Глава 22
Леонид
Никак не могу насытиться любимой. Не могу перестать касаться её при каждой возможности. Это наваждение, одержимость… Они сильнее меня.
Понемногу привыкаю, что мы теперь вместе. Поначалу не верилось, боялся, что проснусь – и Айлин не окажется рядом. Это такое счастье – торопиться домой, зная, что она меня ждёт. Или заезжать за ней в клинику и вместе возвращаться в нашу общую квартиру, к нашим детям. Какой же кайф – иметь с любимой общую жизнь!
Моя Лина… Моя! Теперь уже навсегда.
Но периодически накрывает от осознания, что мы потеряли одиннадцать лет. Сердце щемит и дыхание сбивается, когда думаю, что все эти годы мы могли быть вместе. Я мог встречать её из роддома, помогать, качать по ночам малышей, отводить их в детский сад, а потом в школу. Может, двумя детьми мы бы не ограничились…
Если бы не моя родительница! За что она поступила так со мной? Как посмела отнять у меня самое дорогое? Никакие доводы разума и мамины аргументы не могут оправдать её поступок и заглушить мою боль и отчаяние.
Нам с Айлин теперь многое приходится начинать почти с нуля. За годы разлуки мы изменились, повзрослели, стали другими. Мы будто снова знакомимся, узнаём привычки, предпочтения, привыкаем, учимся контактировать друг с другом, ищем общие темы для разговоров. Это не так легко! Лина никогда не признаётся, если ей что-то не нравится или что-то не устраивает. И в этом мне придётся её ломать, потому что она должна научиться открыто выражать свои желания и недовольства.
Возможно, я неправ и перекраивать человека нельзя. Но я знаю – она умеет говорить твёрдое “нет”, и моя задача научить её использовать его со мной в повседневной жизни, а не подчиняться безоговорочно моим желаниям и моему мнению.
Несмотря на сложности, Лина постепенно раскрепощается. Поначалу всё время зажималась: стеснялась меня, боялась, что дети нас увидят. Теперь любимая превратилась в нежную кошечку, которая с готовностью отзывается на мои ласки, особенно когда мы наедине. Оба хронически не высыпаемся, никак не насытимся, не надышимся друг другом, будто навёрстываем упущенное за одиннадцать лет.
В день свадьбы волнуюсь как мальчишка. У нас обычная гражданская церемония: ЗАГС, фотосессия и ресторан. Никаких выкупов невесты и прочей ерунды, поскольку едем мы на регистрацию из одной квартиры. Да и нелепо как-то уже в такое играть.
Айлин потрясающе красива: горящие глаза и изумительное платье делают её самой восхитительной невестой. Мне не удалось уговорить её заменить платок на более традиционный для свадьбы головной убор, но он совсем не портит общей картины. Когда она выходит из комнаты, где над ней с утра колдовал стилист, у меня перехватывает дух. Я настолько потрясён её красотой, что в первый момент теряю дар речи.
– Лина, у меня нет слов! Ты гораздо красивее, чем я мог нафантазировать!
Эдже тоже наряжена как маленькая невеста или принцесса. Она крутится перед зеркалом – настоящая модница. Ох, уж эти девочки! Зато Арслан – серьёзный, солидный парень, в классическом костюме с бабочкой.
Детьми на свадьбе никого не удивить, особенно когда брак не первый. Но чтобы такие большие оказались общими у жениха и невесты – наверняка большая редкость.
Всю свадьбу немного волнуюсь. Не оставляет страх, что моя продуманная бывшая жена может устроить какую-то гадость. Это не в её стиле, но после её участия в афере с документацией меня уже ничем не удивить.
К счастью, всё проходит гладко. И даже мама умудряется расплакаться и попросить у нас с Линой прощения. Возможно, когда-нибудь я смогу оттаять и простить её. Но пока рана слишком глубока и болезненна.
– Лина, тебе не кажется, что твой платок не совсем подходит к новой фамилии?
Жена накануне получила новый паспорт и собирается в студенческий отдел кадров колледжа, чтобы поменять фамилию во всех документах. Я не возражаю против её традиций и религии. Но Тагир мне по секрету сказал, что женщина может не носить платок, если муж разрешает ей это. И Лина вроде бы не возражает, но почему-то никак не решается выйти на улицу с непокрытой головой. Впрочем, я не настаиваю, просто изредка напоминаю. Быть вместе – значит, принимать любимую такой, какая она есть, вместе со всеми её тараканами, какими бы дикими и огромными они ни казались.
– Лёня, ты слишком много сразу от меня требуешь. Думаешь, это так просто – всю жизнь носить платок, а потом раз – и снять его?
– Не бери в голову. Делай, как тебе удобно.
Она старается влиться в мою жизнь, осваивает рецепты привычных для меня блюд, причём весьма успешно. Я очень ценю всё, что она делает для нас и нашей семьи, день за днём скрепляя нас всё сильнее. А потому готов к консенсусу с тараканами.
Я по-прежнему занимаюсь подготовкой к суду. Мы с адвокатом подали встречный иск. Теперь я требую признать Морозова виновным в потере лично мной возможной прибыли. Мне не нужно, чтобы его посадили. Пусть катит в свою заграницу и занимается бизнесом там. У моего иска есть вполне конкретное количество нулей, оно с лихвой компенсирует мне всё, что случилось.
Расследование, которое мы провели не без помощи Жаркова, раскрыло детали схемы Морозова. В чём-то она была топорной, в чём-то очень изящной и трудно доказуемой. Самым интересным звеном в ней оказался Штерн, который теперь вёл себя, как потерпевший. Но на самом деле именно он и был тем покупателем, который должен был купить нашу фирму у Морозова. Поэтому, с одной стороны, представители “БДФ” утверждали, что документация попала к ним вполне легально, а с другой, не отрицали недействительности сделки с подставным лицом, запутывая следствие.
Не надеясь получить согласия на продажу моей доли за бесценок, они сговорились сымитировать утечку технологии и потерю тендера. Это должно было значительно понизить формальную стоимость нашей фирмы и, соответственно, моей части. Но Морозов пошёл дальше и решил вообще вычеркнуть меня из претендентов на процент от вырученной суммы.
Узнав о детях и Айлин, он быстро просёк, что дело пахнет разводом, и вышел на Ингу. Чем он её подкупил, установить не удалось, но она включилась в его игру и исполнила свою партию безукоризненно.
В своём иске я не выдвигаю непомерных требований – я лишь пытаюсь вернуть своё. Да и доказательства собираюсь предъявить не все, поскольку помню условие Жаркова.
Рассмотрение дела неоднократно откладывается, заседания суда переносятся. Несмотря на все собранные нами доказательства, Морозов стоит на своём. Играет грязно, но мне отступать некуда, я борюсь не только за себя, но и за свою семью. Мне есть что терять.
Наконец-то чувствую себя настоящим главой семьи, добытчиком и защитником. С Ингой мы всегда были на равных. А порой она даже пыталась командовать и прогибать меня под себя. Не могу сказать, что от нашей совместной жизни в памяти остался негатив. Напротив, у нас было много хорошего. Мы были близки по духу, во всём поддерживали и помогали друг другу. Больно осознавать, что она предала меня…
Незадолго до Нового года мы всё-таки дожимаем и выигрываем суд. Морозова обязуют выплатить мне долю в полном объёме и компенсацию за потерянную прибыль. В итоге получается меньше, чем я требовал, но вряд ли удалось бы выбить хоть копейкой больше. Мы празднуем победу!
Много раз анализировал случившееся и пришёл к неутешительному выводу, что сам виноват в сложившейся ситуации. Я был излишне самоуверен, слишком доверял Морозову, думал, что могу предвидеть разные обстоятельства и планировать свои действия на несколько шагов вперёд. И, конечно же, не ожидал ножа в спину от Инги.
Меня предали и развели, как мальчишку. Должен признать: если бы не помощь отца и поддержка Жаркова, я бы вообще ничего не добился. В худшем случае вполне мог оказаться за решёткой за то, чего не совершал.
Теперь главный вопрос: что дальше? Понятно, что я хочу продолжать заниматься производством. У меня есть идеи дальнейшего развития. Но к кому с ними пойти? А может, стоит попытаться подняться с нуля самостоятельно? Несколько ребят из фирмы Морозова уже просятся работать со мной, и это вдохновляет. Мы были отличной командой. И если нам удастся набрать аналогичный коллектив, то мы наверняка справимся.
Ещё один вариант – уехать за границу. Мы с отцом уже неоднократно его обсуждали, он зовёт меня к себе, обещая выделить независимое крыло его компании. Но каждый раз у меня находятся важные аргументы против его предложения. Теперь я рассматриваю этот вариант как запасной, если тут ничего не получится. Уверен, что Лина поддержит мою идею переезда в любую страну, лишь бы быть со мной рядом. А детям за границей мы сможем обеспечить отличное образование и перспективы.
Накануне Нового года выпадает много снега. Столица на сутки останавливается в пробках. Добираюсь домой несколько часов вместо сорока минут. Зато детям раздолье. Они успели обзавестись приятелями среди соседей и целый день гоняют с ними по двору, забегая домой лишь перекусить и переодеться в сухое. Все батареи отопления завешаны их куртками и лыжными штанами, которые едва успевают просыхать.
Забавно наблюдать за детворой со стороны. Эдже не отстаёт от брата, носится и бросается снежками наравне со всеми.
– Папа! – несётся ко мне, а подбежав, намеренно валится в сугроб.
Эта разбойница – точно моя скромница-дочка? Верится с трудом. Может быть, мою малышку подменили?
Новый год мы с Айлин встречаем дома вдвоём. Дети спят, нагонявшись за день, а мы накрываем ужин со свечами под цветасто-блестящее мельтешение с экрана телевизора. Это наш первый совместный Новый год и ещё один совместный шаг в новую жизнь.
В углу комнаты подмигивает гирляндами ёлка. Мы выбирали и наряжали её вместе с детьми. А завтра на рассвете, едва раскрыв глаза, они помчатся к ней за подарками от Деда Мороза. Вспоминаю, как в прошлом году покупал им игрушки под ёлку, ещё не зная, что они – мои дети. Сколько всего случилось в уходящем году!
Моя жизнь разрушена под корень: больше нет моей семьи с Ингой, нет моей фирмы с Морозовым, нет моей любимой работы. Всё обнулилось! Но зато сколько я приобрёл! Теперь у меня есть семья, о которой я мечтал ещё со школьной скамьи. Я нашёл и вернул себе Лину, мы наконец-то вместе, мы – муж и жена. Я обрёл двоих чудесных детей. Немного грустно, что пропустил много важного в их жизни, но я обязательно наверстаю! Душу переполняет столько радостных эмоций!
Мы выиграли суд, теперь я стою на пороге чего-то нового. Ещё не до конца вижу очертания того, к чему стремлюсь. Но не сомневаюсь, что всё у меня получится. С таким тылом, какой у меня теперь есть, обязательно должно получиться!
Провожая старый год, поднимаем бокалы с жёлтой полупрозрачной жидкостью – яблочным соком. Отказ от алкоголя – маленький милый тараканчик моей жены родом из детства, против которого я вовсе ничего не имею. Кто сказал, что провожать и встречать года надо непременно шампанским? По-моему, яблочный сок – экстракт из запретного плода Адама и Евы – очень подходящий напиток для празднования первого семейного Нового года.
В полночь с последним ударом курантов глотаем напиток любви и тянемся друг к другу, в полумраке встречаясь губами. Почти сразу небо окрашивается в разные цвета – повсюду запускают праздничные фейерверки. Спешим на лоджию, чтобы не пропустить это завораживающее зрелище. Стоим в обнимку, наблюдая за творящейся в небе какофонией. Даже круче, чем Северное сияние!
Мы рядом. Мы вместе. Это – настоящее чудо, самый лучший подарок судьбы! Обнимаем друг друга, гладим, целуем. Нежность граничит с одержимостью, осторожность и ласка с напором. Как ни прижимаю к себе любимую, контакт кажется недостаточно плотным. Мы касаемся друг друга языками и чувствуем, как соприкасаются наши души. Сливаемся друг с другом, растворяемся друг в друге, дышим друг другом. Мы вместе, одно целое. И в горе, и в радости...