20

Андрей

Утро начинается с тишины. Первое, о чем я думаю — Линара проспала, хотя она всегда вставала вовремя на тренировки. Смотрю на наручные часы, и, убедившись, что у неё еще есть время, выхожу в коридор.

Несмотря на раннее утро, голова уже гудит, потому что я так и не смог уснуть этой ночью. Всё пошло не по плану ещё с утра. Конечно, я не мог не подстраховать Линару, когда она выходила к псам без меня.

Я знал, что Рэй и Гром примут её, не сомневался в том, что они позволят ей прогуляться по территории, но, когда Гром аккуратно ткнулся носом ей в ладонь, внутри меня что-то сжалось. Они приняли её, не только, как человека, которому могут доверять. Они приняли её, как хозяйку, покорно сложили головы у её ног. Я не смог пройти мимо, хотя очень этого хотел. Странный порыв, но не такой, как мой ответ, на её слова о желании вернуть всё на круги своя.

В тот момент я почувствовал себя уязвленным. Не знаю почему, до сих пор не могу понять природу этого ощущения. Но в тот миг, меня будто ударили под дых. Слова сорвались с моего языка быстрее, чем я смог их осмыслить.

Вечером мне сообщили, что в систему был загружен обновленный отчет. Без подтверждения, проверки и одобрения руководства. Сервера будто перенастроили, отследить кем был отправлен документ, или хотя бы откуда, было невозможно.

«Одно неверное решение уже стоило тебе всего. Интересно, насколько ты ошибешься в этот раз?»

Два предложения, которые были в конце. Мне не нужна была приписка в виде имени или инициалов, я знал, кто это и о чем он говорит. Каждый ход — показательный, каждое действие выверенно.

Виктор умело играет на моем прошлом, задействуя любые ресурсы. И один из них — Линара. Девушка, которая переворачивает мой мир каждый день.

Когда она только появилась в моем доме, мы собрали о ней всю возможную информацию. Я знал, где она работает и какую должность занимает, но, когда она взяла распечатку и произнесла вслух свои выводы — я растерялся. Редко кто может ввести меня в это состояние, но она делает это постоянно.

Выхожу на порог, следя за водителем, подающим машину. Линары всё ещё нет, пальцы покалывает от предвкушения сегодняшнего дня, а внутри образуется что-то похожее на тревогу. Перекидываю через руку пальто, слыша в этот момент стук каблуков за спиной. Мгновенно оборачиваюсь и застываю.

Это явно не та Линара, которую я видел все эти месяцы. Она видит мой взгляд и останавливается. Сглотнув ком, нарушаю тишину первым:

— Ты выглядишь… профессионально.

— Не ожидал? — хитро улыбается, поравнявшись со мной. — Ты же не думал, что хожу я на работу в пижаме?

— С тобой я не знаю, чего ожидать, — произношу чистую правду.

Линара прищуривается, приподнимая бровь. Качает головой, будто я сказал что-то не то, и проходит мимо меня к машине. Мы садимся в салон, и мне приходится напоминать себе, что это всё та же девушка, что и раньше, просто сейчас она выглядит иначе. Пальто подчеркивает её стать, убранные волосы открывают изящную шею, а легкий макияж подчеркивает её глаза. Не знаю, сколько времени я изучаю «новую» Линару, но, к счастью, она на меня не смотрит. Её взгляд прикован к окну и пейзажу за ним, будто она видит всё это впервые.

— Нервничаешь? — говорит, не поворачивая головы. Слышу в её голосе улыбку.

— У тебя слишком хорошее настроение для семи утра.

— Потому что я выспалась, в отличие от некоторых.

Останавливаемся у офиса, я выхожу первым, обхожу машину, и открыв дверь, подаю ей руку. Она вскидывает на меня растерянный взгляд, колеблется пару секунд, но всё-таки вкладывает свою ладонь в мою.

В холле уже ждет Феликс. Его рука замирает, так и не донеся кружку до рта, когда он замечает, что я не один. Его глаза округляются, он скользит взглядом по девушке, затем переводит его на меня, и расплывается в своей привычной ухмылке.

— А вот теперь, Андрей, я начинаю подозревать, что ты под чем-то, — говорит он, широко улыбаясь, и переводит всё своё внимание на Линару. — Выглядишь потрясающе. Как он вообще выпустил тебя за пределы дома?

Феликс берет её за руку, прокручивая вокруг своей оси. Линара смеется, прикрывая рот рукой. Какого черта?

Мы заходим в лифт, я замечаю недоуменные и любопытные взгляды коллег. Линара не обращает ни на кого внимания: разглядывает стены, табло с поочередно загорающимися цифрами, фокусируется на своем отражении, аккуратно поправляя выбившуюся прядь волос.

Я наблюдаю за каждым её движением. Разглядываю именно её, а не отражение в зеркале. Она спокойна и собрана, будто бывала здесь тысячу раз. И это снова удивляет меня. Как может сочетаться в человеке столько граней?

На нужном этаже, слегка касаюсь её локтя. Линара вздрагивает, явно не ожидая прикосновения и, поднимает голову. Зависаю на мгновение. У неё чистый, открытый взгляд, цвет глаз приобрел красивый зелено-синий оттенок, который я раньше не замечал.

Моргаю несколько раз и аккуратно разворачиваю её в нужном направлении:

— Прямо по коридору — мой кабинет, проходи.

Она кивает и уходит. Провожаю её взглядом, пока она не исчезает за дверью. Слышу смешок, перевожу взгляд на Феликса, он смеется в кулак. Вопросительно поднимаю бровь.

— Что? — смотрит на меня и, толкнув в плечо, указывает головой на приемную. — Даже Аллочка в шоке, что ты пустил в свой кабинет женщину. И более того, сам её привел.

Аллочка, она же Алла Юрьевна, она же мой секретарь, действительно удивленно следит за Линарой, а затем переводит свой взгляд на нас.

— Видишь, она в ступоре, мне кажется, она считает, что у неё галлюцинации, — Феликс хлопает меня по плечу. — Она надевает свои очки, которые использует только в особых случаях. Готовься, брат, тебя ждет серьезный разговор.

Он поднимает кружку, чтобы сделать глоток, но не успевает. Молча выхватываю её из рук и не говоря ни слова, опустошаю её. Феликс с фальшивым ужасом смотрит на меня:

— Охренеть. Теперь я уверен, что ты болен. Может, у тебя сотряс?

— Он будет у тебя, если ты не заткнёшься.

Феликс смеется, и мы расходимся по своим делам. Захожу в кабинет, игнорируя вопросительный взгляд Аллы, и с головой погружаюсь в работу. Объясняю Линаре задачи, показываю таблицы, поясняю специфику, рассказываю с кем она может обсудить работу. Она кивает и уходит. А я падаю в свое кресло и прокручиваю мысли, которые кишат, подобно рою пчел, у меня в голове.

Не понимаю, зачем вообще её привёз. Почему впустил её в компанию, в систему, которая отточена годами, выверена до миллиметра? Почему дал ей ключи к данным, над которыми работают мои люди?

Я знаю ответы, и они меня не радуют.

Я ждал пары формальных вопросов и… провала. Хотел убедиться, что её компетентность — иллюзия. Что она просто красиво говорит, создает видимость работы, не больше. Я хотел разочароваться. Но, кажется, в этой партии я просчитался.

Проходит полчаса, и начинается самое интересное. Линара действительно работает.

Не выдерживаю, выходя в приемную. Наблюдаю, как она ходит по кабинетам, общается с людьми, кивает, задает вопросы, сводит брови на переносице, прищуривается, забирает какие-то распечатки и идет в конференц-зал.

Линара сосредоточенно просматривает содержимое папки, неожиданно поднимая голову. Наши взгляды встречаются, она улыбается, тряся бумагами в воздухе, и снова погружается в работу. Я привык видеть её в своем доме. В его тишине, в мягком свете, в домашних вещах и с кружкой кофе. Но здесь она рушит моё представление о ней, здесь она другая, и я не сразу могу отвести от неё взгляд.

Феликс появляется в моем кабинете вечером. Усталый, но, как всегда, с довольной рожей. Закидывает в рот конфету и усаживается на край стола.

— Она весь день бегала по этажам, о ней гудит весь офис, в курсе? — довольно прищуривается, улыбаясь. — Твоя Линара заставила всех с утра побегать, пока ей не предоставили всю информацию, которая ей требовалась.

— Моя? — вопросительно поднимаю бровь.

— Ну не моя же, — пожимает плечами. — Хотя слушай…

Феликс вытягивает одну ногу и хмыкает:

— Если ты вдруг решишь, что…

— Феликс, — останавливаю его на полуслове.

— Ладно-ладно, — закатывает глаза. — Но давай по чесноку, ты хоть понимаешь, что происходит?

Не успеваю ответить, потому что дверь без стука открывается. Одновременно с Феликсом переводим взгляд на вошедшего.

Линара спокойно проходит в кабинет с папкой в руках. В каждом движении спокойствие и уверенность, а в глазах — искры довольства. Мне не нужно смотреть в отчет, чтобы понять, что она всё сделала как надо.

Ставлю локти на стол, подпирая ладонями, сцепленными в замок, подбородок, и сканирую её взглядом.

— Ваши данные, — она кладёт на стол папку.

— Та-дам! — раздается над ухом. Феликс становится на ноги, и отходя ко мне за спину, хлопает в ладоши. Линара смущенно улыбается и грозит Феликсу кулаком. Переводит взгляд на меня, ожидая моей реакции.

— Справилась, — утверждаю.

— Это несложно, если знаешь, что искать, — отвечает она, глядя мне прямо в глаза. — Пойду соберу вещи.

Приподнимаю бровь, улыбаясь уголком губ, и наблюдаю, как она скрывается за дверью. Внутри поднимается уважение к этой девушке, и что-то еще, что пока я не готов интерпретировать.

— Пора пересматривать штат, — снова подает голос Феликс. — Или хотя бы поставить ей стол в твоем кабинете. Для слаженной и продуктивной работы, конечно же.

Откидываюсь на спинку кресла, прикрывая глаза рукой:

Феликс выходит, не дожидаясь моего ответа, оставляя после себя запах кофе и ехидные комментарии. Остаюсь один, просматривая распечатки. Сноски, графики, комментарии — всё четко, структурированно, по делу. Ни одной лишней фразы, ни одного незакрытого пункта.

Откладываю папку на край стола и провожу рукой по лицу. Когда я в последний раз встречал человека, который так точно чувствует суть, смотрит вглубь? Она не сделала ни единой попытки произвести впечатление, она знала, о чем говорит, и делала то, что считала нужным. И я впечатлён.

Весь день она уверенно перемещалась по офису. Спокойно доносила информацию, смотрела на работников прямо, без страха. Те, кто не смотрел мне в глаза годами, спокойно общались с ней. Она не раздавала указаний, но её слушали.

Линара как явление, которое не вписывается ни в одну мне знакомую систему координат, ни в один из моих установленных порядков. Мягко, и необратимо меняет то, что я выстраивал годами, подстраивая под себя.

Интересно, как давно изменились правила игры и почему я этого не заметил?