21

Андрей

Решение оставить Линару в компании далось мне легче, чем я ожидал. Наверное, потому что я увидел, как она работает. Как цепляется за идею, ныряет с головой в процесс. Видел, как горят её глаза, наверное, впервые с того момента, как она оказалась в моем доме.

Как бы хорош ни был охраняемый особняк — он всё равно остается клеткой. Пусть комфортной, просторной, но всё же клеткой. И я видел, как она стала увядать, несмотря на все мои попытки привнести в её жизнь что-то новое.

Здесь же, на работе, она раскрывается по-другому. Становится живой, настоящей, не той, что обороняется и показывает зубы, а той, что знает себе цену. Линара не стремится доказать что-то мне или себе, она просто делаетсвою работу — четко, слаженно, выверено, профессионально. Это и подкупает.

Удивительно, как быстро она стала частью этого пространства. Уже на следующий день я поймал себя на мысли, что с её присутствием воздух в офисе стал другим. Не ломая отлаженные процессы, не привлекая к себе лишнего внимания, без напряжения и притворства, она просто выполняет свою работу и делает это хорошо.

Никто не воспринял Линару как чужую. Не потому, что боялись моих решений, а потому что она слишком органично влилась, будто всегда была здесь.

Сегодня она участвует в утреннем совещании. Стараюсь ухватиться за суть, но то и дело моё внимание переключается на Линару. Наблюдаю за ней исподтишка, как она внимательно слушает доклады и предложения, наблюдает за каждым участником, даже когда тот молчит.

Теперь я знаю, что она приподнимает бровь, когда слышит несостыковки, чуть щурится, если что-то вызывает сомнение. Она делает пометки, иногда кивает, сканируетзал, запоминает информацию, задает вопросы — вежливо, спокойно, без вызова или приказа в голосе, спрашивает, дает пояснения. И её слушают.

Феликс, как обычно сидящий на подлокотнике моего кресла, скрещивает руки на груди и наклоняется ближе:

— Не пойму, ты гордишься или бесишься, что она умнее тебя? — шепчет на ухо, и я чувствую, как он ухмыляется.

Не отвечаю, продолжая наблюдать, как Линара подаётся вперёд, когда слышит информацию, которая, по её мнению, не стыкуется с отчётом. Она спокойна, но я уже знаю, что за этой выдержкой скрывается взведённая пружина.

— Ты меня прости, конечно, но как по мне, тебя еще никогда так не уделывали, брат, — говорит, делая вид, что увлечен документами.

Молчу, но в глубине разливается тепло от его слов. Её силагреет так, будто я сам доказал, что на что-то способен. И это вызывает во мне удивление.

— Ты доволен? — продолжает шептать Феликс.

— Я — да, — отвечаю. — Компания, думаю, тоже.

— Да ты гордый папашка, — хлопает меня по плечу.

Часть работников бросает на нас удивленные взгляды. Раздражаюсь, и веду плечом, скидывая руку Феликса. Он наклоняется ближе:

— Понимаешь, ты её привел, чтобы она помогла один раз, атеперь у нас новое стратегическое направление и половина офиса бегает с её корректировками.

— И она справляется, — произношу, смотря на него.

Совещание заканчивается, часть коллег выходит из зала, кто-то переглядывается, кто-то обсуждает услышанное. Линара аккуратно собирает всё в папку, подходит к нам, вытаскивая из моей стопки какой-то документ, и… выходит.

Ошарашенно смотрю ей вслед, боковым зрением вижу, как Феликс поворачивается ко мне чтобы высказаться, но останавливаю его, выбегая в коридор. Линара идет по направлению отдела аналитики, не замечая никого вокруг. Догоняю её в два широких шага, останавливая легким касанием за локоть.

Она замирает, поднимая на меня взгляд. Застываем, как в немом кино, ощущаю теплоту её кожи и тону в её глазах, как в трясине. Что я хотел ей сказать?

Воздух вокруг будто сгущается, ловлю себя на мысли, что хочу поддаться порыву, притянуть её к себе, но в этот момент, кто-то толкает Линару в спину, и она влетает мне в грудь. Слышу чье-то сдавленное «извините» и отмираю. Разжимаю ладонь, отходя на шаг.

— Мне нужно обсудить с тобой один проект. Будет время, зайди в кабинет.

Линара слегка поджимает губы, смотрит прямо в глаза, не теряясь. А потом кивает и без слов, развернувшись на каблуках, уходит. Провожу ладонью по лицу, пытаясь собраться. Я не испытывал так много эмоций уже очень давно, и с каждым днем мне тяжелее их контролировать.

Надеюсь, погрузиться в долгожданную тишину у себя в кабинете, но Феликс уже здесь. Сидит, развалившись на диване, закинув ноги на подлокотник. Запрокидываю голову, молча проходя к столу.

— Громов, ну что тебе опять надо?

Феликс усмехается, заняв сидячее положение:

— Что я вижу, Зорин? Ты даже не прикрикнул, когда она забрала документы с твоего стола.

— Она знает, что делает, — произношу отрывисто.

— И тебя это не пугает?

— Нет, — произношу вслух, бросая на Феликса испепеляющий взгляд.

Он резко поднимается на ноги и подходит к столу.

— И вот ты говоришь, что она «не твоя», а сам смотришь на неё так, будто она держит в руках целую империю.

— Я доверяю ей как специалисту, — продолжаю перебирать бумаги.

— И, конечно, ты всегда с таким выражением лица смотришь на специалистов.

— Изыди! — не выдерживаю, хлопая ладонью по столу.

Феликс запрокидывает голову и смеется. Сука, как же он сейчас раздражает!

— Уже ухожу, но ты изменился, Андрюх. Не спорь, —поднимает руку, останавливая меня.

Я резко поднимаюсь из-за стола, потому что терпение на исходе. Феликс делает вид, что ничего не происходит, будто не видит моё состояние. Давит свою ухмылку и пятится спиной к двери.

— Не помню, когда ты в последний раз так смотрел на кого-то.

Хватаю со стола папку, с желанием швырнуть в Громова, но он уже скрывается за дверью. Падаю в кресло, прикрывая глаза. Кручу на пальце кольцо, ощущая, что оно жжет кожу, будто раскалено до предела и вот-вот достанет до кости.

Слышу легкий стук в дверь, поднимая глаза. Ну что за черт, кого ещё принесло?

— Андрей, можно? — в проеме появляется Линара.

— Заходи, — произношу устало.

Она проходит в кабинет, раскладывая на столе документы. Подхожу ближе, чтобы взглянуть в её распечатки, и понимаю, что не могу сосредоточиться.

Она размахивает руками, указывает на какие-то материалы в документах, меняет листы местами. А я зависаю. Рассматриваю её, будто вижу впервые, как у нее загораются глаза, как на щеках проступает румянец от негодования, как она увлеченно что-то рассказывает, откидывая со лба прядь волос, как держит спину.

— Андрей, взгляни, — она протягивает мне какой-то лист. — Разве так должно быть?

Не успеваю переключиться на рабочую атмосферу. Перехватываю документ, который она чуть ли не тычет мне в нос, и не понимаю, почему в кабинете повисла тишина. Моргаю несколько раз, понимая, что обхватил её ладонь своей.

Кровь ударяет в виски. Линара не одёргивает руку, смотрит на наши пальцы и вскидывает свой взгляд. Блять, как там говорят, женщина на корабле к беде?

Смотрю в её глаза и понимаю, что не вижу в них страха, в них вопрос, который она не готова произнести вслух. Я же не готов на него ответить, поэтому отхожу в сторону, будто меня ударило током, аккуратно забирая распечатку, и пробегая по ней глазами.

— Посмотри на примеры прошлых месяцев. Здесь отличается специфика, поэтому этот пункт вызвал вопросы.

Не могу поднять на неё взгляд, поэтому кладу лист на стол, и жду, пока она соберет бумаги. Слышу её тихое «поняла», и удаляющиеся шаги. Не двигаюсь, дожидаясь, пока она выйдет, и поднимаю взгляд, как будто могу видеть сквозь стены.

Не знаю почему позволил ей остаться, не знаю, зачем собственноручно позволяю ей быть ближе. Рядом с ней я не должен ничего чувствовать. Но, каждый раз, когда она рядом, я забываю, что должен, а что нет.

Остаток дня проходит в привычном режиме: документы, люди, звонки. Периодически выныриваю из своих задач, чтобы проследить за Линарой взглядом. Она как ураган, который на удивление не сметает всё на своем пути, а придает обстановке какой-то новый порядок.

Сотрудники в первый день её сторонились, но это продлилось несколько часов. Потом они начали помогать, подкидывать материалы, включаться в её темп. Сейчас она действует вместе с ними, как единый организм.

Не могу не замечать, как ловко она взаимодействует с командой, как точно подмечает ошибки, как умеет быть гибкой и при этом расставлять границы. Я не знаю, как она это делает, но мне определенно нравится видеть её в этом состоянии.

Раздражаюсь на себя, что слежу за ней. И тут же ловлю себя на том, что глаз не могу отвести. Проклятье. Как маньяк, нахожу любую причину в своей голове, чтобы проследить за ней, за ходом её действий, за работой.

Проходя мимо переговорной, вижу, как она объясняет суть проекта одному из отделов, и ловлю себя на том, что слушаю, будто не понимаю, о чём речь. Не потому, что не знаю, а потому что всё внимание сосредоточено на Линаре.

Я наблюдаю не только за ходом её мыслей, но и за тем, как двигает, говорит, держится, реагирует. Она впитывает данные и превращает их в решение с азартом, который я давно не испытывал сам.

Каждый её шаг сбивает меня с толку. Она как будто родилась для этой работы. Она не просто понимает, что делать, она чувствует. А я всё больше понимаю, что не ожидал такого.

В стенах компании она перестает быть просто девушкой, которую мы пытаемся защитить. Здесь, на этой территории, она другая. Её не нужно спасать, ей нужно пространство, и я с удовольствием ей его даю.

— Официально заявляю: ты лучший сотрудник этой недели, Линара. Я даже немного влюбился, — слышу голос Феликса, и перевожу на него взгляд.

Он стоит, облокотившись на стену плечом, с довольной улыбкой на лице. Линара смеётся, качая головой, не обращая на меня никакого внимания. А я уже на автомате отмечаю, что у неё красивая улыбка.

Смотрю на Феликса, в этот момент он вскидывает на меня взгляд и расплывается в ещё большей улыбке. Кретин. Закатываю глаза, возвращая внимание бумагам и разворачиваюсь в сторону кабинета.

Громов вваливается ко мне ближе к вечеру, с кофе в руках. Падает на кресло, мимоходом отмечаю, что в глазах пляшут черти. Не поднимаю головы, потому что не хочу не то, что слышать его, даже видеть. Сегодня мой лимит на его острый язык исчерпан.

— Андрей, все в шоке, потому что Линара заставила двигаться даже Игоря. А этот тип, как ты знаешь, обычно перемещается только от кофемашины до туалета.

— Не преувеличивай, — бросаю безразлично, продолжая сверять отчеты.

— Она хороша, Андрей, — после паузы произносит Феликс. — И ты это знаешь. Но всё равно будешь сопротивляться до последнего?

— Это всё? — все-таки поднимаю голову.

— Нет, — становится серьезным. — Похоже, у нас крыса. Кто-то передал Виктору информацию фирмы, и я почти уверен — это кто-то из наших.

Блять, я смертельно устал. Когда всё это закончится? Я хочу вернуться в то время, когда вся система работала без перебоев, когда всё было выверено и отлажено.

— И Линара… Она уязвима, — голос Феликса звучит тише. — Он её мониторит, хоть и отследить, что это он или его люди — невозможно. Мы знаем, что он играет, но пока я не понимаю во что. Одни намеки. Но всё, что происходит — часть чего-то большего. Линара не случайная переменная.

Я отвожу взгляд, потому что знаю, что Феликс прав. А ещё я предполагаю, какую игру ведёт Виктор, но пока мне не хватает нескольких пазлов, чтобы картина стала яснее.

— Я знаю. Но сейчас трогать её он не будет, это не в его стиле. Он давит точечно, но пока я не могу понять на что делает ставку. Он будто бросает кости и ждет, пока мы на них отреагируем.

Феликс смотрит на меня, чуть прищурившись, постукивая пальцами по столу.

— Но ты знаешь, что он не остановится, — произносит задумчиво. — Так и что мы будем делать?

— Не знаю, но пока без изменений — ждем. Сейчас главная задача не позволять ему приблизиться к ней.

Смотрю на часы и понимаю, что задерживаюсь. Линара ездит в офис и обратно только со мной, но сейчас мне нужно закончить пару дел, а я не хочу, чтобы она ждала. Поворачиваюсь к Феликсу:

— Отвези её сегодня домой.

— А ты?

— Останусь. Мне нужно закончить, здесь я справлюсь намного быстрее, чем дома. И ещё мне нужна тишина.

— Понял, — хлопает раскрытой ладонью по столу и встает.

Поднимаюсь вместе с ним, чтобы посмотреть, кто остался в офисе, но Феликс неожиданно останавливается в дверях:

— Кстати, ты правда теперь другой.

Вопросительно поднимаю бровь.

— Раньше ты никого не подпускал. А сейчас... — он кивает в сторону коридора. — Ты не просто подпустил, ты её выбрал, даже если сам себе в этом не признался. Подумай об этом.

Он стучит пальцем по голове и выходит. Выдыхаю, сдерживая ругательства, которые крутятся на языке, и выхожу в холл. Делаю круг по этажу, чтобы убедится, что в офисе никого нет. Прокручиваю в голове разговор с Феликсом и не могу избавиться от напряжения.

Возвращаюсь в кабинет, погружаясь в тишину. Оставляю тусклый свет, от яркого режет глаза, усталость наваливается неподъемным грузом. Собираю все силы в кулак и погружаюсь в отчёты, делаю пометки, вычеркиваю лишнее. Спустя полтора часа поднимаю глаза от бумаг и понимаю, что на сегодня всё.

Не поднимаясь с кресла, поворачиваюсь к окну. Огни ночного города красиво переливаются и отражаются на стеклянных поверхностях. Погружаюсь в размышления, когда слышу, что в коридоре кто-то есть.

Всё внутри меня замирает, каждый шаг отдается ударом в голове. Остаюсь неподвижным, прислушиваясь к изменениям. Слышу, как открывается дверь приёмной, затем в кабинет. Вижу в стекле отражение, воздух словно электризуется, внутри поднимается ярость. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Только не говори, что не скучал.