13

Саундтрек: Негатив Хип-Хоп Классика — Лавина

Андрей

Время — странная субстанция. Иногда, его катастрофически мало, а иногда оно тянется, как сироп, в котором вязнешь, не имея возможности выбраться. Никогда не думал, что эти два варианта могут сочетаться, но сейчас происходит именно это.

Сидя в офисе, снова просматриваю материалы по последним операциям: отчеты, цифры, графики. Логика, алгоритмы и структура — всё это было моим убежищем. А сейчас? Сейчас всё размыто, эффективность падает, концентрация на нуле, потому что тот водоворот, который закручивается вокруг, с каждым днем становится всё сильнее. Мысли упорно сбиваются в одну точку.

Линара.

С тех пор, как она появилась в моём доме, внутри будто что-то сломалось. Контроль ускользает, эмоции — фонят. Я слишком часто думаю не о делах, а о том, где она сейчас, чем занимается, как связана с происходящим.

Закрываю все вкладки. На мониторе изображение одной из камер внутреннего наблюдения. Линара стоит у окна, сквозь стекло свет мягко падает на её лицо. Она поднимает глаза, улыбается чему-то сказанному Ольгой. Волосы ещё влажные после душа, растрёпаны. Выглядит тише и спокойнее, чем когда я оказываюсь рядом. И именно это спокойствие сбивает с толку. Потому что в ней нет показной силы — только внутренняя. Та, что не кричит, не просит, но бьёт по нервам точнее, чем любая истерика.

Я должен был выгнать её в тот же день. Но не сделал этого. Почему? Потому что хотел убедиться, что она не враг? Или потому, что не смог?

Дверь резко распахивается, поднимаю глаза, наблюдая, как Феликс вальяжно заходит в кабинет. В руках кофе, на лице — тень, которую он пытается скрыть привычной ухмылкой.

— Утро доброе, мрачный рыцарь, — бросает, падая в кресло напротив.

— Смотря с чем ты пришёл.

— С твоим прошлым. Оно воскресло, Андрюх.

Смотрю на него молча, сощурив глаза.

— Его видели.

— Кого? — голос проседает.

— Виктора, — отвечает Феликс. — Вчера в аэропорту. Он прилетел не под своим именем, но лицо узнали наши.

Касается планшета, открывая фото. Я узнаю его с первого взгляда, челюсть сжимается. Шесть лет. Шесть чертовых лет, которые о нем ничего не было слышно.

— Ты уверен? — зачем-то спрашиваю, хотя отчетливо вижу его лицо.

— Абсолютно. Данные по паспорту — левые. Отслеживаем, с кем он контактировал. Один из интересных моментов — встреча с представителями фирмы, связанной с расхождением в документах.

Твою мать.

— Не может быть совпадением, — говорю тихо. — Всё это время ни слуха, ни духа. И именно сейчас он появляется.

— Именно, — Феликс ставит кофе на стол. — И я знаю о чем ты думаешь, но давай скажу это вслух: если Виктор действительно замешан, то тогда Линара здесь вообще ни при чём.

— Не спеши, — смотрю на него резко.

— Андрей, — он подаётся вперёд. — Ты сам видел. Она под круглосуточным наблюдением, никаких контактов, ни намёка на что-либо. Сколько времени она у тебя? Ни одного движения в сторону поиска информации или её слива, ни одной попытки выйти на связь.

Он замолкает на секунду, постукивая пальцами по столу, и добавляет:

— Если Виктор замешан — она может быть пешкой. Или, что хуже — приманкой. Ты это понимаешь?

Молча киваю. Внутри всё бурлит, но голос спокоен:

— Значит, если её хотят использовать, ей действительно грозит опасность.

— Да, — подтверждает Феликс. — И знаешь, что я думаю? Если бы она была целью — взорвали бы её машину. А не Олега.

Он делает паузу. Я согласен с ним. Во всём, что говорит Феликс, присутствует логика. Одно выбивается — если Линара приманка, то какая конечная цель?

— Слишком аккуратно, — продолжает. — Слишком тонко. Такое делает не импульсивный игрок. Это чёткий расчёт, а Виктор всегда играл в долгую, мы это знаем.

Прокручиваю кольцо и сжимаю пальцы в замок. Сердце грохочет уже где-то в горле, но снаружи я остаюсь спокоен.

— Что ты предлагаешь?

— Выпусти её, — отвечает Феликс. — Один раз. Под контролем, под охраной Дмитрия. Подключим группу снаружи — она будет рядом, но в тени.

— Мы только что говорили о том, что Линаре угрожает опасность, но при этом обсуждаем её выход за территорию дома? — прищуриваюсь.

Феликс самодовольно улыбается.

— Интересно, — тянет, поднимая бровь. — Но давай будем откровенными. Сколько продлиться эта история — не ясно. Как быстро мы продвинемся и какой будет исход — тем более. Если она и дальше будет жить в изоляции, то однажды на стенах дома появится надпись кровью: «я не причастна», и я уверен, что твоей.

Уперевшись локтями на стол, прикрываю глаза. Хочется покоя, ясности и чёткости. Хочется, чтобы моя жизнь снова стала системной и структурированной. А вместо этого вокруг ведется игра, в которой я не вижу всех фигур.

— Пусть это будет короткая вылазка. Небольшая выставка, прогулка — что-то нейтральное. Если Виктор следит — он появится. Если у него на неё планы — это наш шанс. И ты сам увидишь: она действительно ничего не знает.

В кабинете повисает тишина. И Феликс добавляет совсем тихо, будто пытаясь меня убедить:

— Или врёт всем нам.

— Ты уверен, что это разумно? — поднимаю на него взгляд.

— А у нас есть выбор? — пожимает плечами. — Ты держишь её в доме, как узницу, не даёшь выхода. Это не помогает ни тебе, ни ей. Она живой человек, Андрей. Сколько она ещё выдержит в замкнутом пространстве? Тем более, если она действительно не имеет к этому никакого отношения.

Он выдерживает паузу:

— Или ты сам не хочешь её отпускать? Я знаю, как тебе нравится держать всё под замком, — он усмехается. — Но, может, пришло время немного рискнуть?

Молчу. Я не знаю, чего я хочу. Не знаю, что от меня останется после очередной потери, я обещал Олегу защитить её, дал слово. Но что будет, если она действительно причастна? Всё во мне кричит — «опасно», но есть часть, которая шепчет — «доверься».

— Хорошо, — выдыхаю. — Один раз, один выход, и чтобы все было под контролем. Нужно убедится, что в защите нет бреши.

Феликс хмыкает, поднимаясь.

— Удивительно, одно предложение, а сколько тревоги. Дмитрий займётся деталями, — друг хлопает ладонью по столу, поднимаясь. — Я обсужу с Линарой место, подберу команду.

— И, Феликс… — говорю, когда он уже подходит к двери.

Он оборачивается.

— Никаких рисков. Если хоть что-то пойдёт не так...

— Знаю, — кивает, не давая мне договорить. — Она под защитой, Андрей. Пока она с нами — с ней ничего не случиться.

Остаюсь один, снова погружаясь в тишину, которая теперь давит, а не успокаивает. Все занимаются своими привычными делами, не зная, что всё меняется. Что я иду против себя, против инстинктов, против логики, потому что хочу понять. Хочу знать, Линара, ты враг или то единственное исключение из всех моих правил?

Снова поднимаю взгляд на экран. Не включаю звук, не стремлюсь услышать, о чем они разговаривают, просто смотрю. Ни как охранник, аналитик или следователь, а как мужчина. Мужчина, который уже не знает с кем борется больше: с собой или с ней.

Я пытаюсь снова отгородиться, поднимать стены, ставить блокады. Но она — на каждом углу, в каждом шаге, в каждом шорохе.

Что же в тебе такого, Линара Владимировна, кроме очевидного?