Глава 18

Когда в голове витает сотни мыслей, тяжело представить, какого сейчас Маргарите. Но наше занятие любовью лишило меня их. Я погряз в ней, утонул мгновенно, забывая напрочь обо всем. Для меня в эти мгновения существовала только она – моя жемчужинка. Маргарита сейчас спит. Моментально уснула, прижавшись ко мне своей обнаженной спиной, тепло которой распространялось по всему моему телу, согревала нас обоих. Я провожу рукой по ее фигуре, слегка касаюсь груди, но не пытаюсь вновь завладеть ею. Мы насладились сполна – иссушили друг друга до дна. Убираю прядку волос с лица, осторожно приподнимаю их вверх, чтобы случайно не надавить на них, причиняя боль. Она переворачивается от щекотки на спину, а я натягиваю на ее грудь простыню, хотя их вид определенно меня начинает возбуждать. Рядом с Ритой время будто остановилось, словно прошлого в настоящем не существует. И она мой кислород, без которого я просто задохнусь. Может быть Димон был прав отчасти, девушка мое спасение. Но стану ли я для нее им. Раны живые до сих пор, а демоны пляшут, как только появляется возможность. Я чуть отодвигаюсь от неё и облокачиваюсь головой об изголовье, закрываю глаза, погружаясь в тишину и звук глубокого дыхания Риты. Её личико намного моложе, чем, когда она бодрствует. Расслабленная, уставшая, крепко сжимаю в своей руке её ладонь и положил себе на грудь, пусть она ничего не почувствует, но я знаю, что мое сердце вновь бьётся живо. Теперь Рита снова повернулась ко мне, положила ножку на меня, чуть задевая член, который вздрагивает, как только её обнаженное бедро его касается. Улыбаюсь, когда она кладет свою голову мне на грудь. Совершенно спокойно, будто так было целую вечность. Я обнимаю её и прижимаю крепче. Вдыхаю её запах, смешанный с сексом, с теми флюидами, которыми мы разбросались телами, возбуждая друг друга до предела. Я наслаждаюсь этой идиллией. Определенно, девушка начинает занимать важное место в моей душе. Умом понимаю, что это невозможно, за короткий срок так привязаться. Но сердце где-то на заднем фоне шепчет, что Рита нужна мне. Что с ней я, наконец, обрету покой. А демоны тут же дают о себе знать, чувство вины перед семьёй вспыхивает мгновенно. И я аккуратно отодвигаю от себя девушку, легонько целую в плечо и она стонет во сне. – Максим, только не бросай меня, – я замер. Конечно, Маргарита даже не вспомнит этих слов, потому что крепко спит, и видимо ей снится что-то, где я играю главную роль. Услышав эти слова на яву, наверное бы испугался, но только не сейчас. Какие-то неведанные силы притягивают к ней, заставляя говорить только то, что первое приходит в голову: – Не брошу, – чётко и уверенно. И это правда, которая хлыстом ударяет по сердцу. Она не только стала мне дорога, я влюбился. Как мальчишка. Как мужчина, которому нужна вторая половина сердца, чтобы стать единым целым. Это переломный момент, но где-то отдалённо играет мой телефон. Блядь. Мысленно матом ругаюсь, даже днём покоя не дают, стоило глаза прикрыть. Звучание музыки эхом доносится до её комнаты. До конца высвобождаюсь из крепких рук Риты, ещё раз смотрю на юное лицо, будто пытаюсь запомнить каждую чёрточку. Губами касаюсь её губ, оставляя поцелуй, и она улыбается. Затем зарывается лицом в подушку, уплывая в свои мечты и фантазии. Выхожу из спальни, иду на звук мобильника, который без умолку трещит, и с каждым моим шагом он нарастает. Поднимаю с пола свою куртку, вынимаю из кармана телефон, на экране которого высвечивается номер Валерия администратора. – Да, – коротко отвечаю, но стараюсь не громко, чтобы девушку не разбудить. Она эмоционально истощена, как и я, но ей сон нужен, чтобы мозг немного отдохнул и переварил эту кашу с нашими чувствами. Мы не говорили об этом вслух, оно и без слов понятно, что наш секс далеко не просто им кажется. Валерий откашлялся, привлекая мое внимание. – Бесов, акт на Грозного вступает в силу сегодня, заказчик изменил решение, – по-деловому оповещает меня, ничуть не надорвав тон голоса. Я привык, что многие заказчики любят играть своими правилами, им нравится либо томить жертву смертью, либо убивать неопределённостью. И очень часто это встречалось в моей киллерской жизни. Но я не был готов к тому, что это произойдет с Грозным. Всё-таки мы были друзьями, через многое прошли, и только с момента знакомства с его сестрой, с моей Женькой, все пошло к чертям. Начиная с рукопожатия и заканчивая им. Мы стали чужими, безразличными. Больше не братья с большой буквы, больше не напарники, готовые к любому вызову на работе, ведь кто знает, что нам уготовила жизнь. Только враги, поводом которого является блядская работа и недосказанность. Но акт подписан элитой Марлен, и если я готов идти по головам ради своей мести, мне придется переступить через себя, потому что, зная Влада – он глазом не моргнет, и тут уже будет действовать принцип "или он меня, или я его". Закон гребанной физики "любое соприкосновение тел имеет свою отдачу", вот и наступило это время отдачи. Влад засверкал среди элиты, а теперь стал неугодным. Но кто эта тень? Опять море вопросов, а ответов никаких. И в этом вся проблема, будто бермудский треугольник, а мы исчезнувшие в нем корабли. – Я понял, – сквозь зубы отвечаю, смотрю на свои наручные часы, время близится к вечеру, но я успею вернуться на работу и забрать свои вещи с документами. Валерий мгновенно отключил связь, но тут же пришла смска от него. Сумма вознаграждения (весьма впечатлительная), даже присвистнул, отсчёт времени – ровно двадцать четыре часа, и они уже пошли. Быстро нахожу остальные свои вещи, разбросанные по всей квартире: джинсы, футболка, боксёры – надеваю, стараясь сильно не шуметь. В голове рой мыслей жужжит и не даёт теперь мне покоя, но я должен сейчас уйти. Боже, провожу рукой по лицу, а сам стою посередине комнаты, между кухней и ещё одной комнатой, которая привлекает меня к себе, зазывает. Дверь приоткрыта, я оглянулся. Рита спит мертвым сном, поэтому, ухмыльнувшись себе под нос, я, как маленький ребенок сую свой нос в чужое, сгорая от любопытства, что же моя жемчужинка там прячет. Несколько шагов, аккуратно раскрываю настежь дверь, замирая на месте. Я ошеломлён. Похолодел и тут же ступил ещё один шаг – студия. У мамы тоже есть она, но я никогда в неё не заходил, потому что это было место только для мамы, и мне никогда не хотелось знать, что вообще Леока там делает, пропадая практически сутками. Удивительно, но теперь я будто вновь вернулся в свое детство. Просматривая коллекцию картин Риты, был поражен точностью её видения окружающих людей. Несколько полотен были накрыты тканью и отвернуты от окна, чтобы солнце не попадало на них. Сразу слова Леоки в памяти воспроизводят фразу: "Картина должна высохнуть без всякой посторонней помощи. Лучи солнца, конечно, прекрасны, но они разрушительны, Максим. Заманивают, греют, а потом уничтожают." Сначала смотрю на те, что висят вдоль всей стены: детские лица, покрытые туманной вуалью, словно Рита пыталась по памяти или фантазии представить этого ребенка. Каждый портрет разный, в некоторых я узнаю её глаза, а на других ещё одни, но более схожие с мужскими. И я здесь понимаю, что моя жемчужинка пыталась воплотить образ своего малыша. Своего ребенка, которого потеряла. Сопоставляя все очевидные мне вещи, прихожу к выводу, что ребенка она потеряла от ранения. Но кто стал этим душеотнимателем? Где отец этого милого создания? Затем я вижу ещё одни глаза – женские, и чувствую, что это последний их блеск, омытый единственной слезой, что стекает из уголка на щёку, но дорожка становится еле уловимой. Пригляделся, размышляя, кто эта женщина, глаза которой так напоминают шоколадные. Мама. Маргарита, как и я сражается со своими демонами, но она гораздо сильнее меня, раз может смотреть этим бесам в глаза и насмехаться над ними, но не я. И наверное, жемчужинка это чувствует, а души все равно тянутся к друг другу. Уперев руки в бока, я ещё раз осмотрелся, но никак не решался подойти к двум стоящим мольбертам с накрытым картинами. Переминаясь с ноги на ногу, украдкой взглянул на приоткрытую дверь, словно сейчас может в комнату влететь Маргарита, но стоит гробовая тишина. Подхожу к первому полотну, осторожно приподнимаю ткань, попутно рассматриваю картинку – пески, а вдали прорисована буря. Хмурюсь, не понимая, как среди всех портретов оказался пейзаж. В крайнем правом углу подпись Василия Уварова. Касаюсь кончиком пальца полотна, краски ещё свежие, вновь присматриваюсь, и создаётся ощущение, что это уже не первый слой. Помню, как моя мать говорила, что очень мало профессионалов, умеющих наносить множество красок на полотно – одно поверх другого, и при этом не потерять вид самого первого слоя. Маргарита для меня сейчас стала ещё большей загадкой, и я не обратил бы на эти картины внимания, если бы просто не жил рядом с такой же женщиной – помешанной на своем искусстве. Закрываю полотно, и, конечно, любопытство берёт своё, я подхожу к следующему. Срываю ткань, замирая на месте, будто пулю получил в сердце, увидев самого себя – свои черные безжизненные глаза, как будто отражаюсь в зеркале. Значит, вот каким жемчужинка меня видит. Пустым и безжизненным, не способным на взаимные чувства, и отчасти это правда. Я не смогу подарить ей тепло, но, как теперь мне от неё отказаться, когда сердце от одного только упоминания её имени кровь качает как никогда, я словно опять живу и дышу. Рита не сможет принять лишь часть, не станет довольствоваться малой дозой. И поэтому, не начав сейчас углублять чувства, лучше уйти и затеряться. Дать ей шанс найти настоящее. Мое собственное лицо, смотрящее на меня с полотна, будто кивает, соглашаясь с моими мыслями. Я избегал встречи со своими глазами уже довольно давно, просто боялся в них посмотреть и понять в кого я превратился. Маргарита же передала всю гамму моих эмоций и внутренней борьбы с самим собой. Те демоны, что сидят во мне, просто так не оставят мою душу, а я лишь затащу в эту бездну юную девушку, у которой есть шанс действительно начать с чистого листа. Накрываю полотно, затем разворачиваюсь и выхожу из её студии, принимая решение, которое для нас обоих будет самым лучшим. Она поймет меня, если захочет. Если сможет. Закрываю за собой дверь, чтобы мой взлом не был обнаружен так скоро. На барной стойке лежит блокнот и ручка. Я вырываю листок, и останавливаюсь лишь на секунду, что написать. "Прости". Рита должна понять, что мы не сможем начать наш общий путь там, где нет этой возможности. Отхожу назад на пару шагов от обжигающих букв, будто они теперь выгравированы на моем сердце и сердце Риты. Я уже стоял на выходе из квартиры, держался за ручку, чтобы открыть и оставить это мимолётное прекрасное чувство, но уперевшись лбом о металлическую дверь, тяжело задышал. Мне показалось, что я снова лишаю себя чего-то важного. Обернулся, не решаясь, что мне делать дальше. Но я вернулся в её комнату, где она обняла ту подушку, на которой я лежал. Мило улыбается, даже во сне, она счастлива, что я остался рядом с ней. Присаживаясь на корточки, аккуратно провожу по лицу, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Наклоняюсь и целую в губы, едва их касаясь. Я не хочу уходить, но и остаться не могу, потому что внутри все рвет на части от всей несправедливости, от того, что Рита станет моей ахиллесовой пятой. Оставить сейчас, чтобы уберечь потом. И я ушёл, прекрасно понимая, что она мне этого не простит. Тихо закрыл за собой дверь, не создавая лишнего шума. Чувства противоречивые, но их я игнорирую, и с твердой походкой направляюсь в свою реальную жизнь. Завожу свой мотоцикл, и со всей дури жму на газ, оставляя за собой глубокий след от протектора шины и разлетевшуюся пыль по сторонам. Несусь так, что мне наплевать, какую я набрал скорость, только бы не думать о единственной девушке, которую больше я не увижу, по крайней мере, попытаюсь не пересечься, не сломаться перед самим собой и ползком очутиться у её порога. На участке уже все разошлись по своим домам, в моём отделе сидели лишь пара коллег, оставшихся на дежурстве и, при виде меня, были слегка удивлены моему возвращению. – Мы не ждали тебя, Бесов, – один из них немного привстал. А я остановился у порога в свой кабинет. – У тебя все в порядке? – Уже обеспокоенно задаёт вопрос Денис. – Не знаю, – честно отвечаю. А сам киваю парням головой и открываю дверь в свое собственное чистилище, мой личный кабинет, где я провожу практически все свое время наедине с различными историями из жизни, у которых никогда уже не будет счастливого конца. Как и у меня самого. Звучит прискорбно, но это факт. Сажусь и головой опускаюсь на руки, соображая свои дальнейшие действия, да только в мысли лезут образы того, как Рита увидит эту записку. Уже жалею о содеянном, но это верное решение. От вскипевшей злости и отчаяния я соскочил на ноги и буквально начал рвать на себе волосы, вцепляясь в них со всей силы. – Сука! – воплю, будто раненный зверь. – Что опять стряслось?! – грубый и деловой голос моего начальника мгновенно отрезвляет. Он искося посмотрел на меня, оценив ситуацию и поведение, сделал свои выводы. Стоит в проёме, скрестил руки на груди, в одной из них держит папку. Я стал ровно, мне все равно, как я сейчас выгляжу. Капитан Варламов вошёл, закрывая дверь на замок, чтобы нас никто не посмел прервать. – Присядь, – командует он, и сам же садится напротив меня. Я повинуюсь. – Максим, я не доволен тобой, – начинает он, я уставился на него, чуть искривив свое лицо в удивлении. Вот уж не ожидал я от начальника получить такой нагоняй. – Дела расследуются по мере возможности, капитан, – на автопилоте начинаю спокойно говорить, хотя руки дрожат больше от злости на самого себя и того напряжения, которое я не выплеснул. Он отмахивается от меня и цыкает. – Да не об этом я, парень, – теперь смотрит на меня в упор. – Какова вероятность того, что ты не сорвешься и не пустишь себе пулю в лоб, когда станет уже невозможно? Отвечай честно, Максим. В эту минуту я задумался над его вопросом. А есть ли предел этого всего невозможного? – Думаю, она уже близится к этой отметки. – Именно, – прерывает меня, наставляя указательный палец. – Знаешь, я часто в голове прокручиваю, что моя вина была в том, что я оставил тебя работать здесь после трагедии. Я думал, ты сможешь преодолеть свою боль, но результат иной. – Он встаёт и начинает ходить по кабинету. – Для меня не секрет, что ты уже давно поделил свою жизнь на две части, ищешь того, кто виновен, нарушаешь закон, который обещал защищать. – У меня не было выбора, капитан, – я тоже встаю. – Я хочу знать, кто причастен к смерти моей жены и дочери, и, если наша система дает сбои в расследованиях, то я не намерен, сука, сидеть и ждать, когда до меня, наконец, снизойдёт их величество, и мне уже скажут, что виновный сидит за решеткой, – каждое мое слово пропитано болью, и повысив на последних словах тон голоса, Варламов резко остановился, скулы на лице заиграли, а глаза заблестели от напряжения. – Замолчи, Максим, – зло останавливает меня, и скрепя зубами продолжает: – Система не совершенная, законы несправедливы. Но это не меняет сути, что теперь ты можешь делать, что твоей душе угодно и оставаться безнаказанным. – Не понял? – я уставился на него, а Варламов швыряет в меня папку, которую ловлю на лету. – Это сегодня прислали, сядь и ознакомься, а я подожду. – Варламов демонстративно садится обратно, закидывая ногу на ногу, ждёт моей реакции. Я недоверчиво гляжу на начальника, но папку всё-таки открываю. Несколько фотографий с места преступления. Беру их, сам сажусь, внимательно присматриваюсь к очертаниям. Я помню эту машину. Парень решил тогда в ту ночь убрать меня, но в итоге сам отправился на тот свет, так и не сказав мне, кто стал заказчиком. Перекладываю карточки, где на последней из них вижу себя с пушкой, направленной в открытое окно машины. Но на мне шлем, как кто-то может догадаться, что это я. Шантаж, намеренно пытаются сбить с толку. И насколько я помню, Валерий выслал тогда зачистку. В чем же дело, твою мать! – Ну, я жду, – прерывает меня Варламов. – Есть, что сказать. – А что вы хотите услышать от меня, капитан? – задаю вопрос в лоб, откладываю фотографии в сторону и смотрю на мужчину в упор. Он сжал губы в тонкую полоску, приготавливая для меня самую нелестную речь. – Бесов, – отчеканил мою фамилию. – Я только ради твоего отца держу тебя здесь. Виктор был честным бизнесменом, моим другом. Но, ты, Максим на него не похож ни на каплю. – Варламов встаёт, и я тоже. Его слова меня больно задевают, потому что я сам часто размышляю насколько мы с моим отцом были разными. – Дело в эмиратах с тем арабом твое последнее в твоей полицейской карьере. – Вы не имеете права так со мной поступать, капитан, – грубо, почти рычу на своего начальника, внутри все полыхает огнем, потому что работа для меня самое важное, что осталось после всего. Варламов обессиленно выдыхает, будто сокрушается от своих собственных сил. – Могу, Максим. И это моё последнее слово, – капитан собирается уходить, но я преграждаю ему путь к выходу. – Бесов, отойди. – Капитан, работа – это все, что осталось у меня. Вы ведь это знаете, – говорю уверенно и четко, а сам сжал руки в кулаки, от того, насколько сейчас я мизерный и сделать ничего не смогу, чтобы защитить свое право на пребывание здесь. Варламов толкает меня в грудь, припёр к стене, но я не сопротивляюсь такому напору, а смотрю в глаза своему начальнику. – Послушай, Максим, я закрывал глаза на многое. На ваши с Владом драки на рабочем месте, на твои уходы, когда вздумается, на поведение, в конце концов. Но всему есть предел. – Он отпускает меня. – Если переступил через себя, обратно ты уже прежним не станешь. Я все сказал. Даже, если ты самый лучший следователь, Бесов, это моего решения не изменит. Варламов отпустил меня, затем оставил одного в кабинете, полностью разбитого эмоционально. Сейчас я официально стал призраком, и кто-то добился своей поставленной цели, добить меня основательно, отбирая последний кусочек той жизни, за которую я так пытался держаться. Что ж, теперь мне терять, действительно, нечего. И раз дело араба станет последним, то выполню я его по своим правилам, плевать я хотел на всю систему нашего законодательства. А пока мне следует разобраться с заказом на Грозного. Я быстро вынимать телефон и набираю администратора. – Валерий администратор, слушаю тебя, Бесов. – Приготовь мне все необходимое, я буду через час в клубе, – план в голове уже практически выстроен, осталось только его привести в действие. Валерий спокоен, по ту сторону слышу звук клавиш, затем он говорит: – Хорошо. На данный момент Грозный в Марлен со своей женой Светланой. Заказчик повысит ставку, если будет убрана вся семья. Что скажешь, Бесов. Сейчас я просто в охуевшем состоянии, но слова понял с точностью до буквы. – Нет, администратор, – говорю уверенно. – Только Грозный, таков был заявлен акт. И по правилам клуба, я могу здесь вставить свое слово в исполнение. – Хорошо, принято во внимание, – чопорно отвечает мне. – Твоя заявка будет осуществлена в течение часа. С возвращением, Бесов. Ничего ему не ответив, я повесил трубку. Тру грудь свою рукой, потому что вдруг сердце защемило. Все мы доигрались, потому и расплачиваемся собственными жизнями. Убираю в карман свой телефон, беру со стола все свои документы, сворачиваю напополам, пряча во внутренний карман своей кожаной куртки. Попутно хватаю шлем и ключи. – Бесов, – Денис снова встаёт, обходит свой стол. Мужик, тоже прожженный своей работой, протягивает мне руку. Сначала я пришел в ступор, но потом все же протянул свою ладонь. Крепкое, мужское пожатие, все за себя сказало. – Удачи, друг. Мы слышали, как Варламов орал на тебя. Сам знаешь, какая слышимость в такое позднее время. – Да, – коротко отвечаю. – Не переживай, Макс, Варламов изменит свое решение, – из-за стола встаёт второй мой коллега и тоже подходит. – Ты всегда во всем первый, мы это все знаем. И капитан тоже. – Да, возможно, – снова коротко отвечаю, кивая обоим коллегам головой, соглашаясь с ними. Все мои мысли сейчас сосредоточены на предстоящей работе, поэтому оба мужчины, видя мое состояние просто расходятся по разные стороны, уступая дорогу. В голове пустота, от того, что сегодня решится судьба одного из нас. Влад знает, что я приду за ним, и будет готов. Но это работа, и я должен её выполнить, чтобы стать на шаг ближе к тому, кто тенью стоит за всеми заказами, которые направляют мне, лишая когда-то знакомых мне людей. Марленовская элита будет в восторге от предстоящего шоу с моим участием.