24

Линара

Вылетаю из кабинета, словно из горящей комнаты, в которой едва не задохнулась. И это не метафора, я действительно еле дышу. Колени подкашиваются, в груди всё сжимается.

Воздух в комнате сгущался с каждой секундой, как перед бурей. Ощущала, как он тяжелеет, становится вязким, как по нему разливалась ярость.

Напряжение росло с геометрической прогрессией, пока не рвануло. Я даже не успела отследить этот момент. Слышала, как бьётся стекло, как Андрей сметает всё подряд с полок, видела, как он теряет контроль. Но страшно было не это…

Страшно было то, что я видела в его глазах. Там не было злости, направленной на меня, это было что-то другое… Там было столько боли и отчаяния, что они просто не помещались внутри него. Всё, что он сдерживал в себе годами, рвалось наружу.

Разрушение — первый шаг к очищению. И я поняла одно: если сейчас попытаюсь его остановить, если останусь в пределах комнаты — он сорвётся окончательно. Если он не проживёт это до конца, он захлопнется. А я не переживу, если увижу, как он самолично заходит обратно в свою клетку и закрывает за собой дверь.

Я ушла не из-за страха или слабости, а чтобы он смог выпустить наружу тьму, которую носил за собой тенью. Потому что иногда, чтобы построить новое, нужно разрушиться до основания. А он ломался у меня на глазах…

Бегу по коридору, сердце стучит где-то в горле, дышу, будто пробежала марафон. Словно сквозь вату в голову просачивается звук шагов — быстрых, уверенных.

Вскидываю голову и вижу, как из-за угла появляется Дмитрий. Он сканирует взглядом пространство и тянется к оружию. Замечает меня, его брови сходятся на переносице. Таким я его еще не видела — плечи напряжены, на лице непоколебимая уверенность, движения чёткие, резкие.

Дима быстро оглядывает меня с ног до головы и, убедившись, что физически я не пострадала, оттесняет меня в сторону. Не успеваю сформулировать мысли, чтобы вложить их в слова, как он уже бесшумно приближается к двери, намереваясь войти.

— Что там… — тянется к ручке, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Не трогай его, — не даю договорить, делая шаг в его сторону.

Дмитрий останавливается, его рука зависает в воздухе. Несколько секунд он внимательно смотрит мне в глаза. За дверью слышны глухие удары и хруст.

— Ты к нему не пойдёшь, — произношу твёрдо, с интонацией, которую даже сама от себя не ожидала.

Он всё ещё напряжён, вслушивается за происходящим за дверью, продолжая сверлить меня взглядом. А потом медленно кивает и убирает пистолет в кобуру на поясе. Он услышал главное, этого достаточно.

Вижу Ольгу, которая застыла на лестнице — бледная, в глазах испуг и настороженность. Сталкиваемся взглядами, и она сразу всё считывает, без слов. Ольга делает шаг ко мне и берёт за плечо.

— Идём, — говорит спокойно.

Не сопротивляюсь, меня будто отключили, сил не осталось. Комната размыта, вижу всё, как через толщу воды. Сажусь на кровать, чувствую, как дрожат плечи, по коже рассыпаются мурашки. Пытаюсь сделать глубокий вдох, но не выходит, будто лёгкие не могут раскрыться в полную силу.

Ольга садится рядом, легко укладывая мою голову к себе на колени. Она не задаёт вопросов, просто находится здесь, со мной, понимая, что слова лишние.

Спустя время происходит откат. Губы дрожат, грудь сдавливает, по щекам начинают течь слёзы, и меня накрывает с головой. Сворачиваюсь клубком, позволяя выйти всей боли, которую впитала в себя. Не могу понять, как один человек может носить в себе столько огня и выжить.

Андрей всегда выглядел таким спокойным, таким отчуждённым, глыба льда, неподвластная обстоятельствам. Но теперь я понимаю, что всё это было обманом, щитом, которым он прикрывался от окружающего мира. На самом же деле под этой маской выжженная земля.

— Я… — голос срывается. — Я не знаю, как он живёт. Не знаю, как он вообще выдержал всё это.

Ольга гладит меня по плечу, не торопясь с ответом. Спокойно и уверенно, проводит рукой по плечу, давая мне возможность высказаться.

— Я никогда не видела его таким, и это… — шепчу. — Это было страшно. Не потому, что он кричал и бился, словно загнанный в угол зверь, а потому что я впервые поняла, что всё это время он был на грани. Он как вулкан, спящий долгие годы, Оль… И сейчас он взорвался.

Истерика постепенно стихает. Вытираю ладонями лицо и принимаю вертикальное положение. Ольга легко выпускает меня из объятий и смотрит мне прямо в глаза.

— Он говорил про неё, про Анну, — Ольга на секунду прикрывает глаза, будто это тоже причиняет ей боль. — Я видела фото, мы так похожи…

Запускаю пальцы в волосы, встряхивая головой. Всё, что я узнала, обрушивается на меня ледяным водопадом — каждое слово, совпадение, каждый взгляд. В голове каша, сердце сбоит и разрывается от боли. Бьётся так, будто готово выпрыгнуть из груди.

Я до сих пор слышу в ушах его голос, чувствую кожей его взгляд. Он не просто кричал, он сгорал заживо. Никогда, ни разу, я не видела Андрея таким — ломким, израненным, осыпающимся на глазах. Будто вся его выстроенная система дала трещину, и внутри неё только пепел.

— Оль, внешне мы как близнецы, понимаешь? Но она не я. Андрей это понимает, и, мне кажется, это его и разрушает. Он же был словно айсберг, отгородился от остальных вечными льдами, под которыми и похоронил себя.

Прикрываю глаза, пытаясь собрать мысли, которые словно рой пчел кружат в голове. Ольга молчит какое-то время, а потом мягко сжимает мою ладонь. Чувствую, как много она хочет сказать, но подбирает слова, будто боится задеть и без того слишком хрупкую грань.

— Он не сразу стал таким, Лина. Не знаю, что именно он тебе рассказал, но у него была причина закрыться в себе. В его жизни было много потерь… Родителей не стало практически одного за другим. Сначала отец, следом — мать. С Анной, на момент их гибели, они были недолго, но она стала для него якорем, а потом… не стало и её.

Я всматриваюсь в лицо женщины. Она говорит не с сожалением, а с болью. Той, что давно прошла, но до сих пор отзывается в сердце.

— То, что произошло с Анной… Я не знаю, — она трет лоб, будто сама не понимает всего. — Всё выглядело, как несчастный случай, но Андрей до последнего был уверен, что кто-то замешан в её гибели. Мне кажется, он до сих пор считает, что это не было случайностью. Он пытался найти виновных.

Смотрит в сторону, отводя от меня взгляд.

— Перерыл всё, копался в отчетах, просматривал записи допросов, документы, заключения. Но когда понял, что ничего невозможно доказать — замкнулся. С ним остался только его ближайший круг, он не подпускал к себе никого. Мне кажется, что даже разговаривать перестал. Слова только по делу, в жизни одна работа, контроль и четкий план.

Слушаю, не перебивая, мне важно узнать, что с ним было, мне важно понять, почему он не смог прожить свою боль и не захотел пойти дальше. Иногда мне кажется, что Андрей словно робот, он забывает о том, что всё ещё жив. Он двигается, дышит, работает, но будто по инерции. Без жизни, без желания, без искры.

И только иногда, когда я оказываюсь рядом, на долю секунды в нем что-то вспыхивает. Но от этого страшнее всего, потому что я видела, с какой скоростью он в себе это гасит.

Ольга улыбается уголками губ. Вижу во взгляде грусть и тепло одновременно.

— А потом появилась ты, — она переводит на меня взгляд, поднимая моя лицо за подбородок указательным пальцем. — Маленький ураган, который вошёл в его жизнь без спроса, нарушил уклад жизни и его привычный сценарий. Он меняется рядом с тобой, но не потому, что ты так похожа на Аню, а потому что сама меняешь всё вокруг.

— Он оттолкнул меня, — качаю головой. — Я сказала, что рядом, что буду здесь, если нужна, но он ответил, что всё это ошибка. Что я его ломаю, что он… — сглатываю ставшую вязкой слюну. — Что он не должен чувствовать. Я ведь ничего у него не просила, но он будто боится, что я пытаюсь пробраться ему под кожу, разрушить изнутри его ледяную крепость. Но я не враг…

Меня рвёт изнутри от понимания, что Андрей не хотел меня ранить. Но он всё равно это сделал. Он словно переполненный котёл, внутри которого годами варилась боль. Но разве это даёт ему право бросать в меня свои крики, проклятия и гнев?

Нет. И несмотря на это, я всё равно на его стороне. Я всё равно его понимаю… И от этого больнее вдвойне.

— Потому что боится, милая, — Ольга обнимает меня за плечи, притягивая к себе. — Потому что ты не Анна, он не может запереть тебя в своей голове, как память. Ты здесь — живая, яркая, упрямая, и совершенно не поддающаяся его контролю. Ты не укладываешься в его порядок.

— Иногда он просто невозможный, — говорю чисто из вредности.

— Да, — слышу, как улыбается. — Но не с тобой. Он нашёл для тебя проигрыватель, взамен сломанного, устроил тренировки, позволил просмотреть документы, привёл на работу и дал возможность быть собой. Кажется, что это мелочи, что так и должно быть. Но только не для Андрея. Учитывая обстоятельства и его характер — это шаги, и огромные. Он подпустил тебя к себе, впустил внутрь, даже если сам ещё этого не понимает.

Прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Всё сжимается от слов Ольги, и мне почему-то становится теплее.

Мы сидим молча. Я всматриваюсь в рисунок на обоях, будто в нём могу найти ответы. Как жаль, что их там нет.

— Милая, — слуха касается нежный голос. — Сейчас его прошлое и настоящее встретились в одной точке. Он привык жить по распорядку, по выстроенной годами системе. А ты сносишь все стены. Ты выбила его из зоны комфорта, в которой он пробыл шесть лет. Тяжело начать жить и чувствовать после такого срока. Порой наше сердце выбирает за нас… Андрей привык жить разумом, и сейчас внутри него происходит борьба: сердце говорит одно, а мозг совершенно другое. Он не знает, как быть, поэтому рвётся изнутри.

Я слышу её слова, но не отвечаю, погружаясь в свои мысли. Каждое слово Ольги попадает в меня, как выстрел. Почему всё так сложно? Я видела его реакции на меня, видела, как он тянется, как злится и раздражается, как смотрит… Но мне так страшно во всё поверить.

Внутри хаос. После того, что я услышала от Андрея, всё должно было стать яснее. Я должна была «отключиться», должна была принять, что он видит во мне только Анну, лишь копию. Но моё сердце тянется к нему.

В голове загорается красная лампочка, мозг орёт — беги, как только появится возможность. А сердце шепчет — останься. И его голос почему-то громче…

Не замечаю, как остаюсь в комнате одна. Ольга ушла, тихо прикрыв за собой дверь. В доме тишина, но она не приносит спокойствия. Я чувствую, как атмосфера изменилась.

Поднимаюсь на ноги, осторожно подходя к двери. На секунду возникает желание выйти, пойти к нему, узнать, как он. Просто побыть рядом и показать, что он не один со своей болью, ему есть с кем её разделить. Хватаюсь за ручку, собираясь выйти, но вовремя одергиваю себя.

Ему нужно пройти это до конца, одному. Я сказала, что на другой стороне есть люди, которые его ждут. Но делать шаг за него я не хочу и не буду. Единственный путь к себе — через руины того, кем ты был. Свой я уже сделала.

Прислоняюсь лбом к дереву, и сделав вдох, шепчу про себя:

— Твоя очередь, Андрей.