31

Саундтрек: Лирида — Послание

Линара

Стою на пороге, кутаясь в теплый кардиган, и наблюдаю, как машина плавно заезжает на территорию дома. Делаю шаг, но вижу, как Дима, сидящий за рулем, еле заметно качает головой. Поджимаю губы, оставаясь на месте.

Прошло почти два дня с момента приема, и уже сегодня Андрея выписали из больницы. К сожалению, не потому, что его состояние позволяет это сделать, а потому что он поднял такой скандал, что весь медперсонал, включая главврача, решил отступить.

Хорошо, что заботливые медсестры клиники, позвонили Феликсу, потому что он сразу же сорвался туда. Надеюсь, ему удалось получить рекомендации и предписания врача.

Как нам сказали, пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов. Поэтому, можно сказать, обошлось без серьёзных повреждений. Единственное, что сейчас пугает — критическая потеря крови.

Всю ту ночь я не сомкнула глаз. Смотрела в пустоту и раз за разом, словно заезженную пластинку, воспроизводила в своем сознании слова Феликса: «Если ты уйдёшь, я боюсь, второго раза он просто не вынесет». Усталость накатила на меня после того, как из операционной вышел хирург со словами: «Всё обошлось, состояние стабильное, сейчас ему нужен покой».

Только после этого меня отпустило. Я с облегчением прикрыла глаза, и меня словно выключили, а проснулась уже в своей комнате. Я настолько обессилила, что проспала практически до вечера. Потом меня к Андрею не пустил Феликс. Уж не знаю, по просьбе Андрея или приняв это решение самостоятельно. Но мне было велено дожидаться барина дома.

Откуда я знаю, что Андрей возвращается домой? По пути в клинику мне позвонил Феликс со словами:

— Готовься. Пациент поднял бунт, так что через пару часов будет дома. Он чертовски зол и уязвлен, с подбитой гордостью и ворохом тараканов в придачу. А это то ещё комбо, конечно.

И он не ошибся. Это я понимаю сразу же, как только вижу, как Феликс аккуратно помогает Андрею выбраться из машины.

Он пытается выйти сам, но травма дает о себе знать. Ноги держат, но с трудом, поэтому ему приходится положиться на друга. Вижу, как он тихо и зло ругается под нос, но всё-таки опирается на плечо Феликса. Бледный, под глазами залегли тени, на лице следы усталости и боли, которые он старается скрыть.

Вокруг всё словно замирает, боясь потревожить хрупкую грань силы своего хозяина. Вижу, как он пытается игнорировать своё состояние, поэтому молча распахиваю дверь, отойдя в сторону. Андрей проходит мимо, лишь бросив на меня взгляд, в котором столько усталости, боли и злости, что мне хочется сделать шаг назад. Что за черт, Зорин?

Феликс едва заметно качает головой и, видимо, под предлогом передачи контейнера с лекарствами, шепчет мне на ухо, проходя мимо:

— Сейчас начнется веселье.

Мужчины помогают Андрею подняться по лестнице, он то и дело кидает на них разъярённые взгляды.

— Дальше я сам, — глухо бросает, упираясь плечом в дверной косяк своей спальни. Мужчины молча переглядываются.

Феликс пожимает плечами и, положив ладонь на плечо Дмитрия… Уводит его! Бросаю испепеляющий взгляд на этого котяру, а он лишь улыбается мне в ответ и машет на прощание рукой.

— Занесу лекарства, — делаю шаг в направлении комнаты.

— Давай мне, — Андрей преграждает мне проход, протягивая руку.

— Тебе нужен уход, — смотрю в глаза. — Перевязки, обезболивающее...

— Всё под контролем, — огрызается, прерывая меня. — Иди.

— Я не собираюсь делать, как ты говоришь, Андрей, — голос предательски дрожит, но я продолжаю. — Ты помог мне, теперь моя очередь.

— Не драматизируй, — рычит, делает шаг в сторону и покачивается. Инстинктивно подаюсь к нему.

— Я в порядке. Сказал же — иди. Мне просто нужно отдохнуть перед работой.

— Прости, что? —приподнимаю бровь, не веря своим ушам.

— Ты слышала.

— У тебя швы, — говорю слишком резко. — Тебе нельзя напрягаться, тебе…

— Мне ничего не нужно. Ни капельницы, ни уколы, ни тем более жалость, ясно? — перебивает, чеканя каждое слово. — Я не ребёнок, Линара.

— А ведёшь себя как капризный подросток, — не выдерживаю. — Я никуда не уйду, а ты будешь лежать, пить таблетки по часам, терпеть уколы и капельницы. Хочешь ты этого или нет.

Он смотрит в упор, словно пытаясь понять, действительно ли я не отступлю. А потом резко, слишком резко для человека без сил, делает шаг в комнату, захлопывая передо мной дверь.

Инстинктивно делаю шаг назад, утыкаясь взглядом в глухую стену. Стою на месте без движения, ошарашенная и злая. В сознание быстрой вспышкой мелькает воспоминание нашего разговора с Феликсом и то, чем он завершился.

— Я не уйду. Но я боюсь… Боюсь того, что он снова попытается меня оттолкнуть.

— Скорее всего так и будет, — произносит устало. — Особенно после сегодняшнего. Но это не потому, что ты ему не нужна. А потому что он слишком сильно пытается тебя уберечь. Даже от себя и даже ценой собственной потери.

Хочется разбить этот проклятый контейнер об дверь. Но я делаю глубокий вдох, решая для начала высказать Зорину всё, что о нём думаю. Пальцы ложатся на ручку, но я не успеваю её повернуть, потому что изнутри звучит усталое:

— Я знаю, что ты всё ещё там. Зайди.

Распахиваю дверь. Андрей стоит, опираясь рукой о стену, бледный, с испариной на лбу и сжатыми от боли губами.

— Не могу… — выдыхает резко, присаживаясь на край кровати. — Не могу снять эту чертову рубашку!

Прищуриваюсь, сдерживая внутри себя злость. Сцепляю зубы, делая глубокий вдох, и делаю шаг вперед. Подхожу, словно к раненому зверю, выверяя каждый свой шаг. Ставлю контейнер на тумбочку и осторожно прикасаюсь к холодной ткани.

Чувствую, как Андрей напрягается от моих прикосновений, но сейчас его реакции волнуют меня меньше всего. Откладываю рубашку в сторону, замечая пятно крови, расползающееся по бинтам.

— Ты рвешь швы, — говорю тихо. — Ещё немного, и рана откроется заново. Ты перенапрягся… — бросаю на него строгий взгляд. — Если хочешь прийти в норму, будешь делать то, что я говорю.

Молчит, сжимая кулаки. Игнорирую его взгляд, присаживаясь перед ним на колени, и начинаю аккуратно разбинтовывать повязку.

— Ненавижу… — выдыхает рвано.

— Чувствовать себя уязвимым? — уточняю, подняв бровь.

Бросает на меня злой взгляд, и отворачивается, уставившись куда-то в стену. Не представляю, что он испытывает сейчас. Человек, который никому не доверяет, который привык держать всё под контролем, сейчас элементарно не может раздеться. Да, временно, но всё же.

Поднимаюсь на ноги, склоняясь над препаратами. Достаю необходимое, молча обрабатывая шов. Андрей морщится от боли, но не отстраняется. Откладываю в сторону расходники, достаю ампулу.

— Всё быстро заживет, если ты перестанешь вести себя, как псих, — говорю, выбрасывая пустой шприц.

— Я? — вскидывает на меня ошарашенный взгляд.

Делаю вид, что не слышу его вопроса, продолжая собирать медикаменты. Сейчас нужно понять схему выписанного лечения. Пробегаю глазами по рекомендациям.

— Где ты этому научилась? — глухо спрашивает.

— Если ты не забыл, у меня есть брат. А он та ещё заноза в заднице, ну, и в этом, — окидываю Андрея взглядом. — Вы похожи. Он тоже пытался уйти из клиники на своих двоих. Поэтому одна медсестра пожалела меня, научила, как ставить капельницу, как правильно делать укол. Кроме меня это делать было больше некому, — пожимаю плечами.

Андрей следит за моей реакцией, смотрит, как я складываю всё обратно, продолжая молчать. Присаживаюсь на край тумбы, заглядывая ему в глаза.

— Ты невыносимый, упрямый, замкнутый и сложный человек, Андрей, — произношу строго. Он хмурится, и это вызывает у меня улыбку. — Но при всём этом, ты самый храбрый из тех, кого я знаю.

Он замирает, продолжая рассматривать меня, словно видит впервые.

— Поэтому, позволь теперь мне о тебе позаботиться.

Андрей внимательно смотрит мне в глаза, словно пытается убедиться в искренности моих слов. А потом откидывается на подушки, прикрывая на несколько секунд глаза. Нас накрывает тишина, но уже не такая гнетущая, как в начале.

— Всё, Зорин, — выпрямляюсь, хлопая его по ладони. — Потерпи меня ещё немного. Ты же как-то справлялся с этой задачей все эти месяцы?

Он улыбается уголками губ, не открывая глаза.

— Отдыхай.

Разворачиваюсь, и уже почти дойдя до двери, слышу тихое:

— Спасибо…

Не оборачиваюсь, просто киваю, выскальзывая в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Прислоняюсь затылком к холодной стене, прикрывая глаза. В груди всё сжимается, чувствую, как пальцы подрагивают. Когда он успел стать для меня таким важным?