Глава 20

Жизнь бывает жестокой, настолько, что, казалось бы, куда ещё хуже. Но нет, определенно судьба ещё не добила меня основательно. Все сводится к выбору. А когда этими фактами на лицо оперирует кто-то другой, не давая права найти более-менее тебе подходящий, то, считай, выбора ты лишён отчасти. Тебе просто дарят иллюзию, что ты способен решить всё за себя сам, когда как на самом деле это не так, и ты лишь становишься орудием. Дебюа пригласим меня в вип помещение, пройдя мимо огромной залы, за мной захлопнули массивные деревянные двери. Двое его головорезов намеренно выставили на вид свои пистолеты, показывая мне, что следят за мной. Придурки. Будто сейчас мне только и не хватало расправиться с главным клуба. Влад так и не попался на глаза, хотя Валерий администратор уверил в обратном. Один из охранников подошёл ко мне, демонстративно приподнял свои брови в форме удивления, будто я заставил его слишком долго ждать. Естественно, я сначала посмотрел на Дебюа, безмолвно вопрошая, что происходит. Виктор взмахнул рукой, улыбаясь, садится в кресло. – Максим, это просто страховка, – снисходительно объясняет, затем закуривает сигару, которую успел вынуть из деревянной коробочки, стоящей на столике у кожаного кресла. Я просто вздохнул, и затем расставил руки по обе стороны. Головорез ухмыльнулся, добровольный, что сейчас именно он имеет передо мной преимущества. Слежу за его руками, которыми он обхватывает сначала одну ногу, затем другую, проверяя на предмет холодного оружия. Проходится по торсу, вынимая из кобуры мой рабочий пистолет, с кривым лицом осматривает и отшвыривает его. Я сжимаю от злости кулаки, настолько сильно стиснул зубами, что они скрипят, звук наверняка был слышен, и мужчина вовсю улыбается, понимая, что этим самым действием задел меня. Внутри огнем все пылает. И то чувство, что ещё съедает меня изнутри, после прочтения письма, все вместе напрочь лишают любого контроля над самим собой. Дебюа продолжает следить за нами. Он находится в своих мыслях и ему нет дела до нас. Головорез выполнил свою работу, сделал шаг назад, но всё-таки услышал пару лестных слов от меня: – Сука, – с оскалом произношу. – Давно, я смотрю, ты унитазы головой не чистил. – А теперь мило улыбаюсь, но мужчина хмурится, чуть побледнел, и попятился ближе к выходу, где стоит ещё один. Знает ведь, что меня лучше не трогать, особенно сейчас, по одному моему виду понятно, настроения нет совсем. Эх, если бы только настроения. Письмо жены выбило последний дух из плоти, но я все ещё стою на ногах, и одному дьяволу известно, что меня здесь держит. Но, что-то держит. Я просто хочу найти того, кто сломал мою жизнь, перечеркнул одной чертой в один прекрасный день. Превратил в тень. Дебюа вдруг зашевелился, вспомнил обо мне, и жестом приглашает присесть. – Не стесняйся, парень, – он лукаво ухмыляется и предлагает из своих запасов элитную сигару, запах которой уже говорит о дороговизне. Здесь все пропитано этим запахом: деньги, власть, секс, наркотики. Стоит глубже копнуть и узнаешь ещё больше, но этого не будет, потому что Марлен в миг расставит точки по своим местам. Я уставился на Виктора, ожидая, за чем позвал, тем более в таком радостном порыве. Но француз не спешит, наслаждается своей сигарой, выпуская кольца из дыма, засмеялся, нарушая безмолвное напряжение. – Не будь таким серьезным, Максим, – мужчина отмахивает от себя дым, затем стряхивает пепел в серебряную пепельницу. – Что за разговор? – напоминаю ему, не давая возможности ввести меня в заблуждение. Дебюа молчит, задумался, а потом и вовсе уставился в большое французское окно. Шепчет слова на своем языке, и льются они, словно стихотворение. Затем вновь устремляет на меня свои глаза, оценивает, намеренно заставляет ждать, показывая, кто тут главный. – Ты знаешь историю клуба? – спрашивает, вводя меня в ступор. Во мне множество мыслей крутится, но только бесед о клубах мне не хватало. Отрицательно качаю головой. – Никогда не интересовался, – честно отвечаю, голос безразличный и твёрдый. Хотя, когда проводил свое первое следствие, я коснулся истории образования клубов, но, увы, перекрыли весь кислород в расследовании моментально. И только сейчас замечаю, что, если бы сумел откопать правду, возможно мог бы предотвратить убийство своей семьи. Виктор перекинул ногу на ногу, скрестив на груди руки, вновь задумался. Напряжение в комнате растёт, я поглядываю на наручные часы, отмечая сколько осталось времени до завершения акта. И конечно, любое мое движение не остаётся не замеченным этим странным мужчиной. Сейчас я смотрю в лоб тому, по прихоти кого лишился практически всего: работы, дома, друзей и уважения среди коллег высшего ранга. Варламов и тот дал мне красный свет, когда я коснулся дел Дебюа, но кто я такой – обычный следователь в нормальной жизни, а убийца в другой. И это замкнутый круг, где не видно ни конца, ни края – я утопаю в этом болоте, задохнулся от грязи. – Не хмурься, тебе не идёт, – шутливо насмехается. – Ты унаследовал глаза своей матери, – он отмечает сходство с Леокой, чем насторожил меня ещё больше. Он её знает? Ну конечно, мир искусства, а Дебюа его ценитель. – Да, – отвечаю. – У мамы глаза не промах. Дебюа снова отворачивается, что-то его отвлекает постоянно. – Что случилось с твоим отцом? – Господин Дебюа, – громко и четко обращаюсь к нему, а он вздёрнул бровь удивлённо, что я посмел нарушить идиллию тишины. Но мне всё равно, я должен знать конкретно, что ему от меня нужно и пойти закончить этот гребанный день, превратившийся в ад. – Если вы решили узнать о моей семье, то, думаю, тут и без меня вы уже всё знаете. – Дерзкий, смелый и безрассудный, – прерывает меня, отчеканив грубо слова. В этот момент я уже встал. – Я не разрешал тебе вставать, – его злой тон голоса и обманчивая улыбка останавливает меня, когда намереваюсь покинуть помещение. – Сядь обратно, и, прошу, не испытывай мое терпение, – льстит сам себе, будто он тут бог и может одним щелчком избавиться от меня. Охранники напряглись, когда я не выполнил приказ, а продолжал стоять и смотреть на старика сверху вниз, сильно сжимая руки, и ногтями в ладони впиваюсь, таким образом напоминаю, что я не смогу дать отпор всем, если этот момент наступит. Недолго думая, я всё-таки вернулся на место, получив одобрение от француза – его снисходительный кивок головы, и охрана снова расслабилась. – Вот и замечательно, – мужчина скрепил руки в замок, подпирая подбородок двумя указательными пальцами. – Ты отличный парень и твоя горячность мне импонирует, – замечает, как бы между прочим. – Но у меня к тебе дело. Что скажешь? – Какое? – я осторожен, потому что, кто знает, что на уме у главного. – Скажем так: я дам тебе возможность, узнать виновного в гибели твоих девочек, но взамен я прошу достать мне шифр от сейфа и его местоположение. Я придвинулся к нему, уже заинтересованный заданием. Если Дебюа не блефует, это шанс найти убийцу. Такой расклад ему понравился, и он заулыбался. – Где гарантия, что вы сейчас не играете мною на моих чувствах к родным? – со всей серьёзностью задаю вопрос, но Дебюа игнорирует меня, вновь уплывает в свой мир мыслей, а затем вовсе встаёт и подходит к французскому окну, распахивая его настежь. Свежий воздух мгновенно заполняет все пространство комнаты. Мужчина вдыхает так глубоко, что слышен свист, а затем выдыхает, продолжая всматриваться в ночную даль. Мое терпение уже на исходе. Быстрым взглядом осматриваю помещение целиком. Зала огромная и заставлена различным антиквариатом. Тут даже гадать не придётся, любая статуэтка, картина или книга – все настолько редкое или вовсе в единичном экземпляре. Дебюа действительно ценитель прекрасного, но так ли он снисходителен к настоящим жизням, как ценит эти бездушные безделушки. – Нас было тринадцать братьев, – нарушает тишину Дебюа своим низким голосом, привлекая мое внимание. Он вновь поворачивается ко мне лицом, но мыслями Виктор находится в прошлом, вспоминает все до секунды, словно это вновь происходит сейчас. – Будто двенадцать апостолов и сам Иисус, – усмехается, позабавившись своей же сравнительной шуткой, как близок он к библии, и сопоставляет свое величие и значимость. – Мы начинали с самых низов. Ты думаешь, всё это было у меня сразу? – Виктор рукой взмахивает, показывая на помещение, на то, что в нём есть. Но я молчу, никак не комментирую, потому что Дебюа в этом не нуждается, мужчина вновь отвернулся от меня и продолжил: – Мы были грязью, отбросами. Я ненавидел местную элиту, до одури. Но, что может сделать мальчишка, естественно, ничего. – Дебюа насмехается над самим собой, над тем, каким был немощным. – Вырос в приюте, среди таких же, как я сам. Не нужный. Оставленный матерью на произвол судьбы. Униженный самой жизнью. Но, чуть повзрослев, я понял, следует идти против системы, потому что она лишь утопит нас и превратит в пыль, в безликую массу, которой предостаточно. Объединившись со своими верными друзьями, мы дали клятву верности – братство. И скрепили личным договором, самым первым актом. С тех пор, любое дело – это акт, за невыполнение которого ты исключаешься из клуба советом. Некоторый черный список. Мы стали кошмарным сном для каждого бизнесмена. Особенно, это коснулось той самой элиты, которая ноги об нас вытирала, считая отбросами. Но к нам тянулись, представляешь. Мы, как глоток свежего воздуха, ворвались в устоявшиеся правила местных, и внесли свои изменения, а затем, вовсе стали исключительными. Естественно, не весь состав братьев остался неизменным. Кто-то обезумел от повалившегося добра и денег, пришлось убрать, иначе досталось бы всей системе, на которую столько сил и времени ушло. Некоторые по собственному желанию оставили братство, но итог всё тот же – исключение. Потому что, предав раз – жди повторения. А кто-то всех остальных убрал, отомстил за предательство. – На этих словах Дебюа оборачивается ко мне, настолько озлобленный этим воспоминанием из прошлого. Садится обратно в кресло. – Везде любая система дает сбои, – говорю я, словно заключаю некий итог. Дебюа рассмеялся. – Но только не моя, – даже мускул не дернулся, когда он произнес эти слова. – Посмотри на себя, Максим. Ты уже один из нас, стал им, как только вошёл в мой клуб, в мой личный ад. – Не по своей воле вошёл, – грубо отвечаю, на что получаю усмешку от Виктора. – Конечно, конечно, – соглашается со мной, но все ещё посмеивается. – Все мы не по своей воле тут оказались, но, однако, тут и никуда не делись. – Замечает он. – Но, вот в чем загвоздка, парень. Первый акт важен мне, поэтому, я дам тебе возможность узнать убийцу, а ты принесёшь мне желанное. Я лишь киваю головой, вся ситуация кажется непонятной, но одно ясно точно: придется взяться за дело, потому что намёк об исключении был предельно понятным. Но сомнения одолевают мозг, и я все ещё раздумываю, могу ли отказать ему. Ведь по словам Давида Александровича, это будет фатальным завершением всего, а ему у меня нет причин не доверять. – Ты ведь знаком с Василием Уваровым? – Дебюа интересуется. – Частично. – Этого будет достаточно, – одобрительно кивает мне. – Видишь ли, как получилось. Милена, его жена, была членом нашего братства. Одна женщина среди двенадцати мужчин – наше сердце и душа. Она была нам сестрой, мы любили её и оберегали. Но вся наша любовь к ней закончилась в тот день, когда узнали, что эта славная девушка была дочерью одного крупного мафиози Франции, а этот упырь подослал свою доченьку, выяснить кто среди нас главный, и что представляет собой наша система. Я сижу, снаружи абсолютно спокойный, но внутри меня произошел атомный взрыв, понимание обрушилось лавиной, как и насколько все запутано. Мать моей жемчужинки не простая женщина, от того и поплатилась жизнью, но знает ли сама девушка истину. А Василий? Как хочется утереть лицо рукой, но любое мое движение будет обозначать, что я шокирован известием. – Я тут узнал, что ты в Абу-Даби собрался, – продолжает Дебюа. – Возможно, – даю неутвердительный ответ, и мужчина понимает, что тут я лукавлю. Виктор берет новую сигару, закуривает ее, обволакивая себя туманом и табачным дымом. – Как мило с твоей стороны, держать свою работу подальше от моего бизнеса. – Дебюа садится прямо. Намекает, что в курсе кто я такой на самом деле. – И Варламов даже на билет не поскупился, хм. Заботливый начальник. – Виктор достает из кармана пиджака конверт и кидает на столик, стоящий между нами. – Это гонорар за исполнение. Аванс и доступ к оружейной. Выбери, что тебе по вкусу, и тогда уже приступишь. – В чем заключается задание, кроме того, что нужен шифр и сейф? – меня интересуют подробности, чтобы с успехом выполнить его заказ. Определенно, что без жертв и смерти не обойтись, но это, твою мать, жизнь. И кто знает, может в этот раз мне будет не по зубам марленовские причуды. Дебюа ухмыляется, затем снова садится в расслабленной позе, затягиваясь табачным никотином. – Объект задания получишь в смс-оповещении. А сейчас, я отпускаю тебя, – он машет свободной рукой одному головорезу, чтобы проводили за дверь. – А ответы на свои вопросы получишь в этой славной стране бесконечных песков. Уверен, ты не разочаруешься. – Затем начинает смеяться. Его поведение меня настораживает до каждой клетки в теле, для этого мужчины мы, словно игрушка и он, действительно, чувствует себя богом среди преступной элиты. Я встаю, по пути поднимаю конверт, бумага легкая, стало быть, все написано в цифрах. Направляюсь к двери быстрым шагом, игнорируя рядом идущего охранника, но почти у выхода резко торможу и смотрю в упор на головореза. – Пушку верни, упырь, – а сам ехидно улыбаюсь. Охранник, не хотя, отошел в сторону, туда, куда отбросил мой пистолет. Затем вернулся и протягивает его, бесцеремонно выхватываю и прячу обратно в кобуру. – И, Максим, – окликает меня Виктор, а я поворачиваюсь к нему лицом, ожидаю, что хочет сказать напоследок. – Было приятно с тобой познакомиться лично. – Кивает в знак признания, но только не я. – Не забудь передать привет своей матери. И, до скорой встречи, сынок. – В словах слышно издевательство, но Дебюа даже глазом не моргнул, когда произнес их. Нахмурившись, выхожу из залы, мигом направляюсь к столику, где меня ждет Леонид. Он весь напряжен, как и я сам. Вся элита провожает меня своими заинтересованными взглядами, от чего вдруг вышел еще живой. Голос девушки со сцены вперемешку с монотонным звучанием музыки натягивает и без того нервы до предела. – Все нормально? – сразу задает вопрос, как только присаживаюсь. – Даже не знаю, как сказать, Лёнь, – опускаю от усталости голову на руки, глубоко дышу, затем все-таки сажусь прямо, игнорируя любопытные взгляды. Несколько девушек упорно за нами следят, за каждым словом, которое мы произносим здесь. – Грозный не появлялся? Островский отрицательно машет головой. – Нет, надо уходить, Максим. Смотри, – он кивком обозначает цель, и я понимаю, о чем он хочет сейчас мне сказать: – Не нравится мне это шушуканье. Видимо, не ждали, что Дебюа так просто тебя отпустит. – Так, просто и не отпустил, – зло отвечаю, но эта эмоция направлена на саму гребанную ситуацию, а не на друга, которым дорожу. Пусть, Леонид поступил, как велела ему моя жена, я не в праве осуждать его, ведь кто знает, как бы я сам поступил, находясь на его месте. – Задание, касающееся его лично. Блядь, Лёнь, я влип еще больше, чем вообще возможно. – Макс, я тебя предупреждал, – с укором говорит. – Кто стал целью? – Леонид нахмурился и насторожился. – Детали будут позже, – тихо отвечаю. До конца акта на Грозного остаются считанные часы, а я все продолжаю сидеть и ждать у моря погоды. Вынимаю свой мобильник, и быстро печатаю текст в сообщении для Валерия: «Администратор, информация на Грозного ложная. Прошу уточнить детали. Ибо, твою мать, я разнесу этот чертов клуб, вместо выполнения реального задания». Нажимаю сенсорную кнопку отправить, жду. Леонид бросил на столик пару бумажных купюр, и мы оба направились к выходу, также провожаемые взглядами завсегдатаями. Несколько верзил искоса поглядывали до самых дверей, держа свои руки наготове у пистолетов. Нас догоняет Анжелика, девушка запыхалась, пока бежала на высоких шпильках и в юбке, сильно обтягивающей ноги, чем только мешала своим передвижениям. – Максим, – она кладет ручку на мое плечо, и я инстинктивно оборачиваюсь, хватая девчонку за руку. – Анжелика, – сжимаю так сильно ладонь свою, удерживая тонкие пальцы девчонки, что её суставы хрустят, но администратор даже глазом не ведёт, потому что привыкла иметь дело с болью. – Я – Бесов, усекла, сучка! – Отталкиваю от себя, но Островский деликатно подхватывает девчонку, не давая той рухнуть на задницу. Я только лишь фыркнул, когда заметил блестящие глазки этой ненормальной шлюхи. Она уже готова была растелиться перед Леонидом. – Что тебе нужно? – задаю вопрос рваным и грубым голосом. Девушка демонстративно надувает губки и проводит ладонью по щеке Островскому, благодарит своего спасителя. Весь её показательный спектакль начинает надоедать. Но и Леонид не отстаёт от меня, он щиплет девчонку за ягодицу, и та пискнула, отскочив от мужчины. – Я просто предупредить тебя хотела, – обижено отвечает, намереваясь слезу пустить. Мы с Леонидом напряглись, кто знает, что девушке известно. – Работники передали, что твой заказ будет аннулирован, если ты не заберёшь его в течение десяти минут, – Анжелика мило ухмыляется, когда я смотрю на часы, – с момента входа в клуб. – Наматывает локон на палец и говорит, будто это не имеет никакого значения для меня. Сука! Знала и не сказала сразу. Резко делаю шаг вперёд и хватаю за шею гадюку, сдавливаю, крепко сжимая пальцы возле сонной артерии. Замечаю, как к нам быстрым шагом идут пара охранников, а сама Анжелика закатывает глаза от нехватки воздуха. Леонид одёрнул меня за плечо. – Оставь её. – Произносит чётко, а мое сознание затуманивается, от переизбытка злости и ненависти ко всему происходящему со мной за последние сутки. Против своей воли разжимаю крепкую хватку, и на вид хрупкая девушка жадно хватает ртом воздух, закашлялась, а потом истерически рассмеялась в след, когда мы уже с Островским вышли из помещения, направляясь к лифту. – Спасибо, – благодарю его за то, что остановил меня вовремя. Кто знает, а ведь мог придушить ее, и только себе лишних проблем наделать. – Не благодари, Максим. Сегодня правда день каламбурный немного, – устало признается Островский, затем глядит на меня, пока мы идём по коридору, практически приблизились к паре лифтам. Друг жмет на кнопку вызова «Подвал», чтобы мы сразу оказались в помещении, где хранится оружие клуба. Все деньги, перечисленные за заказы, так и продолжают висеть на моем счету. И их я использую, словно это оплата для умерших душ, которые мне приходится забирать. Сегодня я поставлю точку с Владом, или он со мной. Как карта ляжет, потому что друг мой бывший тоже не из робкого десятка. – Что с «Бурлеском»? – вдруг вспоминаю о недавней вылазке и ее финале. И ощущение, будто вечность с этих пор прошла. Леонид усмехнулся, немного осунулся, но потом, будто вновь обрел некий стержень в себе, затмевая неприятные мысли, вдруг охватившие его от одного только воспоминания. – Об этом точно можешь не волноваться, вопрос решаемый. Не сразу, конечно, – спокойно отвечает. В этот момент мне приходит смс-оповещение, быстро вынимаю из кармана телефон, А Леонид, видя картинку, что техника моя не совсем в приличном виде, фыркает и говорит про себя, но я все слышу естественно: – И в этом весь Максим Бесов. В ответ на его реплику только усмехнулся, когда провел по сенсору, читая сообщение от Валерия администратора, но не успев даже кнопкой кликнуть и сосредоточиться, двери лифта с характерным писком раскрываются. Влад стоит приготовившись, с нацеленным пистолетом на меня. Выстрел. Наверное, в эту секунду сработал инстинкт самосохранения, и я немного отскочил в сторону, параллельно выбивая из его руки оружие. Но все-таки этому придурку удалось меня задеть, потому что я почувствовал краем уха свист от пули и жалящую боль. Заорал, затем вцепился во Влада, пока тот был лишен ориентира. Замечаю, что пришел Грозный не один и теперь Леонид тоже оказался под прицелом, пока пара верзил пытаются с ним расправиться. Наша схватка напоминает пьяную драку, все, как в замедленной съемке. Руки, ноги, кровь. Все смешалось. Каким-то образом, Владу удалось обхватить меня со спины, и применить удушающий элемент. Коридор был узким, недолго думая, со всей силы попятился назад, ударяя своего душителя, для усиления эффекта еще оттолкнулся ногами об стенку, фактически припирая Грозного, он застонал и начал выть. – Сука! Вырвавшись из его цепких рук, мужчина повалился на пол, затем, увидев пистолет на полу, он попытался к нему подползти. Но я лишил его такой возможности, пинком ударяя в живот. Леониду тоже достается крепко, но друг не сдается. Оценив состояние Влада, скорее бегу на помощь к другу. Отталкивая за шкирку громилу. Мужчина оказался больше меня самого раза в полтора, но и не с такими тягался. Завязался рукопашный бой. Понимаю, что это надолго, я применяю женские штучки, например: «удар в паховую зону», отлично сработало, и неважно, что это не честно со стороны мужчины. Ведь мы не в кино, а в реальной жизни. – Ааа, – заорал от боли громила, и хватаясь за свой пах, падает на колени. Мгновенно вынимаю свой пистолет из кобуры, направляю на мужчину, тот с оскалом смотрит мне в глаза, и недолго думая, простреливаю ему голову. Раздается оглушительный звук, потому что мой пистолет без глушителя, теперь вся охрана сбежится сюда, выяснять причину такого грохота. Удивительно, что сейчас, за эти пару минут нашей драки, еще никто не пришел разнимать нас. Леонид тем временем справляется с другим мужчиной. Он тихонько сворачивает обидчику шею. Работа тонкая и слаженная, показывая какой ловкостью обладает наш психиатр. – Я надеюсь, своим пациентам и больным ты так не вправляешь мозги, – иронирую и подкалываю Островского. Тот вытирает разбитую губу, сплевывая небольшой сгусток крови и потирает ушибленную грудь, потому что ему крепко досталось, когда оба мертвых мужчин напали на него разом. Леонид с усмешкой смотрит на меня своим уставшим взглядом. – Приходи на прием, узнаешь, – и подмигивает. Слышим оба стон Влада, тот очухался и начал вставать. – Ублюдок, – зарычал я, наставляя на него свой пистолет, и плевать я хотел, что я вновь буду слышен на весь клуб. Но Влад выставляет обе своих ладони перед собой, прося об отсрочке. – Постой, Максим, – взмолился своим хриплым голосом, все еще согнувшись пополам, затем обнимает сам себя одной рукой за живот. Леонид не тормозит меня, но и не мешает. – Я могу сказать тебе все, что касается Женьки. Она ведь не та, кем себя выдавала. – Я знаю, сука! И ты молчал все это время, – заорал в ответ, но с прицела пистолет не убираю. Влад удивленно уставился, не понимая, что именно я могу знать. – Да, ублюдок, именно это я и знаю. Она приходила к тебе за помощью. – Я делаю шаг вперед к нему, а Влад, наоборот, отходит дальше, ближе к лифту. – Женька просила помочь! Почему отказал?! Отвечай!!! – сам себя не узнаю, как еще сильнее закричал на него, добиваясь правды из его уст. Влад устало улыбается, но продолжает молчать, нервируя меня еще больше. Нас всех вырывает из нагнетающей и напряженной обстановки звук моего мобильного телефона, который я выронил на пол. И эта роковая секунда помогла Владу шмыгнуть в открытые дверцы лифта, мгновенно закрывая. Я выстрелил еще раз, но он не дурак, прижался к стенке. Бью по дверцам, а Островский жмет кнопку, но лифт уже начал движение вниз. Отхожу на шаг назад. – Он едет вниз, Лень, я не могу упустить эту тварь. – По лестнице, – кивает друг, и мы оба срываемся с места. Мы буквально летим вниз, преодолевая лестничные пролеты, перепрыгивая через ступеньку. Леонид успевает нажимать на кнопки вызова лифта, пытаясь приостановить движение вниз. Эхом раздается звук хлопающих дверь, кто-то сверху бежит за нами, и скорее всего это охрана, что поспешила на звуки моих выстрелов. И, если первый, еще можно было спустить, что показалось, то второй, смачный по металлу дверцы лифта, был слышен своим звоном отчетливо, давая понять, что идет стрельба. Наконец, мы оба выбежали в вестибюль, чуть ли не пополам сгибаясь от перенапряжения и этой гребанной гонки с пятого этажа, и прям перед носом выбегает Влад, моментально ныряет в припаркованный автомобиль, а тот со свистом шин галопом стартует, оставляя дым от шин. – Сука! – я срываюсь с места, во мне открылось второе дыхание. – Максим постой! – окликает Леонид, я останавливаюсь и резко оборачиваюсь. Островский сует мне мой мобильник, про который я совсем забыл. Предусмотрительный психиатр. – Спасибо. Выбежав на улицу, и испугав толпу народа, что внутри помещения, что с наружи, пулей рванул к своей машине, на бегу проорал Островскому, чтобы прикрыл мой зад.  Поток машин безумный, пусть уже ночь, но возле клуба припарковано сотни машин, жаждущих скорее очутиться в самом помещение. Влад уже далеко, но я все еще держу его машину в поле зрения. Дорога прямая, и, кажется, его водитель стремиться скорее пробраться на мост, где движение более-менее по свободнее. Завожу мотор, переключая передачу, мгновенно срываюсь с места, сигналя мешающим мне машинам и те кинулись врассыпную, освобождая путь такому придурку, ким сейчас я являюсь. В ответ сигналят и мигают фарами, а у меня самого огромное желание вынуть руку и всем послать средний палец, ибо сейчас меня ждет гонка на четырех колесах. Но мне никак нельзя упускать Грозного, и тут уже дело не в акте, а в принципе, этот ублюдок ответит за все, в том числе, почему скрыл от меня, что моя жена нуждалась в помощи. Она верила ему несмотря на то, что в прошлом оставались любовниками, но он решил иначе, отомстил. Не только ей, но и мне. Обгоняя одну за другой машины, я все-таки приближаюсь к заветной цели, но по моим колесам начинают стрелять. Уворачиваюсь, как могу. Гляжу в зеркало заднего вида, где на горизонте меня догоняет Островский. Дает по газам, обгоняя меня, показывает большой палец, таким образом спрашивая, все ли в порядке. Киваю головой, затем указываю на машину, в которой сейчас находится Влад, и мы с Островским, понимая друг друга, жмем еще сильнее на газ, выжимая все силы из своих машин, но все-таки догоняем третью, заезжаем с двух сторон, прижимая ее, захватываем в ловушку. Влад испугался, его глаза выдали страх и панику, сидя на заднем сидении машины, не мог сообразить, что делать дальше. Впереди сидящий на пассажирском кресло громила вынул пистолет, и направил на меня, открывая свое окно. Я резко даю по тормозам, а Островский выкрутил руль в правую сторону, отправляя машину Влада на встречную полосу. Водитель растерялся, и вместо того, чтобы вернуться на свою сторону, ударяет лоб в лоб со встречным автомобилем. Их подбросило, а затем перевернуло на крышу. Машины сигналят, разъезжаясь по сторонам, минуя аварию. Торможу, вдавливая педаль до упора. И тут же выхожу, в руках наготове мой пистолет, я намерен завершить начатое. Оба мужчины, что сидели впереди, уже мертвы. А сам Влад ползком вылезает из разбитого окна. Я стою и наблюдаю за его мучениями, замечая, что из бензобака течет бензин. – Максим, помоги, – стонет, протягивая свою руку, смотрит мне в глаза, прося о помощи. – В тот вечер ты был в моем доме? – задаю единственный вопрос, наставляя на него пистолет. – Был, – глухо выдыхает Влад и падает лицом на асфальт. – За что? – Но я их не убивал, – хрипло отвечает мой бывший друг, будто пытается вызвать во мне сочувствие. Но я не приклонен. – Только то, что ты был в тот момент рядом, уже делает тебя убийцей моей семьи, Грозный, – выплевываю эти слова. – За это ты будешь гореть в аду, что посмел убрать невинное дитя. Мою Сашку. Малышку, не в чем не виноватую, потому что все кругом заигрались с жизнями. – На этих словах у самого голос дрогнул, но стараюсь сильно не уплывать в свои воспоминания, иначе точно обратно я уже не вернусь и отправлюсь вместе с Владом на тот свет. – Система, Максим. – Заткнись! – крикнул на него. – О какой, блядь, системе ты говоришь, Влад? Чем ребенок помешал, а моя Женька? – Ты ведь сам понимаешь, что раз утонув в этой грязи, пути обратного не будет. И у тебя его тоже нет, – голос Влада совсем слабый, и, кажется, он начинает терять сознание. Замечаю его рану на бедре, пробита артерия. Нет! Просто так я не дам, этому гниде умереть. Леонид уже стоял позади меня, мигом пришел на помощь, и мы оба вытянули Влада, перевязывая бедро. Бью ему по щекам, приводя в сознание. – Кто убил их, Влад? – трясу за плечи, но глаза мужчины начали закатываться. Он уже одной ногой на том свете, и только я все еще не отпускаю его, пытаясь выспросить, кто был в ту самую роковую ночь, когда перечеркнули всю мою жизнь, лишая ее смысла. Грозный пытается прошептать, но так трудно его расслышать среди гула и сигналов машин. Мужчина окончательно испускает последний вдох, унося свою тайну, и оставляя меня ни с чем. Отодвигаюсь от него, кладя его голову на асфальт, сам поднимаюсь и начинаю истошно орать во все горло. – Аааа! Сука! Леонид тянет меня с места дтп, уводит в сторону наших машин. – Пошли, Максим, – но я будто не слышу его слов, все пролетает мимо ушей, и тогда Островский просто дает мне кулаком по носу, ошеломляя, но здорово приводя в чувства. – Уходим! Бесов, сейчас уже подъедут скорая и гаишники, нам нельзя здесь быть. – Он просто смотрел на то, как их убивают, – проговариваю последнюю свою мысль. – Лёнь, как такое может быть, – наверное я заплакал, потому что всхлип вырвался наружу, душа окончательно покинула тело, оставляя внутри бездну и танцующих демонов, что взяли надо мной вверх. Пистолет обжигает мне руку, и все, что я хочу, это просто оказаться рядом с моими девчонками, рядом с моей дочкой, снова ощутить ее нежный детский запах. Рука сама поднимается и наставляет в висок пистолет, но в этот момент Островский вышибает его из моих рук, крича на меня благими матами. – Ты с ума сошел, Максим! Очнись! – затем запихивает в мою машину, завел мотор. – Езжай домой. Слышишь? – я киваю на автопилоте, но для друга этого было недостаточно, он встряхнул меня за плечи: – Бесов, твою мать, поехать за тобой не могу, свои дела нарисовались, обещай мне, что ты не сотворишь с собой ничего. Обещай мне, я ведь все равно достану тебя, даже с того света, – пытается шутить и я вроде оттаиваю. Но сердце так медленно стучится, кажется, вот-вот и заглохнет. – Хорошо, – выдыхаю, захлопывая дверцу. – Макс, их не вернуть, но ведь есть многое, ради чего стоит жить и помнить о них, – напоследок говорит мне психиатр, и я понимаю, насколько он прав. Умом прекрасно осознаю, но душа продолжает сопротивляться. – Я наберу тебя через двадцать минут, и только посмей мне не ответить, понял, – его слова прозвучали в приказном тоне, не хватало только розги, или устрашающего ремня. Ничего ему не отвечая, я нажал на газ и рванул по прямой дороге. Ехал, будто сомнамбула, даже не понимал куда рулю, куда мой мозг проложил путь. Мимо меня по встречке уже неслись скорая и пара патрульных машин. На соседнем кресле телефон снова затрещал, каким-то образом, но я дотянулся до него, разблокировал. Четыре сообщения от Валерия, но я читаю последние: «Спасибо, что выполнил в срок заказ, думал, придется отправить следом за тобой чистильщика». Снова отшвырнул от себя ненавистный мне аппарат. Вся моя жизнь быстрым ходом летит к чертям, но где-то в памяти прорывается светлый лучик в виде глаз Маргариты. Я вдруг вспоминаю об этой прекрасной девушке, завладевшей частичкой моей души. Она нужна мне сейчас, но примет ли, после всего. А тем более записки. Идиот, рушу все своими же руками. В сознании всплывает разговор с Дебюа, о ее матери, некогда тоже являющейся членом их братства. Куда не посмотри, всюду трагедии, жизни, словно семечки, щелкаются, оставляя сокрушительный след для родных. Я остановился, наклонив голову на руль, глубоко вдыхал и выдыхал, стараясь прийти хоть как-то в себя, но мне не дает покоя, кто все-таки причастен. Неужели Влад солгал, и не смог сам себе признаться, что был замешан по уши. Или вовсе, это он собственноручно исполнял зачистку, наказывая меня за мою работу? Боже, сколько вопрос. Сам дьявол сейчас довольный, ведь столько душ оказалось в чистилище, только моей не хватает. Снова сел прямо, замечая, что подъехал к дому, где живет Ритка. Мой черный ящик сыграл со мной, направляя мозги именно сюда, а не к дому. Все тело против меня, потому что я выхожу из машины, даже не утруждаюсь поставить ее на сигнализацию. Захожу в подъезд, нажимаю на кнопку вызова лифта. И вот он я, возле дверей девушки. На часах полночь. Палец на кнопке звонка. Ритка распахивает дверь, сонная и в пижаме, но тут же просыпается, увидев, кто стал нарушителем её спокойствия. – Максим, – все еще в шоке, выдыхает мое имя, а я стою и слова сказать не могу в ответ, как мне сейчас хреново от всего на свете. Я просто жутко устал, и валюсь с ног, желая забыться на некоторое время. Оторопев, она захлопывает перед моим носом дверь. И этим все сказано, я добит окончательно. Поворачиваюсь спиной к стенке и по ней съезжаю вниз, опуская голову на колени. Силы на исходе, но сквозь тишину расслышал всхлипы Маргариты. Она тоже сидит у двери и слушает, не ушел ли я. – Рит, прости меня, – выдыхаю слова, а она молчит, но ее рыдания, которые пытается заглушить я отчетливо слышу. – Зачем ты пришел? – спрашивает со злостью и отчаянием. – Не знаю, – честно отвечаю. – Мне больше не к кому идти. – Уходи! – настаивает. – Ты все сказал сегодняшним посланием. Уходи, Максим, я не хочу снова свое сердце терзать. – Хочу, но не могу, потому что…– запинаюсь. – Просто не могу, Рит. – Я не открою, – предупреждает меня, посылая угрозы, но они настолько мизерные, что мне становится смешно, и я вправду рассмеялся. Я причинил боль этой девушке. Своим поведение испортил что-то прекрасное, зарождающиеся чувства, которые, возможно вспыхнули и у нее. Но коварная дама решила иначе, разбивая оба сердца об асфальт, награждая кучей дерьма и демонами, которые теперь танцуют в голове, напевая баллады о распрекрасной реальной жизни. И я не могу осуждать Маргариту, наверное, это верное решение, оставить ее в покое. Не вмешивать в мою жизнь, потому что иначе, какой ждет нас исход. Кое-как поднимаюсь на ноги, прислоняясь лбом к холодному металлу, будто так я мог прикоснуться в последний раз к нежному личику Ритки. Закрываю глаза, отчетливо представляя ее шоколадные глаза. – Просто прости меня, – выдыхаю слова, затем отталкиваюсь от двери, направляясь обратно к лифту. Но только я нажал кнопку, дверь в ее квартиру распахнулась, и Маргарита подбежала ко мне, врываясь в объятия. Сжимает так сильно, утыкаясь мне в грудь. Я вдыхаю ее запах шампуня, смешанный с ее собственным, понимая, насколько девушка стала мне необходимой и… родной. Считанные недели и дни, а она для меня значит куда больше, чем тот же воздух. Без нее и он мне не мил, и уж точно тогда меня здесь ничего не держать не будет. – Ритка, – зову ее, все еще не веря своим глазам, словно это разыгравшийся разум. Ослабляю свои объятия, беря ее лицо в обе своих ладони, наклоняюсь и целую. Девушка обнимает теперь меня за шею, притягивая к себе насколько это возможно, и мы, не разрывая нашего чувственного поцелуя, вваливаемся обратно в ее квартиру, своей ногой попутно захлопываю дверь. – Максим, – стонет мое имя на моих губах. Гладит лицо, заглядывая в глаза. – Тебе надо отдохнуть, – шепчет, и я соглашаюсь, но не отпускаю ее. Мы валимся на кровать, разорвав сладкий поцелуй и она поворачивается, удобно устраиваясь. Уставшие, вымотанные физически и эмоционально. Но я притягиваю девушку к своей груди, так близко, чтобы она своей спиной почувствовала, как мое сердце рядом с ней начинает оживать, выпуская свою любовь только для нее.