Глава 20

– Здравствуй, Леонид. Не ожидал?

Жарков протягивает мне руку. Я пытаюсь понять, зачем понадобилось этому хитрому лису мне помогать. Мы с его дочерью если даже ещё не разведены, то разведёмся в ближайшее время. Так что он мне уже почти никто. Может, решил вытянуть меня из кутузки, чтобы собственноручно за причинное место подвесить? Так это не я был инициатором развода…

– Здравствуйте, Валерий Георгиевич. Да уж… А я всё гадаю, кто же этот добрый волшебник в голубом вертолёте. Чем обязан такому неожиданно щедрому жесту с вашей стороны? 

– Поехали, разговор есть, – жестом приглашает в машину.

За последний месяц я разучился доверять людям. Но выхода у меня нет. Если Жарков настолько заинтересован в нашем разговоре, что даже выкупил из СИЗО, то он всё равно не отстанет.

Сажусь в машину. Бывший тесть устраивается рядом, но разговор начинать не спешит.

– Я весь внимание, – тороплю его.

– Серьёзный разговор, не на бегу. Сейчас заедем поесть нормально, ты небось исхудал на тюремной баланде, там и поговорим.

Приезжаем в ресторан. Я тут никогда не был, как-то не доводилось. Но судя по обстановке, обслуживают они в основном небедных людей и ценник стандартного обеда тут много выше среднего.

Администратор провожает нас в отделённый от зала кабинет. Не знаю, как тут со слышимостью и прослушкой… Стоит подумать об этом, как Жарков машет своему человеку, который следует за нами, и он прибором начинает водить по стенам.

– Обижаете, Валерий Георгиевич, мы уважаем комфорт и конфиденциальность наших клиентов.

– Ладно, – Жарков не спорит, но не даёт команды человеку прекратить осмотр помещения.

Наконец все выходят, мы делаем заказ и остаёмся наедине.

– Улики против тебя железные. Суд не будет на твоей стороне, если ты не найдёшь ничего нового в своё оправдание. И даже не факт, что это поможет, если не найдёшь того, кто всё это организовал.

– Понимаю. Но что я могу сделать? Отец приехал, нанял людей. Ищут. Но ничего… В прокуратуре утыкаются в глухую стену. Например, просят, чтобы следствие провело экспертизу документов Штерна. Но следаки будто купленные.

– Думаешь? Не исключено. Вполне может быть. Скажи, Морозов предлагал тебе продать фирму вместе с технологией?

– Да, но это было довольно давно. Мы тогда ещё не полностью закончили разработку.

– Почему отказался? Ты же мог продолжить свою работу где-то на другом предприятии, как раз доработал бы все нюансы. Или денег мало предложил?

– Честно? Разные были соображения. Тут всё своё. Я же с нуля всё это поднимал… Ну вы и сами в курсе. Столько сил, души. И перспективы у нас были огромные! Как от их отказаться? В общем, конечно, больше на эмоциях и амбициях, чем на логических аргументах. Но были и практические доводы. Пока технологией мы владели эксклюзивно, прибыль была высокая. Её продажа, пусть и в недоработанном виде, автоматически создала бы нам конкурентов и снизила доходы. Я так и не понял тогда мотивов Морозова. Зачем ему это было надо? Причём о возможной продаже говорилось как-то между прочим. Будто он сам взвешивал и прикидывал плюсы и минусы этого. Ни разу не было такого серьёзного разговора, чтобы нужно было принимать конкретное решение. Он скорее делился со мной и советовался, спрашивал моего мнения. А почему возник вопрос?

– Потому что именно та ситуация послужила триггером к тому, что сейчас произошло.

– Не понимаю…

И правда, похоже на бред. Тогда ничего конкретного не обсуждалось. Просто Морозов сообщил, что кто-то выразил желание купить. И всё…

– Морозов давно уже линять из страны собрался. Открыл бизнес за бугром. Но чтобы раскрутиться там до какого-то более или менее солидного уровня, нужно много денег. Значит, надо было продавать всё тут, выжимая по максимуму. А что ему дадут за ваши предприятия без технологии, ещё и с учётом продажи только части Морозова? Вот он и решил сбыть всё, так сказать, оптом. Ему нужна была твоя доля. А ты ему отказал, обломал его.

– Отказал? Мы ни разу не обсуждали конкретно, так, чтобы надо было давать ответ: “да” или “нет”. Даже суммы он мне тогда не называл. Разве что примерный порядок.

– Видимо, он понял, что ты не готов к продаже. Может, почувствовал, что ты не согласишься задёшево, а он не особо хотел с тобой делиться и не собирался тебе предлагать адекватную стоимость. Морозов считает, что это всё его деньги. Он неоднократно мне об этом говорил – типа он тебя облагодетельствовал себе в убыток, ошибся когда-то под воздействием эмоций.

– А он не офигел вообще? Где он был и кем, пока мы не начали мои идеи реализовывать?

– Не кипятись, делу это не поможет. Так вот, он решил тебя выдавить иначе. Так, чтобы наверняка. Признайся, он требовал, чтобы ты отдал ему свою долю в компенсацию потери тендера?

– Да, но я не решил пока. Всё надеюсь, что удастся доказать свою непричастность.

– В общем, чтобы не ходить вокруг да около. Суть в следующем. Морозову очень нужно продать фирму со всеми филиалами. У него есть оптовый покупатель. Цена, как я понимаю, обоих устраивает. Не устраивает их только твоё присутствие. Не факт, конечно, что покупатель не хотел бы тебя иметь в своём штате, но точно не намерен делиться с тобой прибылью. 

Нам приносят заказ. Некоторое время едим молча. Перевариваю желудком пищу и мозгом полученную информацию. Если бы мне её выдал не Жарков, я бы посмеялся и послал к чёрту. Но мой бывший тесть никогда не бросается словами. Интересно, он в это влез по собственной инициативе или Инга пытается наладить со мной отношения таким странным способом? Или что-то ещё?

Утолив голод, мы возобновляем разговор.

– Я тут пообщался со Штерном. В этой ситуации его неслабо кинули. Тендер у него отобрали, а денег он вбухал очень много. Пытаются его тоже прижать за коммерческий шпионаж – якобы, ты действовал по его поручению. Девица эта твоя сюда удачно вписалась. Надо же, оказалось, что Штерн работал когда-то с её отцом! Кстати, он уверен, что отца её убили. Много там было странностей в том взрыве и последовавшей за ним аварии, в которой погиб его главный компаньон с семьёй. Не понимаю только, как девчонка жива осталась…

– Не поверите – она накануне из дома сбежала. Ко мне. Отец не одобрял наших отношений и хотел выдать её за другого. А она посмела его ослушаться.

– И что же вам помешало тогда? Извини, лезу не в своё дело. Но и правда, эта женщина так удачно появилась сейчас перед тендером…

– Тогда произошла вереница случайных и не очень событий, в результате я все эти годы был уверен, что Айлин погибла, а она – что я её бросил с детьми. Случайно встретились с ней прошлой осенью далеко от столицы.

– Да… Бывает. Но ты с ней поосторожнее. Если уж Морозов рискнул так тебя подставить, то я бы сейчас на твоём месте даже собственной тени не доверял.

– Да… Бывает. Но ты с ней поосторожнее. Если уж Морозов рискнул тебя так подставить, то я бы на твоём месте даже собственной тени не доверял.

Это и так понятно. Но всё-таки интересно, чем тогда Жарков отличается от всех остальных и от того же Морозова в частности… 

– А вам я могу доверять?

Вопрос провокационный. Всё равно мне придётся кому-то довериться и взять в союзники, иначе я не отобьюсь. Быть с ним по разные стороны баррикад – рискованно.

– Это тебе решать. Можешь и не доверять. Просто дослушай. Твой шеф продал документацию Штерну. Причём общался с ним не напрямую, а через доверенное лицо. Вот только доверенность оказалась поддельной. Борис так хотел провернуть эту сделку, что допустил преступную халатность, не убедившись в легальности полномочий. Да там всё кричало, что это – подстава. Как мог этого не заподозрить тёртый калач Штерн – ума не приложу. Но не заподозрил. Или решил рискнуть. Деньги перевёл. А теперь воет на Луну и матерится, как портовый грузчик.

– Тендер у него отобрали?

– Пока нет, поставили на паузу, решают, что делать. Думаю, Морозов попытается Штерна свалить. Он пока, инсценировав сердечный приступ, под видом лечения в западной клинике, быстренько свалил за границу. Ждёт, когда тебя окончательно возьмут за одно место, чтобы заставить отдать ему свою долю.

– Допустим, всё это так и есть. Но для меня остаются непонятными два вопроса. Во-первых, как Морозов получил доступ к моей части документации? И, во-вторых, какую роль в этой истории играете вы? Валерий Георгиевич, вы же никогда ничего не делаете просто так. Какой тут лично у вас интерес?

– А ты сам что думаешь на этот счёт?

Молчу. Не рискую озвучить свои мысли. Как ни крути, а это слишком серьёзное обвинения. Доказательств у меня никаких нет. Есть только один человек, который теоретически мог как-то добраться до документов… Хотя это на грани научной фантастики.

– Ну же. Неужели не догадываешься до сих пор?

– Инга? – всё-таки рискую озвучить.

– Наконец-то… 

– Но ей это зачем?

– Месть, – выдыхает тоном, будто это само собой разумеется. – Согласись, во всей этой истории тебя больше всего срубила именно потеря технологии. Так что Инга тебя уделала.

– Да, – вынужден признать его правоту.

– И она это понимала. Потому что точно так же одержима своей работой, как ты. И мыслит как ты, знает твои уязвимые места.

– Но зачем это ей? Это же глупо… А Инга никогда не совершает необдуманных поступков…

– Преданная женщина, чтобы отомстить обидчику, готова на многое. Мозг блокируется, решения принимают другие центры. 

– Что за чушь? Я не изменял ей, не давал повода! Она не может меня упрекать в том, что я не бросил своих детей! Мало ли, что было в моей жизни до неё! Я даже вопрос о разводе не поднимал – выжидал окончания её проекта, чтобы не слишком травмировать и не выбивать из творческого равновесия.

– Инга знала, что ты её бросишь. А она слишком сильно любит тебя…

– Любит? Инга? Это она вам сказала?

– Я это и без слов знаю. Она выросла не слишком ласковой девочкой. Наверное, ей надо было родиться пацаном. А может, я её такой воспитал… Слишком умная, слишком холодная снаружи и слишком горячая внутри. При её самомнении и амбициях оказаться брошенной ради, уж извини за прямоту, женщины, которая и рядом с ней не стояла… В общем, умная обиженная женщина – это гремучая смесь… Думаю, я сам её такой сделал. Финансировал и поощрял её стремление к учёбе, самосовершенствованию, самореализации… Да и вообще… 

– И вы хотите разрулить это так, чтобы она вышла сухой из воды?

– Угадал. Я не могу позволить посадить тебя в тюрьму и лишить всего. Я, конечно, не пушистый зайка, но понятия о чести и порядочности имею. Готов обеспечить тебя доказательствами для суда в обмен на то, что имя моей дочери нигде фигурировать не будет. Я закрыл глаза на то, что ты разбил её сердце, но не позволю угробить ей карьеру.

Преступник должен быть наказан, иначе почувствует вседозволенность. Но Жарков не оставляет мне выбора.

– А если она будет искать другие способы отомстить мне, Айлин или моим детям?

– Не могу тебе поклясться, что этого не произойдёт. Но обещаю сделать всё, чтобы этого не случилось. Морозова всё равно посадить не получится. Как ни крути, а документация принадлежала его фирме, получается, он её сам у себя украл. Так что если ты не выдвинешь обвинение против Инги, всё и без тебя замнут. 

Не доверяю Жаркову. Он – ни разу не укротитель змей. А в том, что моя бывшая жена – змея, я уже не сомневаюсь. Сразу её заподозрил, потому что больше некому. Но понимал, что в одиночку она бы это не провернула. Конечно, удивлён, что Морозов позвал её на помощь. Но он наверняка тоже понимал, что развод неизбежен, и вложил Инге в руки орудие мести, получив от этого куда большие дивиденды.

– Куда тебя отвезти? – спрашивает бывший тесть, когда мы выходим из ресторана.

Называю адрес Лины. Мне нужно к отцу, но пару часов разговор с ним подождёт. Жарков неодобрительно качает головой, но отдаёт водителю распоряжение.

Едем молча. Всё уже сказано. Впереди у меня сплошная неопределённость. Надеюсь, справлюсь…

Но один определённый ответ мне необходимо получить уже сегодня. От него зависит, вырастут у меня крылья или опустятся руки.

Дурею от мысли, что пока был в СИЗО, у Лины мог появиться мужчина. Не имею права её упрекать. Но не представляю, как смогу дышать, если узнаю об этом… Пусть лучше откажет, пусть будет не готова, пусть попросит время, чтобы ещё подумать… Я найду способ уговорить, убедить, заставить в конце концов… 

Айлин открывает двери, глаза расширяются, она прикрывает рукой рот, чтобы не выдать своего удивления.

– Привет, – стараюсь говорить ровным голосом. – Ты одна?

– Нет, дети дома.

И вроде бы между словами “нет” и “дети” паузы нет, но я успеваю несколько раз уронить сердце и с трудом подобрать его с пола. У меня слишком расшатаны нервы… 

Дети – это хорошо. Слышу, как они музицируют. Сам себе улыбаюсь. По ним тоже ужасно соскучился.

– Тебя отпустили?

– Ещё не совсем, но я работаю над этим.

Не дожидаясь приглашения, вхожу, отодвигаю Лину от двери и разуваюсь. Говорить тяжело, будто в горле что-то застряло и каждый издаваемый звук причиняет боль.

Молча беру Айлин за руку и веду в её комнату. У меня только один вопрос…

– Лина, ты по-прежнему одна? Или?

Она почему-то напугана. Я же не груб с нею! Может, она боится сказать мне правду?

– Просто ответь, у тебя кто-то есть? – давлю, но иначе не получается.

Мотает головой.

– Никого. Я…

Тяну её на себя. Плохо контролирую свои эмоции, я сейчас неадекватен. Слишком много во мне накопилось. Прижимаю Лину к себе одной рукой за поясницу, другой – за шею. Крепко, чтобы даже не надеялась вырваться.

– Лёня, что ты делаешь?

К чёрту разговоры! Она моя! Я чувствую… Касаюсь её губ, аккуратно пробую их на вкус. Не хочу пугать, но терпения больше нет…