Глава 21
Айлин
Я взволнована появлением Лёни, теряюсь и не знаю ни что делать, ни что говорить. Стою, как истукан, будто время замерло и жизнь остановилась. Я так боялась и переживала за него все эти недели! И хотя Галина Степановна уверяла, что его не посадят, успокоиться и ждать суда никак не получалось. Слишком свежи в памяти были воспоминания о допросе, который мне пришлось пережить в этом страшном заведении…
Лёня похудел, осунулся, выглядит уставшим. Ему там пришлось несладко… Душа болит за него. Хочу пожалеть, но вдруг он не приемлет жалости и начнёт огрызаться, как мой отец? Он – не мой мужчина… Кажется, я совсем не знаю его нынешнего. И это слегка пугает.
Пока я пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями, Лёня берёт меня за руку, заводит в комнату и прикрывает дверь. Хочет о чём-то поговорить? Может быть, тоже подозревает в сговоре с бывшим папиным партнёром? У меня нет ни малейшей идеи, как доказать, что я с ним не знакома!
Но вместо обвинений, слышу совсем другое:
– Лина, ты по-прежнему одна?
Не могу сказать, что этот вопрос застаёт врасплох, ведь незадолго до ареста мы говорили об этом. Но на сей раз звучит он как-то надтреснуто, будто это вопрос жизни и смерти.
– Просто ответь, у тебя кто-то есть?
Неужели он сомневается во мне? Если я пообещала, что буду ждать, когда он разведётся, то разве могла начать встречаться с кем-то другим?
– Никого. Я…
Пытаюсь объясниться, но Лёня не даёт. Он притягивает меня к себе настолько плотно, что, кажется, выпускает из меня весь воздух. Дрожу от неожиданности, волнения и страха, что в любой момент прибегут дети и увидят нас. Не могу расслабиться и ответить на его поцелуй. Но и оттолкнуть его боюсь. Помню свой стресс от допроса, и не представляю, что творится у него в душе после месяца пребывания за решёткой. Разве я вправе его отталкивать?
– Лёня, что ты делаешь? – пользуясь небольшой передышкой, пытаюсь воззвать к его разуму. – Дети могут войти!
– Нестрашно. Пусть видят, как сильно я тебя люблю.
Он больше не даёт мне сказать ни слова. Рука намертво удерживает затылок, не давая отстраниться. Не могу, не хочу сопротивляться. Я сдаюсь и отвечаю... Целую вечность не касалась его губ. Почти забыла, какими сладкими могут быть поцелуи с ним, соприкосновение языков… Это так волнующе интимно… Тогда, в далёкой юности всё ощущалось иначе. Сейчас – во сто крат острее.
Обнимаю, глажу его крепкую спину, прижимаюсь сама, ощущая животом его желание. Не думаю о том, что будет через минуту, час, день или месяц. Растворяюсь в его руках, теряюсь, дрожу от столь близкого контакта с любимым. Я столько лет об этом даже мечтать боялась…
Хочу чтобы он держал меня в своих сильных руках и никогда не отпускал. Чтобы обнимал, целовал, кружил голову и любил. Я так соскучилась… Невыносимо…
– Лина, я свободен. Скажи, что ты теперь моя.
“Свободен” звучит неоднозначно. Он развёлся? Или имеет в виду, что его отпустили из тюрьмы? Но ни спросить, ни ответить не хватает смелости… Голова кружится, пол и стены шатаются.
– Я подписал документы на развод. Ты будешь со мной?
Лёня немного отстраняется, по телу прокатывается волна сожаления. Он пятится, садится на диван, устраивает меня у себя на коленях. Руки гуляют по моему телу, разгоняя кровь и перехватывая дыхание. Даже сквозь одежду чувствую жар от его ладоней. Губы касаются шеи, вызывая дрожь в груди и щекотку внизу живота. Как давно я не испытывала ничего подобного! Кажется, вообще никогда… Словно очнулась от спячки и начинаю жизнь заново…
– Лина, девочка моя любимая, я не могу вернуть одиннадцать лет, но у нас вся жизнь впереди. И я хочу прожить её с тобой.
Губы касаются мочки уха. Я горю от сладких и таких долгожданных слов, острых ощущений, немного пугаюсь своей реакции на самого лучшего в мире мужчину…
Не могу подобрать слова. Не получается трезво соображать, сидя у него на коленях, когда вся кровь из головы утекла туда, где соприкасаются наши тела…
В коридоре слышатся детские голоса. Арслан и Эдже закончили заниматься и теперь отправились в кухню. Приходится возвращаться с небес на землю.
– Лёня, давай потом поговорим. Дети есть хотят.
– Мне сейчас нужно уйти, сегодня ещё кучу всего нужно обсудить и сделать. Но обещай, что ты подумаешь над тем, что я сказал.
Киваю. Хотя что мне думать? Я знаю ответ на его вопрос… Разве он не очевиден?
Я люблю его… Наверное, всегда любила, даже когда ненавидела… Кажется, всю жизнь.
Быстро уйти Лёне не удаётся.
– Папа, папочка, ты вернулся!
Дети тут же облепляют его с двух сторон. Арслан, как всегда, сдержан в проявлении эмоций. Он уже мужчина, хотя совсем ещё ребёнок. Эдже, наоборот, тут же забирается к папе на руки, обвивает его шею и утыкается в небритую щёку. Она, конечно, та ещё скромница, но с отцом ведёт себя настолько раскованно, будто знает его всю жизнь.
Лёня уходит и в следующие дни появляется лишь набегами. Даже в то короткое время, что проводит с нами, часто отвлекается на телефонные звонки. Что-то у него там происходит. Что-то не очень хорошее, очень пугающее и беспокойное. Краем уха улавливаю, что они привлекли высококлассных специалистов и проводят собственное расследование, чтобы в суде с Лёни сняли обвинение. Меня не посвящают в подробности, но молюсь, чтобы у него всё получилось.
Накануне выходных он появляется в клинике в конце рабочего дня с букетом цветов. Одет с иголочки, чисто выбрит и отлично выглядит. Тут же покрываюсь краской. Он больше не женат. И мы с ним… встречаемся? Это так волнительно.
Напарницы бросают на него недвусмысленные взгляды. Я рассказала им, что Лёня – отец моих детей и что мы пытаемся построить отношения. Не решаюсь флиртовать с ним открыто и тем более целоваться у всех на глазах. Но все знают, что я теперь с ним.
Мы не обсуждаем пока долгосрочных планов. Но через неделю заканчивается срок аренды, и мне предстоит решить, продлевать её или переезжать с детьми в квартиру к Лёне. Он не давит на меня, но чувствую, что ждёт согласия жить вместе.
Если бы моя мама узнала, что я собираюсь жить с мужчиной без брака, она однозначно пришла бы в ужас. И это меня очень смущает… Впрочем, иметь двух внебрачных детей – куда больший грех…
– Лина, нужно что-то сказать хозяевам. Я тебя не тороплю, если ты сомневаешься, я могу продлить аренду ещё на месяц.
– Лёня, я…
– Я обещал не давить. Не буду.
Притягивает меня к себе. Утыкаюсь лицом в его грудь, обвиваю торс руками. Делаю глубокий вдох. Мне очень нравится его запах. Он мне весь очень нравится. Очень. Голова кружится, когда он настолько близко. Я хочу быть с ним. Я готова…
– Не надо продлевать, мы поедем к тебе.
– Уверена?
– Угу, – снова зарываюсь лицом в его грудь.
– Когда?
– Хоть завтра.
– Поехали сейчас посмотришь квартиру?
Понимаю, чего он хочет. Чувствую. Догадываюсь, что с трудом сдерживается. Сколько ещё я могу его дразнить?
– Давай, – улыбаюсь, но знал бы кто-то, как непросто даётся мне это решение.
Но вот оно принято и озвучено. Назад дороги нет. Появляется несвойственная концу дня лёгкость... Будь что будет. Сдаюсь.
Наверное, я схожу с ума, потому что вместо осмотра квартиры с порога позволяю увести себя сразу в спальню. Трясусь, как в первый раз. Чего боюсь, сама не понимаю. У нас с Лёней двое детей, общее прошлое и почти общее настоящее. Остался один последний шаг на пути друг к другу.
От меня уже ничего не зависит. Плыву по течению. Снова отдаю свою судьбу в его руки. Потому что люблю и доверяю. Потому что он – мой мужчина.
Лёня чувствует моё волнение, но отступать не собирается. Как тогда, одиннадцать лет назад. Его язык хозяйничает у меня во рту. Одной рукой он прижимает меня к себе, вторая гуляет по спине и ягодицам. Держусь за его плечи так крепко, будто без этого непременно упаду. Я с ним… Он со мной… Мы вместе… Волнительно, возбуждающе, головокружительно, неимоверно, волшебно… Так будет всегда?
– Линочка, ты – мой воздух, мои крылья, моя жизнь. Я больше никогда тебя не оставлю и никуда не отпущу…
Он шепчет такие сладкие слова… Не всё разбираю, оглушённая грохотом сердца. От ласк любимого расслабляюсь, позволяю ему вести в этом чувственном танце. Схожу с ума от остроты ощущений, стону, кричу, взрываюсь… Я в раю…
Осмотр квартиры производим уже поздно вечером. Лёня что-то говорит о своих планах по переоборудованию детской, а я не способна воспринимать информацию, я разобрана на мелкие частицы, которые никак не смагнитятся, чтобы вернуть мне себя.
Чувствую за спиной призрак Инги, он меня не на шутку пугает. Смогу ли я с ним смириться? Она здесь повсюду, напоминает, что я – всего лишь вторая жена. Умом понимаю, что нет оснований для ревности или обиды, но разве сердце подчиняется приказам?
– Лина, ты меня слушаешь? – Лёня слегка повышает голос.
– Прости, повтори, пожалуйста, я отвлеклась.
– Как ты смотришь на то, чтобы сыграть свадьбу в сентябре?
– Что?
Лёня снова притягивает меня к себе собственническим жестом и заглядывает в глаза.
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Ты… делаешь мне предложение?
– Пытаюсь, а ты где-то витаешь и не слушаешь, – смеётся. – Пора исправить мой главный косяк и исполнить своё обещание одиннадцатилетней давности. Так что?
Можно подумать, я могу отказаться, особенно после того, чем мы занимались в спальне на протяжении нескольких часов! Стоит вспомнить об этом, тут же становится жарко. Ох…
На выходных Лёня перевозит наши вещи к себе в квартиру. Добираться к Галине Степановне отсюда гораздо дальше, чем из нашего съёмного жилья. С трудом представляю, как мы всё организуем, когда начнётся школа и занятия в колледже. Лёня прав – с работы придётся уйти, совместить не получится.
Последний факт меня огорчает. Но убеждаю себя, что это всего лишь на год. Потом я получу диплом и устроюсь медсестрой. Я узнавала, вакансий много, можно выбрать то, что больше понравится.
Лёня не работает, но постоянно ездит по делам и дома почти не бывает. Формально он в отпуске, но из разговоров я поняла, что возвращаться в фирму он не собирается, а сейчас решает проблемы с судом. Следствие затягивается, слушание перенесли. Надежды, что с этим будет покончено до свадьбы, не оправдались.
Что будет дальше? Найдёт ли работу? Расспрашивать ни о чём не решаюсь. Если посчитает нужным что-то мне рассказать, то сделает это.
Моя задача – быть ему образцовой женой, и я стараюсь изо всех сил.
Накануне свадьбы Лёня предупреждает, что мы ждём гостей, но кого именно – не признаётся. Он смеётся и говорит, что сюрприз.
В назначенное время на пороге стоит Тагир с миловидной девушкой. Он так возмужал, окреп. Настоящий спортсмен. Когда-то мы очень дружили, Батур доверял однокласснику и легко отпускал меня с ним.
– Айлин, какая ты стала! Ещё красивее.
Смущаюсь.
– Лёня, можно обнять и поцеловать твою женщину?
Получив согласие, обхватывает меня своими накачанными ручищами и целует в обе щеки. Заливаюсь краской. У нас так не принято.
– Знакомьтесь, это Аманат, моя жена.
Не решаюсь спросить, как поживает Лейла. Когда-то они были неразлучны, как мы с Лёней. Я была уверена, что со временем они поженятся, если родители позволят. Тагир рассказывает сам. Оказывается, Лейла вышла замуж раньше всех, теперь у неё уже трое детей. А у Тагира с Аманат двухлетний сын, который остался дома с бабушкой.
Он рассказывает о своей жизни, о наших одноклассниках, а я будто возвращаюсь в далёкое прошлое, где были живы мои родные и ничто не предвещало опасности.