Глава 22

Спустя две недели. До сих пор не могу прийти в себя после того, как получил сообщение от Дебюа. Кажется, что судьба вновь насмехается надо мной. И это испытание – девушка, которая завладела всем моим сердцем. Душой. Она лежит сейчас рядом со мной, обняла так крепко, согревая своим теплом и любовью. Пусть, мы не признались в высших чувствах, но разве это важно? Обращаю внимание на прикроватные часы: полночь. Осторожно убираю с себя ее нежную руку, так символично уложенной ладошкой на моей груди, и я ощущаю, как сердце мое ходуном пошло, разгоняя кровь по телу. Я до сих пор не выполнил заказ Виктора. И не выполню, потому что я готов бороться за девушку, но сначала нужно решить, как мне выкрутиться, и обойти Дебюа на целый шаг, не давая ему возможности стать выше меня и прознать, что в этот раз я не на их стороне. Но демоны точат изнутри, напоминая о чести семьи и мести, ради которой я встал на этот жестокий путь. Сажусь на кровати, облокотившись локтями о свои бедра, опустил голову, царапая пальцами кожу головы. Маргарита перевернулась на бок, подперев ладошкой лицо. Совсем юная, но из-за проблем наших семей, мы встряли по самую голову в эту грязь. Мысленно возвращаюсь на несколько дней назад. Встреча с матерью, которая расставила все точки над и. До сих пор поверить не могу, что она знала о Жене правду, но так и не смогла признаться мне. Было больно. Эта жестокая правда, способная разбить сердце, но осколки все-таки не разлетелись по разные стороны, потому что в этот момент моя жемчужинка крепко удерживала за руку. Она буквально не дала моим демонам вырваться, но и не остановила, когда я ядом прыскал на мать. Мы были на аукционе, посвященный Василию Уварову. В тот день все задалось не все, как хотелось бы. Прогуливаясь по шатру, наткнулся на Самира, рассматривающего ту саму картину, что в студии у Риты видел. И я понял, именно эту писала ее мама, а они с отцом закончили творение. Друг внимательно рассматривал в дали виднеющуюся бурю. Хлопнул его по плечу, привлекая внимание. – Салам аллейкам, Максим, – поприветствовал друг, пожав мне крепко руку. Самир Кхан – истинный правитель, но по закону подлости, стал жертвой игр своего двоюродного брата. Бахтияр нагло отобрал это право, и теперь манипулирует всем семейством. – Какими судьбами? – Работа, Самир, работа, – отвечаю, и тоже слегка кланяюсь, как здесь полагается. – Спасибо за приглашение, – благодарю его, и друг ухмыляется, а я нахмурился, не понимая его поведения. – Не благодари, – отмахивается. – Рад видеть тебя. И спасибо твоей маме за этот праздник. Если бы не она, Василий бы в жизни не согласился на аукцион. Его картины стоят дорого, но они – это высшая степень искусства. Мой отец сейчас в восторге, ведь когда-то просил остаться своего старого друга, но любовь… – это слово у Самира получается неуверенным, он отвернулся от меня, и вновь стал смотреть на картину. – На что только не пойдешь ради любви, Максим. Да, Самир, я как раз и стою перед этим жестким выбором. Или семья, или любимая девушка. Друг внимательно оценил мою реакцию на его слова, но не стал вдаваться в подробности, от чего вдруг затих. Пока я сам не готов признаться, и он это чувствует. – Ладно, – он хлопнул меня по предплечью, – наслаждайся сегодняшним вечером. Ты здесь на долго? – Не знаю, – честно отвечаю. – Я в рабочей командировке. – Ясно, тогда не пропадай. Будем на связи, —говорит он, затем нас приглашают в банкетную часть, где будут оглашаться стоимость лота на каждую картину, представленной в этой галерее и его нового обладателя. – Конечно, – согласно киваю. И следую за другом в глубь шатра. В этот день я встретился с Маргаритой. Украдкой наблюдал за девушкой, не выпуская из поля зрения. Меня одолевали такие противоречивые чувства, и, если бы не толпа народа кругом, точно взвыл бы как зверь, у которого оторвали лапу. Лоты распродавались за баснословные деньги, порой, рядом сидящие люди даже посвистывали, какие суммы были готовы отдать местные шейхи. А потом все замерли, когда на сцену вынесли картину «Душа песков». Как будто каждый присутствующий знал, что эта картина принадлежала Милене. Мама сидела по правую руку от меня, прикасается своей теплой ладонью и наклоняется, привлекая к себе мое внимание. – Максим, – тихо говорит, и я поворачиваюсь, встречаясь с ее глубоким взглядом. Голос мамы напряжен, но женщина старается скрыть эту дрожь. – У тебя все хорошо? Я целый вечер наблюдаю за тобой, ты напряженный и растерянный. В чем дело, сынок? Я прерываю наш зрительный контакт, избегаю ее настойчивости, сильно сжимаю руки в кулаки, пытаясь сосредоточиться на мероприятии. Чувствую, что она не удовлетворена моим поведением, и ждет ответа. Если скажу сейчас, что мне стало известно о письме жены и ее правды, нарвусь на множество глаз и неминуемый скандал. Но и оттягивать нет смысла. В конце концов, мама сама должна уже догадаться, что не сможет в этот раз увертеться от моих вопросов, а их скопилось не малое количество. – Максим, – снова обращается ко мне, немного дернув руку. – Не сейчас, – огрызаюсь, и затем демонстративно отодвигаюсь на стуле. Мама поникла, но не придала большого значения моей выходке, а повел я себя, как обиженный ребенок. И я это понимаю умом, но внутри все верх дном перевернулось, стоило только взглянуть на мать. – Прости, – тут же шепчу, и она ласково улыбается, кивая головой. У меня нет намерения эмоционально навредить или унизить ее, но, разве родной человек не способен обидеть, нанести неизлечимую рану. Оказалось, что может. И даже намного больнее ударить, иссушая до дна остатки человечности и веры. Зал залился аплодисментами, когда на сцену поднялся сам Василий, не давая концертмейстеру огласить стоимость. Он преподносит в дар свою картину Самиру, семье Кхан. В эту секунду я тут же посмотрел на Риту. Девушка с грустью, но искренней улыбкой, губами шептала «прощай», словно так она попрощалась со своей мамой. В это мгновение был готов сорваться с места и быть рядом с ней, хотел поддержать и утешить. Но не мог. Оценив обстановку, естественно не был удивлен увидеть самого Дебюа в окружении своих головорезов. Он отсалютовал мне, как будто мы были старыми друзьями. Но я только отвернулся, не желая видеть его ухмылку. Виктор глаз не спускал с нашего столика, а мама с его. Их перестрелки жутко напрягали, и наводили на мысль, что тут кроется что-то более глубокое, чем мне хотелось бы знать. Как всегда, не обошлось без потасовки, Бахтияр посчитал неуважением, что Василий оказал знаки внимания не правителю, а члену семьи. Мне стало смешно, насколько он сам себя унижал при всех зрителях, отбирая эту злосчастную картину у брата. Буквально из рук вырвал, да и рыкнул что-то в ответ. Уваров стушевался, но мой друг успокоил его, и мужчина сел рядом со своей дочерью. – Скотина, – слышу ругательство от своей мамы, и с удивлением поворачиваюсь к ней. Она уставилась на меня с возмущением на лице. – Что? Я зла на этого ушлепка. Картина Милены должна быть в семье Кхан, а не этого, – она еще раз взглянула на Бахтияра, скривила лицо от отвращения: – Правителя, – выплюнула слово. – А что в ней такого? – задаю вопрос в лоб, но мама делает вид, что продолжает наблюдать за назревающим скандалом. – Не бери в голову, – она наклоняется ко мне, и шепчет. – Для Василия и Риты эта картина многое значит, и не хотелось бы, чтобы она попала в недобросовестные руки. – Что в ней тако… – я вновь пытаюсь задать этот же вопрос, но не успеваю договорить, видя, как к нам присаживается Виктор. Я замер, и мама тоже. Несколько персон, знакомых моей матери, склонили головы и тактично ретировались, оставляя нас троих наедине. Глаза женщины лихорадочно забегали между мной и ним. Сидя радом с ней, ощутил даже на расстоянии, как она напряглась, смутившись близкого присутствия Дебюа. – Бонсуар (добрый вечер), – приветствует Виктор, и демонстративно берет руку моей матери, целует тыльную сторону ладони, смакует, намеренно тянет время, искоса поглядывая на меня, словно пытается разозлить. Но его поведение мне не понятно, и я только лишь нахмурился, стараясь выглядеть непринужденным. Свет в зале погас, направляя лучи прожекторов на середину сцены, затем полилась настоящая восточная музыка. Леока нервно хохотнула, и продолжила как ни в чем не бывало смотреть на сцену, где девушки начали танцевать восточный танец. И даже здесь не обошлось без скандала. Бахтиар нагло подошел к одной из танцовщиц, и стал распускать руки. Самир соскочил со стула, даже Фатима, его мать, не смогла остановить сына. Я тоже встал, готовый броситься на помощь другу. Мы с Самиром знакомы давно, как и с Романом Верховским. Оба моих друзей поддержали в самую тяжелую минуту жизни, провожая моих девочек в последний раз. И снова туча виснет надо мной, будто сама тьма одолевает и намеренно отправляет сознание вновь вспомнить тот день. Но хороший удар моего друга по лицу «правителю» и единый возглас «ох» всего зала, будто клещами вырвали из цепких щупалец моего черного ящика. – Силь тэ плэйт, ни соис пас ридикюли (Пожалуйста, не говори глупостей), – слышу, как Леока обращается к Виктору, когда весь зал встал. Я обернулся лишь на секунду, посмотреть на них и попытаться сообразить, о чем они шепчутся, но меня касается теплая ладонь, и я встречаюсь с шоколадным взглядом девушки. – Жемчужинка, – ласково обращаюсь к Рите, смущая ее этим прозвищем. – Идем отсюда, – зовет меня и вкладывает свою ладонь в мою, переплетая пальцы, словно снова наши души соединись после недолгой разлуки. Я крепко держу ее руку и неотрывно слежу за каждым ее движением, будто боюсь упустить что-то важное для себя, то, что только моему взору может открыться. То, что она откроет только для меня. Затем это магнетическое мгновение вновь нарушается, в сознание врывается ненавистный мне голос француза. – О, Маргарита, – Виктор выдыхает имя девушки и нагло подходит к нам обоим, от него не скрылось, что жемчужинка прижалась ко мне, и все еще продолжает держать за руку. Ухмыляется, как довольный кот, объевшийся сметаной, только что не облизывается, но потом устремляет свой взор на меня. – Было приятно с тобой повидаться, Максим. – Затем поднимает указательный палец практически перед носом, изображая тиканье часов, глядя теперь на девушку, прекрасно зная, что я пойму его и без слов: – Не забывай, что время на исходе. Я жду результат. Не заставляй меня разочароваться в тебе. Не хотелось бы изменить решение не в твою пользу. – Как царь, почтив своим присутствием, мужчина еще раз взглянул на каждого из нас, задержавшись на пару секунд напротив моей мамы. Леока только хмыкнула, не обращая внимания на него, ее больше волновало событие, развернувшееся за нашими спинами. Валяющийся Бахтияр разбрасывался угрозами, направляя на Самира весь свой яд и гнев. – Он сё вэра плю тар! (Увидимся позже!) – бросает в след Дебюа, когда уходит от нас, направляя свои слова Леоке. Она только проигнорировала его, улыбнувшись мне и Маргарите. – О чем он, Максим? – тихим и обеспокоенным голосом поинтересовалась Рита, но я ничего не ответил, оставляя её вопрос висеть в воздухе. Сама девушка не стала настаивать, и я ей был благодарен, потому что это больно. Моя душа, будто искрами от сильного огня прожигается, и на месте контакта горячих шариков с плотью, остаются дыры, постепенно превращая всего меня в пепел. Мы ушли. Рука об руку и на зло самому Дебюа, покинули шатёр, провожая взглядами Самира и, как оказалось, Амину. Кхан усадил девушку в свой автомобиль, и срываясь с места, укатил, увозя подальше свою любовь. Как и я сам, Самир не спешит признаться в своих чувствах, хотя давно уже думает об этой девушке, отшивая остальных. Готовых кинуться в его объятия, стоит ему только раскрыть их. Прогуливаясь вдоль берега, был виден город, облаченный разными цветами светящихся фонарей. Теплый, соленый ветер обдувал наши лица, будто сама природа ласкала нас, успокаивая и обещая чего-то тихого и спокойного. Я снял с себя пиджак и накинул на девушку, и она приняла от меня его, просунув свои руки в рукава, утонула в нём, но такой счастливой я её ещё не видел. Мы остановились посреди песчаного берега, Рита скинула свои босоножки и пошла к морю. Приподняв юбку своего шёлкового нежно розового цвета платья, вошла по колено в воду. Заливистый смех разнёсся по ветру, и я последовал за ней. Также скинул обувь и носки, войдя в прохладную воду, встал позади неё, обнимая, прижал к своей груди. Рита опустила голову на меня, и покачиваясь в унисон с тихими волнами, мы наблюдали, как луна касалась воды, завершая свой ночной обход по небу. – Рит? – я позвал жемчужинку, нарушая своим тембром песнь волн и ветра. Маргарита повернулась ко мне всем телом и обвила руками талию. Свет луны, отражаясь от воды, бликами коснулся ее лица и глаз, словно зайчики забегали по поверхности и теперь щекочут нам наши лица. – Да, – выдыхает, и привстает на носочки, оставляя едва уловимый поцелуй на губах. Отстранившись, она улыбается, и искорки её влюбленности светятся в глазах, будто сами слёзы счастья напрашиваются вырваться наружу. – Доверься мне, – прошу её, и она хмурит бровки, не понимая, о чём я ей говорю. – Что случилось, Максим? – вновь задаёт вопрос, и я ощущаю, как тело девушки в моих руках начинает покрываться дрожью. Она испугалась. – Просто пообещай мне, что, чтобы не случилось, ты будешь верить мне до последнего, – со всей серьёзностью произношу, вкладывая в каждое слово всю свою душу. Она нервно хихикнула, а затем насторожилась, упорно вглядываясь в мои бездонные глаза, пыталась прочитать в них скрытый посыл. Я видел, как ее терзали сомнения, и принять решение довериться мужчине, с которым провела несколько любовных ночей, но тянется душой, открывая свое сердце, было не просто. Но Рита кивнула головой, соглашаясь на мою просьбу. – Хорошо, Максим. Обнимаю девушку, а затем мы сливаемся в самом страстном поцелуе, значащий для нас двоих больше, чем признание в любви. Потому что слова – это пустота, выброшенная на берег волнами. Куда важнее притяжение душ и тел, создающих прочную связь. Соединяя два сердца, словно происходит слияние и рождается одно целое из двух половинок. А потом мы вернулись обратно в шатёр, где я стал свидетелем, как мама дала пощёчину самому Дебюа, пока тот насмехался над чем-то. – Ненавижу тебя, – кричала она на Виктора, привлекая внимание остальных гостей. – Проклинаю тот день, когда напоролась на тебя у башни, – по щекам женщины потекли слёзы. Ускорив свой шаг, я почти побежал, выяснить, чем обидел мужчина мою мать. Рита едва успевала за мной, но крепко держалась за руку, чтобы не потерять меня. Наконец, приблизившись, я оценил состояние матери. Она в шоке, стоит бледная, стоило увидеть меня. – В чем дело? – вопрос прозвучал грубо, когда я обратил свое внимание сначала на неё, а потом обернулся к Дебюа. – А это ты спроси у своей матери, сынок, – Виктор цыкнул, продолжая смотреть в глаза Леоке. – Давай, скажи ему правду, чего ты ждёшь, – насмехается, но ненормальный блеск его глаз говорит, что мужчина в ярости. – Иди к чёрту, – Леока посылает его, а Виктор только ещё сильнее рассмеялся. – Богиня, – он обращается к ней с этим прозвищем, а мне, как обухом по голове ударили, и я вспомнил, что однажды отец, назвав так маму, нарвался на скандал и крики, она умоляла его, чтобы он забыл это слово навсегда. Колёсики в голове закрутились, сопоставляя факты ее скрытности, ведь такое случалось при отце не раз. Срывы Леоки на фоне мелочей, не имеющих значения для нас, но так напоминающей ей то, что она с трепетом когда-то хранила в сердце. – Я и есть сам дьявол, – Дебюа в реверансе, представляет себя, продолжая свою игру. – Не сомневаюсь, – ответила Леока, взяв себя в руки, она развернулась и пошла на выход. Мама, словно струящееся пламя, оставила со собой пепел, который в виде красного шлейфа платья развивался от её скорости ходьбы. Виктор хотел было пойти за ней, но я преградил путь мужчине и тот ухмыльнулся, похлопав меня по плечу. – Сегодня я спущу тебе с рук выходку, но завтра спрошу вдвойне. – Затем ещё раз хлопнул в центр груди и удалился с несколькими охранниками в глубь шатра, приветствуя остальных гостей, оставшихся после потасовки Самира с Бахтияром. Насыщенный вечер событиями, обернулся ещё большими для меня проблемами. Вставая с постели, я вышел из комнаты, оставляя за собой немного приоткрытую дверь. Арабский департамент предоставил гостиничную квартиру, оборудованную во всех смыслах, начиная с рабочего кабинета. В тот вечер я позвал Риту пожить со мной, так я буду спокоен, что с ней ничего не случится, потому что Дебюа мог заказать акт не только нее, но и подстраховаться, убрав меня, если облажаюсь. Захожу в кабинет, по пути включаю свет и сажусь за стол. Сегодня Самир отдал мне флешку на которой хранится видео, то самое, что было удалено с нашего сервера на участке. Я не рискнул несколько раз прокручивать его на рабочем месте в присутствии сотни глаз арабов, но был поражён, что Самир так просто отдал мне доказательства вины его родной тётки. И меня посещает мысль, а видел ли сам Кхан это видео, и ответ скорее всего отрицательный. Прокручивая видео на повторе, записывал важные моменты, время и обстановку, где произошло убийство в присутствии трех человек: тетка Самира, арабский шейх и еще одна женщина. По базе данных мгновенно пробил ее личность – мать Амины. Какой-то замкнутый треугольник, где все родные и близкие смешались в одну кучу, преследуя свои собственные цели. Затем на последних кадрах замечаю еще одного человека, силуэт больше мужской, чем женский, и при приближении изображение было сильно размытым, чтобы провести опознавательные функции компьютером, на предмет установления личности. Остановил видео на этом кадре. Встал со стула и подошел к окну, раскрыв его, вышел на балкон. Вдохнув полной грудью, попытался привести свои мысли в единый порядок, чтобы еще раз на свежую голову просмотреть документы. Легкий ветерок трепал мои волосы и остужал разгоряченную кожу. Облокотившись о перила, вынул из пачки сигарету, что лежала на столике. Закурил, вдыхая и выдыхая горячий воздух, обжигая свою гортань и легкие. Воспоминания вновь овладевают разум, и теперь вместо образа ночного города, я будто опять оказался на аукционе. Маргарита оставила меня на некоторое время, отправившись искать отца. И, когда я собрался разыскать свою мать, меня перехватил сам Кхан-старший со своей женой Фатимой. Милая женщина обняла меня по-матерински, заставив почувствовать себя немного неловко, потому что для восточных женщин это не принято. Но Башир даже внимание не обратил на проявление нежностей своей жены, а наоборот, только разулыбался, с нежностью смотря на Фатиму. Любовь. В его глазах светилась любовь и нежность к своей единственной жене, за которую мужчина был готов отдать все. И в свое время именно так поступил. Но его семейная тайна, покрытая мраком, когда-то станет известной, потому что у судьбы свои планы на ее раскрытие. Просто сейчас не время и не место. – Салам алейкум, Максим, – кланяется, приветствуя меня. – Добрый вечер. Простите за мамин крик, – махнул рукой в сторону выхода, куда только что ушла Леока. Фатима искренне махнула рукой, говоря, чтобы не обращал на это внимание, а потом тактично оставила, нас мужчин, поговорить наедине. – Я уже несколько недель не могу с вами связаться, господин Кхан, – начинаю я, и Башир удивился, уставившись на меня в упор, словно я открыл новый элемент. Нахмурился. – Странно, я каждый день мониторил электронную почту, ожидая от тебя следующего заказа на зачистку данных. – Мужчина достает свой телефон, при мне проверяя его рабочее состояние. – Последнее твое сообщение было полтора месяца назад и всё. – Я несколько раз пытался с вами связаться в течение этого месяца. У меня возникла проблема, – тихо говорю ему, чтобы рядом стоящие люди не могли расслышать наш разговор. Господин Кхан насторожился, хмуря свои брови. – Пару недель назад какой-то упырь получил на меня акт, но все пошло не по его плану, но и разузнать у него ничего не смог, пришлось завершить свои действия. Но на прошлой неделе какая-то мразь прислала снимки, сделанные в тот день, Варламову, и, конечно, капитан узнал меня. – А как же зачистка? – интересуется Башир, не понимая меня, и еще больше сощурил глаза, выискивая во мне скрытый посыл. – В тот то и дело, – цыкаю в ответ, сжимая крепко губы в полоску, стиснул зубами от злости и, что кто-то копает под меня, намеренно выставляя на показ, кем я являюсь. – Зачистку вызывал, но видимо работа не была выполнена идеально. И, ровно тогда же направил заявку вам, но так и не получил никакого ответа. – Прошу у тебя прощения за несвоевременное выполнение и сбой, – Башир обозлился, тоже понял, что не просто так мы не смогли связаться. Эта тень прервала связь между нами намеренно, преследуя свои цели. – Я разберусь. – Кивает головой, затем в толпе отыскивает Фатиму. – Максим, не переживай, я найду гниду, и почему-то есть у меня кое-какие подозрения. – Хорошо, – соглашаюсь с ним. – Теперь нет смысла. Варламов сделает вид, будто ничего не видел, но… – Да, всегда есть «но», и я уже в курсе, что дело Мохаммеда твое последнее, – с сожалением обращается ко мне Башир. – Будь осторожен. Вокруг клубов назревает подозрительная активность. Не хватало нам вернуться в былые время, – усмешка Башира получилась с горчинкой, видимо мужчина вспомнил не совсем приятные моменты из прошлой жизни. – Понимаю, – краток. – Я могу получить пропуск в «Оазис»? – Еще спрашиваешь, – с досадой фыркнул, подмигивая мне. – Там ты желанный гость всегда, уж наслышаны ребята о твоих «подвигах» и желают воочию встретиться с «бесом». Ты тут легенда, – Башир слегка повысил голос на последнем слове. – Не бери в голову, Максим, они сами не знают, чего хотят. Заигрались, будто боги, не имея представления, как души ценны для человечества. Но Аллах все видит, и придет день, когда мы предстанем перед ним на своих коленях. И тогда все наши промыслы будут представлены в судный день, показывая, какие жизни прожили. – Да, согласен с вами. Башир кивнул и отошел от меня, оставляя со своими мыслями наедине. Увидев в толпе Маргариту, а рядом с ней Василия, удостоверился, что девушка под присмотром. При одном только взгляде на нее на душе теплеет, словно она уже разожгла во мне единственную искорку, что еще жила во мне, надеясь на чудо. Осторожно пробираясь сквозь толпу элитных шейхов и их приближенных, я успел вовремя догнать свою мать, когда она уже была готова уехать, дождавшись своей машины. Леока обнимала саму себя, и впервые в жизни я увидел в своей матери сломленную женщину, которая хранит в себе тайны, готовые вот-вот вырваться на свободу. Она загрустила, вглядываясь куда-то вдаль, будто на нее нахлынули воспоминания ушедшей молодости. Подойдя ближе к ней, приобнял за плечи, немного напугав ее. – Ох, Максим, – мама дернулась, но тут же расслабилась. – Ты напугал меня. Где Рита? – смотрит через мое плечо выискивая жемчужинку, а тепло в ее голосе обволакивает всего меня, стоило напомнить имя девушки. – Все хорошо, она с Василием, – объясняю ей, и она обмякает в моих объятиях. – Что между вами было с Виктором Дебюа? – Мама замерла и со страхом на глазах уставилась на меня, не ожидав вопроса. – Я… я…, – она пытается что-то сказать, но будто барьеры мешают это сделать, излить душу. Мама берет себя в руки, чуть отстраняется от меня, и теперь я вижу прежнюю Леоку, только со слезами на глазах, которые она тут же смахивает рукой, надевая маску безразличия. – Когда-то я считала, что нашла единственного мужчину, но была не права. Это все, что тебе нужно знать, Максим. И, я бы тебе советовала держаться от него подальше. Дебюа, человек слова, и, если ты перейдешь ему дорогу, он не остановится пока не добьется цели. – Я получил письмо от Жени, – игнорирую маму, выкладывая главную свою проблему и боль, что все еще отдается эхом в сердце, напоминая, что моя жена играла в игру, но пришлось заплатить цену по двойной оплате, лишившись жизни и забирая с собой нашу девочку. Мама с открытым ртом смотрела в мои глаза, будто лишил дара речи, и теперь она навсегда останется немой. – Она призналась. – Два коротких слова, способных разрушить любую иллюзию. – Максим, – мама выдыхает и делает шаг вперед ко мне, но я качаю головой, чтобы она оставалась на месте. – Я хотела предупредить тебя, в тот день, когда вы оба заявились в моем доме, но… – она снова останавливается, не может сказать по какой причине, и от этого я только злюсь. Все тело напряглось. – Почему? Что мешает тебе теперь сказать мне в глаза? – на повышенном тоне задаю вопрос, а внутри все скручивается в тугой узел, что даже сейчас женщина не готова признаться мне глядя в глаза, предпочитая скрывать правду, будто она способна исчезнуть. – Потому что я не хочу ворошить то, что когда-то было для меня особенным, Максим. – Мама все-таки делает шаг вперед, захватывая в ладони мое лицо, намеренно не дает увернуться, глаза в глаза. И только так мы можем понять, как порой правда видна в них. – Ты – самое главное в моей жизни, сынок. И просто так, я не отдам тебя. – Кому ты не отдашь? Что это все значит? – беру ее за руки, отнимая от своего лица ее ладони. – Хватит всех этих тайн, хватит лжи. – На выдохе произношу, а мои слова уносятся ветром, оставляя после себя лишь глухое эхо. Машины сигналят, когда подъезжает лимузин для Леоки. – Мама, я устал. – Честно признаюсь женщине. – Я хочу знать, кто убийца моих девочек, и, наконец, отпустить их. – Боюсь, ты останешься в дураках, Максим, – с сожалением произносит мама, выбив тем самым почву из-под ног. С непониманием смотрю ей в глаза – родные, но теперь холодные. – Я знаю, что Женя любила тебя, так же, как и ты ее, потому не решалась разрушать ваше счастье. Закрыла глаза на многое, лишь бы видеть тебя улыбающимся, наконец, угомонившемся. Но за все приходится платить. Порой цена завышена и не оправдана. – Ты считаешь, что твоя внучка заслужила того, где она находится сейчас, мама!? – я совершенно не понимаю ее, оттого и кричу прилюдно, вкладывая в слова всю боль. – Сашка, моя девочка. Боже мой, – я стираю с лица накопившуюся злость, смешанную с отчаянием, опускаю голову, смотря себе под ноги, пытаюсь взять свои эмоции под контроль. – Она больше никогда не встретит гребанные рассветы. Никогда не назовет меня папой, и не будет ждать, когда придет ее любимая бабушка, – с закрытыми глазами говорю все, что вертится в голове уже не первый день. Мама молчит, удерживая в себе скопившиеся слезы, которые не выплакала еще тогда, когда мы оба провожали их. – Что ты от меня хочешь услышать сейчас, – произносит спокойно мама, стараясь не сорваться. Я поднял свою голову, всматриваясь в ее глаза, пораженный, как женщина может контролировать свои чувства, хотя она тонкая натура. Но, видимо, поговорка в народе реально отражает суть творческих людей: «человек, отдавший свою душу искусству, может передавать все свои чувства на холсте, показывая ранимость сердца, но только не в глаза другому». – Почему скрыла правду, – пожимаю плечами, будто она сама не понимает, какой вопрос измучил меня до чертиков. В этот момент к нам подошла Маргарита, взволнованная, но девушка взяла меня за руку, сильно сжала, безмолвно говоря, что она рядом, и поможет преодолеть любую преграду. – Я тебе уже ответила, Максим, – Леока отходит от нас, открывая дверцу машины, еще раз смотрит в глаза, словно заранее просит прощения, да только оно мне не нужно так сильно, как та правда, что мучает мою маму, и меня самого. И на прощание она прошептала: – Оставь все в прошлом, кроме боли там ты больше не найдешь ничего. Начни все сначала, – она кивает мне, намекая на жемчужинку, и садится в машину, в последний раз взглянув, лимузин трогается с места, оставляя меня с разорванным сердцем. Из тяжелых воспоминаний меня вырывает вибрация мобильного телефона, оборачиваюсь, еще раз взглянув на ночной город Абу-Даби, даже здесь вдали от дома на много километров и посреди ночи, меня умудряются достать из-под земли. Тушу сигарету в пепельнице и возвращаюсь в комнату, где продолжает неугомонно трещать телефон. Поднимаю его, где на экране высвечивается имя капитана. – Да, – отвечаю, приложив к уху мобильник. – Извини, что так поздно, – извиняется капитан уставшим голосом. – Я получил рапорт от Власова на Веронику. Девушка действительно была под кайфом. Степан в заключении написал о психотропных веществах, причем несколько видов смешанные и принятые одновременно. Так что, ты никак бы не сумел предотвратить ее суицид. Как мы говорим, если заклинило, то не важно, когда бы произошло, но это бы все равно случилось. – Спасибо за информацию, капитан, – искренне благодарю, хотя на душе до сих пор кошки скребут, что я не успел спасти девчонку от фатального последствия. – И еще, Максим, – Варламов по ту сторону зевает. – Прости. Девчонка была беременная, но с замершей. Я так понимаю, Влад постарался. – Скорее всего, но теперь это не вернуть и не спасти никого, – устало выговариваю слова. – Как продвигается дело араба? – интересуется. – Весь документальный отчет выслал вам на электронку. – Единственное, о чем я умолчал в рапорте, что снова наткнулся на причастность француза. Но теперь, я не намерен выкладывать всю правду, и буду копать под него, пока не выведу Виктора на чистую воду. – Вижу. Как закончишь, я так понимаю осталось немного уже, потому что ты вышел на след. По возвращении переводишься в другой отдел и участок, я замолвил за тебя словечко. – Варламов говорит с сожаление, но со всей серьезностью в голосе. Но выбирая из двух зол наименьшее, лучше уж остаться при работе, и не обязательно на прежнем месте. – Семья Кхан уже в курсе? – теперь его интересует другой вопрос. – Нет, не уверен, что знают. Но завтра все станет на свои места, как только свяжусь с Самиром. Не стал среди ночи беспокоить, тем более что пришлось воспользоваться их помощью. У арабов тоже в сервере был сбой, в котором смешались все документы. – Не нравится мне все это, – подмечает мужчина. Как будто я тут пляшу от радости, вмешавшись в разборку, длящейся еще до нашего рождения с другом. Но больше всего меня поразила причастность Дебюа, даже здесь француз впустил клешни, кругом расставляя свои сети. Он охотится за картиной, но какой? Я пока не выяснил. Да и шифр все еще остается призрачной надеждой. За последние несколько дней я так и не решился расспросить у Маргариты о ее прошлой жизни. Знает ли девушка, что ее мать была членом марленовской элиты, считай одной из главных, но куда более интереснее обстоят дела, когда Милена была разоблачена самим Виктором. И, как мама сказала, ответку Дебюа совершил, конечно, не сразу, но ударил вдвойне больнее – и слово он свое сдержал. Запросив у Самира документы на девушку, решил сам влезть в ее прошлое, но теперь думаю, не смогу, потому что я предам ее доверие, о котором сам просил недавно. – Капитан, как только станет что-либо еще известно, непременно сообщу, – отвечаю Варламову. – За телом Вероники уже родственники прибыли? – все еще не могу отпустить этот момент. – Да. Отец. И, вот еще проблема какая возникла, Максим, – капитан вздохнул. – Вероника то была дочерью Валерия. – Не понял? – нахмурился, никак не понимая, о каком Валерии может быть речь. – Да тот самый, администратор марленовский. У девчонки в профиле была не достоверная информация о родителях и родственниках. И, чтобы опередить тебя, отдел кадров я уже поставил на уши за такой беспредел. Кажется, ночь становится все интереснее и интереснее, когда на поверхность всплывают недостающие пазлы, а соединив их в единую связь, многому удивляешься. – Что ж, – выдыхаю, а потом смотрю на компьютер, где приходит сообщение от администратора. Легок на помине. – Сочувствую ему. – Не спеши, – обрывает капитан. – Женька твоя его родная племянница. Я замер на месте, буквально оглушенный этой новостью, письмо жены мгновенно всплывает, где в одной из строчек она упоминала о каком-то дяде. Что, черт побери, все это значит?! – Максим? – зовет капитан, чуть повышая голос, – алло!? Ты на связи? – Откуда эта информация? – не узнаю свой голос, когда задаю вопрос, будто проглотил тонну бритвенного лезвия, и теперь вся гортань искромсана. – Подняли архив, – просто отвечает он. – Ладно, скорее закругляйся с арабом, жду дома. – Затем капитан завершает вызов. Убирая подальше от себя телефон, я все еще пребываю в каком-то шоковом состоянии, от понимания, как теперь все закручено вокруг клуба, и многое, действительно встало на свои места. Значит Женя получила на меня задание, но не справилась с ним. Как и та же Вероника, намеренно подосланная, но за кем девушка следила: за мной или Владом, и я почему-то склонен к тому, что тут был под прицелом Грозный, но опять-таки, все обернулось крахом и неудачей. Словно сомнамбула сажусь за свой рабочий стол и открываю сообщение от Валерия, готовый, что администратор прислал новое задание, или корректировку на уже существующий. Стиснув сильно зубы, до скрипа, кликаю на строчку, где большим и жирным шрифтом написано: «В игры играют не только короли. Лови свой первый удар ниже пояса, бес». Ошеломленный выходкой администратора, собрался позвонить ему и выяснить, какой травой он обкурился, или может вовсе спутал с кем-то. Но меня прерывает голос вошедшей Маргариты. – Максим? – зовет испуганным сонным голосом, обернутая в простыни на обнаженное тело. Она смотрит в свой телефон, хмурясь при каждом нажатии на клавишу, просматривая что-то в нем. Жемчужинка на глазах бледнеет, затем смотрит на меня, своими шоколадными глазами. В них я увидел шок. Соскочив со своего стула, мгновенно оказался рядом с ней, удерживаю за плечики, а девушка дрожит. – Что случилось? – обеспокоено спрашиваю, а самого охватило нехорошее предчувствие, которое ветерком дунуло в затылок, предвещая что-то за гранью моего понимания. – Я не понимаю, – теперь голос Ритки дрожит от подступивших слез, затем она протягивает мне свой телефон, и я беру его из ее рук, тут же узнав первую фотографию, ту самую, что была доставлена Варламову, а снизу подпись: «Присмотрись, вдруг узнаешь, кто скрывается за шлемом. Но нет, я напишу сразу: твой Максим». Я тут же поднимаю глаза на девушку, готовясь услышать от нее самые больные слова, которые сейчас поставят точку, навсегда убив во мне все зародившиеся чувства. – Это Сергей, – всхлипывает, потом пальцем тычет в экран своего телефона на мужчину с простреленной головой. – Это мой бывший парень. – Рита шатается из стороны в сторону, увидев эти фотографии, ей стало дурно. Мы оба так и сели на пол, потому что иначе она бы рухнула. – Максим, объясни мне, пожалуйста, что происходит. Почему ты там и в шлеме с пистолетом? Почему Сергей с пробитой головой? – Жемчужинка прячет свое лицо в ладони, содрогаясь от льющихся слез. Я продолжаю молчать, только прижал девушку в свои объятия, боясь, что это будет в последний раз. – Я позвоню Веронике, – Рита вырывается из моих рук, намереваясь набрать своей подруге. Видимо жемчужинка еще не в курсе, что больше ее нет. Нахмурившись, я отпускаю ее, давая возможность принять на себя еще один удар. – Она должна знать, что ее брат был в городе, ведь они его искали. – Брате? – с удивлением в голосе спросил у нее, опешив. – Да, – коротко отвечает, и как болванчик кивает головой. – А ты его искала? – во мне просыпается ревность, и я готов рвать на голове волосы, что какой-то ублюдок касался нежного тела моей жемчужинки. – Нет, но я должна была посмотреть в его глаза, когда он выстрелил в меня беременную, и мою маму, – признается она. Я забираю из ее рук телефон, не дав завершить вызов, ведь там все равно никто не ответит. Пораженный, что этот упырь стрелял в нее, я будто снова пережил тот день, когда был сам жертвой нападения, и когда лишился своей семьи. – Мне жаль, – коротко произнес надломившимся голосом. – Если бы знал, то привел бы к тебе, – с сожалением усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. – А мне жаль, что этот подонок, украл жизнь не только моей мамы, но и своего ребенка, – проронив эти слова, я теперь точно получил контрольный выстрел в лоб. Рита стушевалась, совсем осунулась, но продолжила свои мысли, вдруг вспомнив, что я там делал. – Завершал то, что начал он, – коротко ответил, внимательно следя за ее лицом. Я буквально видел его изменения, сначала она нахмурилась, а потом позеленела, когда поняла, что именно имел ввиду. Соскочила на ноги, наплевав на простыни, стояла передо мной нагая, совершенно беззащитная, обнимая саму себя. Рита отступила, когда я тоже поднялся на ноги и попытался укутать ее. – Не подходи, – дрожащим голосом пригрозила мне, отступая еще на несколько шагов назад, пока спиной не уперлась в стену. – Значит и ты со мной все это время играл? – закричала она, но я не дал ей уйти, сбежать от меня. – Нет, – спокойно отвечаю, затем приближаюсь к ней. – Я никогда бы так не поступил, Рита, – говорю громко и четко, чтобы ошеломленный мозг девушки воспринял правильно мои слова. – Это все из-за картины, да? – продолжает давиться слезами, и не верить мне. – Будь она неладна, как и то, что в ней хранится! – Маргарита уже не контролирует себя. И поэтому воспользовавшись моментом, хватаю ее в объятия, прижимая к себе, я целую ее, чтобы Рита больше не смела сомневаться в моих действиях и чувствах к ней. Девушка расслабляется в моих руках и тоже обнимает за шею. Поцелуй соленый и горький, но сладкий, потому что мы любим друг друга. Отстранившись, мы оба глубоко дышим, но Ритку все еще одолевают терзающие чувства. – Я просил тебя довериться мне, помнишь? – напоминаю о недавнишней просьбе. Маргарита осторожно кивает. – Это тот случай.