совсем ушла в себя, и пустила меня решать свою судьбу лично. С тех самых пор мы совсем отдалились друг от друга, но я люблю её, потому что она моя мать, та, что родила и растила, давала свою материнскую любовь и тепло по-своему. Припарковался почти у входа, чем вызвал возмущение со стороны охранника, бегущего ко мне с просьбой убрать мотоцикл от входа. – Убери свой байк, – подошёл ближе, держит руку на рации, в любой момент готовый позвать на помощь своих ребят. – Я ненадолго, только свою мать поздравлю. – Охранник нахмурился, но продолжает стоять на месте, ожидая, когда я послушаю его и переставлю свой мотоцикл. – Сегодня она хозяйка мероприятия, – уточняю. Мужчина включил свою рацию, что-то быстро спрашивает у собеседника, потом кивает головой мне, затем удаляется, оставляя меня в покое. Снимаю шлем, затем прохожу к стойке регистрации, в списках которых уже заявлен, как важный гость. – Добрый день, Максим, – приветствует молодая женщина, чуть старше меня, но выглядит отлично в своем черном костюме. – Ваша мама уже заждалась вас. Проходи, пожалуйста, я оповещу её. Женщина в приглашающем жесте показывает направление ко входу, и я последовал её указаниям, но остановился, прося об услуге. – Пока не сообщайте, хочу побыть просто гостем, – подмигиваю, чуть улыбаясь. Женщина зарделась, покрываясь красным румянцем, но выполнила мое пожелание. Вхожу вовнутрь, попадая в параллельный мир, где множество лиц сливаются между собой, но одно я точно узнаю из тысячи. Среди этой толпы, чей интерес направлен на изучение бездушных красок, лишь лицо Маргариты остаётся волнительным. Вижу, что она шепчет губами, стоя ко мне в анфас, даже не замечает, погрузилась в какую-то картину. Я пробираюсь сквозь толпу, намереваясь подойти к ней со спины, чтобы насладиться её естественной позой, пока возбужденное напряжение не захватит ее юный разум. Заметил среди присутствующих марленовскую элиту, причем количество головорезов превышает вдвое больше, чем обычно на подобных мероприятиях. Они, завидев меня, стали переговариваться между собой, что не стало для меня чем-то новым. Потому что так всегда, где присутствует Бесов, без трупа не обходится. Но только сегодня я не чистильщик, а всего лишь приглашённый гость, чему усмехаюсь, понимая, как взбудоражу этих придурков. Наконец, подхожу ближе к девушке, ради которой сорвался с работы, слушая её рассуждения, доносившиеся шёпотом: – Куда он смотрит? – снова задумалась. – Что видит перед собой? Встал ещё ближе к ней, уже ощущая цветочный запах шампуня, мгновенно лишаясь спокойного дыхания. – Или, например, от кого скрывает свой взгляд, Маргарита, – шепчу ей почти на ухо, но не касаюсь тела, боясь сорваться и у всех на виду иссушить свой голод. Словно попробовав раз, я уже никогда не смогу насытиться, а сука судьба намеренно нас сталкивает лбами друг с другом. За сутки это третий раз, кажется, что часы растянулись в бесконечность, где в отрезке только мы с ней вдвоём, пересекаемся линиями жизни. Но, не удержавшись, я всё-таки целую её плоть, сорвался, как наркоман перед необходимой дозой. Маргарита не сопротивляется, а наоборот, наслаждается нашим мгновением, а потом всё-таки разрывает эту связь отстраняясь от меня ближе к картине, загоняя саму себя в ловушку. – Что ты здесь делаешь? – задаёт вопрос, на который я не спешу отвечать, оставляя в тайне свое лицо, чьим гостем являюсь. Вишенка скрещивает руки на груди, обозначая свое личное пространство. – Мог бы для приличия одёжку сменить, – указывает кивком на меня, но мне абсолютно неважно, в чем я пришел на мероприятие. Смотрит куда угодно только не в мои глаза, что сбивает с толку, словно я теряю эту невидимую связь между нами. Непроизвольно делаю шаг к ней вперёд, касаясь подбородка её личика, приподнимаю, чтобы вновь восстановить наш зрительный контакт. – Не прячь от меня свои глаза, Вишенка, – шепчу практически у её губ, но запрещаю себе переступать эту черту. – И разве имеет значение, в чем я одет. Мне казалось, гораздо важнее, когда мы, например, обнаженные телами. – Образы мгновенно заполняют голову нашими телами, сплетенными в единое целое. Замечаю, что Рита уплывает в мир своих фантазий, взгляд затуманенный этой иллюзией. Я опускаюсь ближе к ней, оставляя у губ совсем лёгкий поцелуй, затем отстраняюсь. Девушка затаила дыхание, готовая получить что-то большее, чем краденное мной касание её губ. Но нас прерывает голос моей матери, ворвавшись внезапно, отрезвляя меня и напоминая, что мы сейчас у всех, как на ладони. – Максим, дорогой, – мама обнимает меня, настолько обрадовавшись видеть здесь, что всё-таки пришёл поддержать её выставку, которая значит для неё многое. Рита нахмурилась, придя в себя, не понимает, с какой стати, женщина так близко приветствует меня. – Я так рада, что ты пришёл, – продолжает мама, совсем не замечает наши состояния с вишенкой. Она настолько воодушевлена моим приходом, сродни никогда так не встречала тепло, стараясь держать дистанцию между нами. Эта неловкая пауза вынуждает ответить ей, что да, я пришёл. Потом смотрю на Маргариту, глаза в глаза, но произношу: – Мама. Вишенка оторопела. Сначала девушка была шокирована этим открытием, бледность её кожи выдала внутреннее состояние. Затем она, переминаясь с ноги на ногу, поспешила удалиться, но тут же появился сам Уваров, друг моей матери. Он по-хозяйски ухватился за плечи девушки, но с опаской поглядывает в мою сторону. – Привет, Максим, – здоровается со мной, протягивая руку для приветствия. Я пожимаю его ладонь, но краем глаза не упускаю из виду девушку, которая завладела моими мыслями и тем, как она восприняла такое знакомство. – Вы уже познакомились? – Уваров улыбается, задаёт вопрос. Не обращая на наши кивки, продолжает: – Это Маргарита. – Он крепко сжимает её плечи, подбадривая наше общение. – Так случилось, что не было возможности вас познакомить ранее. – Скорее повода, Василий, – мама до сих пор обнимает меня под руку, и тоже улыбается. – Леока, тут скорее фактор, – настаивает её друг, а мы с Ритой стоим и молчим, но не спускаем друг с друга взгляд. – Моя девочка тут совсем недавно. Да, Рит? – мужчина обращается к девушке, а я никак не соображу, кем они приходятся. Вдруг, он её муж или любовник, тогда я точно познаю в этой жизни все круги её ада несправедливости. – Да, пап, – отвечает вишенка, демонстративно используя мою манеру, глядит только на меня, чуть приподнимая свой подбородок. – Какое приятное сегодня мероприятие, – к нам подходит мужчина в окружении нескольких головорезов. На вид ровесник Леоки и Уварову. Сверлит взглядом сначала по всем нам, но останавливается на моей матери. Телом ощущаю её напряжение, затем она отстраняется от меня, надевая ту самую броню, которую видел множество раз, когда мама выходила из своей личной студии. То самое настроение, которое даже отец не решался исправить на лучшее, как обычно исполнив ей любой её каприз. – Дебюа, – она произносит его фамилию, а я буквально холодею, чувствую спиной, как волоски дыбом встают. Наконец-то увидел своими собственными глазами главу элиты клуба "Марлен".