17

Саундтрек: Giovanni Puocci – Ashes of Memories

В твоих глазах я чувствую… теплоИ многое читаю между строкНе верю даже, как же повезлоЧто в этом мире я не одинок

Ирина

Андрей

Её появление окунает меня в водоворот прошлого. В то время, которое я старательно огородил внутри себя бетонными плитами и запечатал. Оно затягивает так, что я хочу сбежать на другой конец земли, стереть себе память. Не видеть её, не знать, что она есть.

С каждым днём мне становится всё сложнее не замечать именно её, а не свои ассоциации. Я борюсь с собой, чтобы не поддаться, не реагировать, не задерживать взгляд дольше, чем того требует ситуация. Всё чаще ловлю себя на том, что прислушиваюсь к её шагам, отслеживаю интонации в голосе, и злюсь на себя за это.

Я научился держать эмоции под замком, усмирять своих демонов, не выпускать их. Но с Линарой всё иначе. Она другая — слишком эмоциональная, слишком открытая, слишком живая. Она словно заполняет пространство вокруг себя, не делая для этого ничего.

Дом будто наполнился ею, воздух стал другим, и, на удивление, это не мешает дышать. Она ворвалась в мою отлаженную систему. По кирпичикам разбирает стены, которые я возводил годами. И самое поганое то, что я это позволяю. Списываю всё на совпадения, обстоятельства, привычку в конце концов. Но с каждым новым днем понимаю, что дело не в этом.

Как может в этой на вид хрупкой, утончённой девушке быть настолько несгибаемый характер? Откуда в ней это упрямство, сдерживаемая сила, эта способность держать спину прямо, даже когда страшно? Эти черты никак не вяжутся с её внешностью, чем вызывают у меня лютый диссонанс.

Во время тренировки я видел, как она борется с собой, боится, но идет вперед, делает шаг, не отступая. В ней столько упрямства и внутренний силы, которую она сама, кажется, не понимает.

Не знаю зачем сказал ей это «доверься», если бы знал, как меня размажет от реакции на мою просьбу — молчал бы. Меня накрыло просто от того, что она спрятала свои колючки и последовала за мной. Сделала то, о чем я просил — доверилась.

Я видел, как она стала заваливаться, но даже не успел осознать свои реакций. Среагировал на инстинктах. Доля секунды — и мир застыл. Всё внутри сжалось от близости. Я не знаю, что это было, не могу объяснить даже самому себе. На секунду я забыл, что мы друг другу никто.

Помню, как держал её в руках, чувствовал дыхание, рассматривал лицо — такое знакомое, но одновременно чужое, чуть приоткрытые губы, длинные ресницы, россыпь еле заметных веснушек. Мне хотелось дотронуться, закрыть глаза, забыться. Ещё мгновение и я бы коснулся.

Не знаю, как мне удалось себя остановить, желание было таким ярким, таким живым, что я не сразу пришел в себя.

Почему она вызывает во мне всё это?

Я не должен на неё смотреть, не должен так реагировать, не должен о ней думать. Но вопреки всем «не должен» — делаю.

Провожу ладонями по лицу, откидываясь на кресло и прикрываю глаза, прокручивая на пальце кольцо. Оно уже давно стало неотъемлемой частью меня. Но сейчас, впервые за долгое время, я чувствую его, как будто оно тяжелеет. Я никогда не снимаю его не потому, что не могу отпустить, а потому что не позволяю себе забыть.

Феликс говорит, что я не живу, застыл, как кадр на фотографии. Но правда в том, что в этом кадре мне спокойно, я сам его выбрал, сам так решил. И сейчас он будто размывается, я боюсь, что однажды отложу его на полку, как просто старое воспоминание, не больше. Из-за неё…

Мыслями снова возвращаюсь туда, где всё началось. По ощущениям, в другую жизнь, где я просыпался рядом с женщиной, которую люблю. Рядом с которой чувствовал себя целым, наполненным, живым.

6 лет назад

Нахожусь где-то на грани сна и бодрствования, когда чувствую шевеление рядом с собой. Улыбаюсь в полудреме и подтягиваю к себе Аню. Не открывая глаз, напитываюсь ощущениями — слышу её смех, чувствую тепло её тела, ощущаю запах. Она трётся щекой о мою щеку, обвивает шею руками.

— Доброе утро, — мурлычет сонно мне в шею.

Прижимаю крепче к себе и зарываюсь лицом в её волосы. От Ани пахнет летом, апельсином и чем-то цветочным. Хочется сжать её в своих объятиях до хруста, слиться с ней, стать единым целым и никогда не отпускать.

Я не знаю за что, мне досталась эта женщина. До сих пор благодарен Богу, вселенной, что или кто там есть ещё, за то, что она моя, в моих объятиях, в моей постели и в моей жизни. Удивительная девушка с потрясающими глазами, которые смотрят в самую душу, знают меня наизусть, порой кажется, даже лучше, чем я сам.

Аккуратно прохожусь губами по её шее, целую подбородок, линию скул и наконец-то ловлю губами её тихий вдох. Углубляю поцелуй, она отвечает, но неожиданно упирается ладошками мне в грудь и отстраняется. Моментально распахиваю глаза, вопросительно глядя на жену.

— Не понял.

Попадаю в плен её глаз. Не знаю, можно ли говорить, что глаза излучают тепло, но по моим ощущениям именно это я вижу в глазах любимой женщины. С ней мне всегда тепло, уютно и комфортно. С ней я не бываю одинок.

— Если ты не забыл, сегодня мы собираемся с девочками за город. Я говорила. Мне нужно собираться, иначе я опоздаю, — смотрит на меня с нежность, проводя по моей щеке ладонью.

Внутри всё сжимается. Не от ревности, не от недоверия, а из-за предчувствия. Эта поездка поднимает во мне какие-то безумные чувства и эмоции. Я не хочу, чтобы она ехала, я против. Но на прямую запретить — не могу, не хочу, не буду. Не знаю, что мной руководит, у меня нет рационального объяснения тому, что я испытываю, но именно сегодня я хочу, чтобы Аня осталась дома.

Хмурюсь на автомате, и Аня моментально считывает мои эмоции. У нас уже был разговор на эту тему, жена сказала, что это просто моё желание побыть с ней. Признаю, я скучаю по ней каждую минуту, когда мы врозь. Но я не параноик, чтобы держать её дома. Я не верю в предчувствие, но сейчас убеждён, что именно оно подсказывает мне уговорить Аню никуда не ехать.

— Пожалуйста, не начинай, мы это уже обсуждали. Ничего не произойдёт. Ты же знаешь, я всегда осторожна.

— Я знаю, милая, — целую её в нос, стараясь взять под контроль эмоции. — Но именно в этот раз я не хочу, чтобы ты уезжала. Называй это как хочешь, но, пожалуйста, подумай ещё раз.

— Андрюш, — она аккуратно убирает волосы с моего лба, проводит рукой по лицу, разглядывая каждую чёрточку. — Я не буду задерживаться и постараюсь вернуться раньше, честное слово. Хочешь, будем созваниваться каждые полчаса?

Целую Аню в лоб и размыкаю объятия для того, чтобы она упорхнула из постели. Остаюсь в кровати, разглядывая потолок и ненавижу себя за то, что не могу справиться с этим наваждением.

— Я возьму твою машину, — слышу её голос из ванной.

День проходит на автомате, но я то и дело ловлю себя на том, что дёргаюсь, это замечают все, Феликс не раз предлагал отправить своих парней на базу, где Аня проводит время с подругами. Отказываюсь. Не хочу опускаться до параноика, не хочу контролировать свою жену, не хочу думать, что может что-то произойти.

Аня пообещала освободиться раньше. Смотрю на часы и понимаю, что задерживается. Она должна была освободиться ещё несколько часов назад. Пропущенных нет. Внутри расползается тревога и поднимает голову страх, щупальцами завладевая каждой частью моего тела.

Сука. Не могу. Хватаю ключи от машины и еду к месту их сбора. С каждым километром меня всё больше начинает заполнять страх, сдавливая грудную клетку. Руки сжимаются на руле с такой силой, что я боюсь их не разомкнуть, когда придётся выходить из машины.

Впереди пробка, видно дым, небо освещается синими и красными огням. В этот момент телефон оживает. Хватаю трубку, даже не посмотрев на номер.

— Слушаю.

— Зорин Андрей Викторович?

Внутри что-то обрывается, потому что в этот момент я выезжаю, как оказывается, к месту происшествия. С трудом различаю что-то о моей жене, аварии, несчастном случае, месте… но уже не вслушиваюсь. Из всего сказанного выцепляю только километр трассы и понимаю, что я там, где должен быть.

С тех пор я не позволяю себе жить, будто похоронил заживо и себя тоже. Я позволил ей уехать в тот день, позволил сесть за руль. Тогда должен был умереть я, а не Аня. Наверное, поэтому я не живу, а выживаю. Просто работаю, дышу на автомате, существую. Так было долгие шесть лет.

А теперь, этот дом снова наполняется красками, запахами и звуками. Я слышу шаги, разговоры и смех, но стараюсь отмахнуться. Убедить себя в том, что это временное явление.

И несмотря на это, внутри меня что-то щелкает каждый раз. Не знаю, что в Линаре такого и не хочу знать. Я не спаситель, я палач. Всё, к чему я прикасаюсь — рушится, всё, что пытаюсь уберечь — погибает, я сжигаю мосты и возвожу стены. Рядом со мной нет жизни, потому что её нет во мне.

Однажды, я уже не справился, и теперь не имею право на второй шанс.