32

Саундтрек:SOCRATLERA— Я буду любить (полная версия)

Андрей

Я боялся, что этот день когда-нибудь настанет. Что однажды я перестану справляться, перестану контролировать, ограничивать, выстраивать стены. Теперь я воспринимаю всё иначе.

Думаю, я сломался не тогда, когда умерла Анна. И не тогда, когда погибли родители. Я начал ломаться, когда понял, что больше не хочу чувствовать. Но, сука, снова начал! Когда понял, что боюсь за одну хрупкую, упрямую девушку, которая грациозно ходит по моим нервам.

Иногда мне кажется, что боль выносить проще, чем эти чувства. Физическая хотя бы объяснима, мозг сам подает сигнал, что нужно перетерпеть. А что делать с этими чертовыми смятениями внутри себя, где логика сражается с желанием, холодный расчет — с её взглядом, в котором слишком много веры в меня?

Смотрю на себя словно со стороны. Как будто всё, что со мной происходит, — не моя жизнь. Но, возможно, где-то в глубине себя я этого хотел. Хотел, чтобы меня заметили в этой серой пустоте, в которой я растворялся. Чтобы не обходили стороной, не спасались бегством, а остались, несмотря ни на что.

И сейчас, когда Линара действительно здесь, мне становится страшно. Я боюсь не Виктора, не его планов, угроз, не его схем, не анонимных записок и попыток ударить в спину. Я боюсь её. Точнее того, что чувствую рядом с ней.

Когда вижу, как она спокойно входит в комнату, не спрашивая разрешения, как естественно обрабатывает раны. Как помогает, выхаживает, делает вид, будто ничего страшного не произошло. Как не отворачивается от моих «шрамов», не отводит взгляд, когда я в ярости. Как… просто находится рядом.

Поэтому каждый день с ней — это как хождение по канату над пропастью. Один неверный шаг, и я сорвусь. Но я уже на грани, ещё немного, и я сам сделаю этот шаг.

Я понимаю, что стал другим. Не таким, каким был до Ани, но и не тем, кем стал после неё. Что-то среднее, что-то, что ещё не имеет четких очертаний. Я не знаю, кто я сейчас. Но знаю, что эту трансформацию во мне запустила Линара.

Сижу, уставившись в одну точку. Бок ноет, боль пульсирует через каждые десять секунд, почти с математической точностью. Но мне плевать. Я злюсь не из-за боли, а из-за беспомощности. Злюсь на всех вокруг и на своё бессилие. Ощущение, будто я нахожусь внутри клетки, которую сам же построил. И она остается в этой клетке вместе со мной. А что я могу предложить ей взамен?

Я делаю всё, чтобы уберечь Линару от физической и моральной боли. Защищаю её, потому что об этом меня просил Олег. Но разве только поэтому? В какой момент она перестала быть для меня очередным «заданием» — я не знаю. Но знаю, что держу её рядом, потому что не хочу иначе.

Наклоняюсь, чтобы дотянуться до телефона, как в дверь без стука заходит Феликс. Опирается плечом о косяк, взгляд прищурен — он слишком хорошо меня знает, чтобы не почувствовать, в каком я состоянии.

— У тебя вид, как будто тебя подстрелили. А, ну да, — произносит задумчиво, расплываясь в ухмылке.

Поднимаю бровь, прослеживая взглядом, как он вваливается в спальню, закрывает за собой дверь, проходит к окну и достает сигарету.

— Ты охренел?

— Не нуди, принцесса, тебя даже во двор не вывести. Тяжёлую артиллерию приводить не стал, — намекает на Линару. — Думаю, ты захочешь узнать это без неё.

— Виктор?

Феликс щёлкает зажигалкой, выдыхая дым в окно. Достаёт из внутреннего кармана папку, кидая её мне.

— Не благодари, — кивает, усмехаясь. — Не похоже на его почерк, но то, что это был он, мы уверены на сто процентов. Он сделал это намеренно, цели убить кого-то не было. Думаю, после первого выстрела, был отличный шанс убрать кого-то из вас двоих, но он не стал.

Пролистываю содержимое папки. Мои догадки подтверждаются, но кое-что привлекает внимание. Отчёт, который подготовили уже после моего ранения.

— Андрей, он играет, выжидает, бьёт точечно и попадает в цель.

— Он делает это намеренно, чтобы выбить меня из равновесия, — киваю Феликсу, бросая папку на стол.

Он не просто хочет причинить боль, он хочет, чтобы я разрушил себя сам. Угрозы Линаре, попытки втянуть её в свои игры, переманить на свою сторону, инцидент на приёме, давление на бизнес, финансовые махинации. В моей голове воедино складывается цепочка событий.

— И как ты собираешься реагировать? — подаётся вперёд Феликс.

— Я дам ему то, что он хочет, — говорю, не сдерживая улыбки.

Теперь я точно знаю, чего хочет Виктор. Всё, что он делает, словно партия в шахматы — ходы выверены, слабости просчитаны. И если раньше он играл на поражение, то теперь на уничтожение. Но я тоже могу просчитывать ходы.

— Друг, ты сейчас похож на Джокера, даже мне страшно.

— Феликс, я знаю, чего он добивался всё это время, — смотрю ему в глаза. — И это наш шанс.

Феликс смотрит пристально, будто впервые за долгое время не знает, что сказать. Но надолго его не хватает.

— Кстати, это не главное.

Мне уже не нравится его тон, я знаю, что он скажет то, что мне не понравится.

— Я ей всё рассказал.

Сердце падает куда-то вниз. Резко усаживаюсь на кровати, тут же сжимая зубы от боли. Феликс молчит, словно ждёт, пока я возьму себя в руки.

Провожу руками по лицу и откидываюсь обратно на подушки.

— Ты, сука, идиот, Феликс, — произношу медленно. — Абсолютный кретин.

— Вполне возможно, зато честный, — отвечает, как ни в чём не бывало. — Она имела право знать, Андрей. Или ты хотел, чтобы она осталась в неведении?

—Тыне имел на это право, — ощущение, словно меня раздели, вытащив наружу всё, что я прятал.

— Имел, потому что ты бы тянул до последнего.

Отворачиваюсь, чувствуя, как внутри что-то взрывается. Но вместе с этим злость отступает, и на смену ей приходит страх. Она знает и после этого всё равно осталась…

Ничего не отвечаю, потому что не знаю, что именно хочу сейчас сказать. Знаю, что Феликс прав, но озвучивать ему это незачем.

— Дай себе шанс, — говорит он, подходя ближе. — Просто, блядь, попробуй.

Он уходит, оставляя после себя запах кофе, сигарет и напряжения. А я остаюсь в этой тишине и в собственных сомнениях.

В голове ни единой мысли, только одно имя. Линара. Весь день я пытаюсь её избегать. Прячусь за бумагами, злюсь на отчёты, срываюсь на Дмитрия, хотя он идеально выполнил свою работу. И всё это потому, что стоит Линаре подойти ко мне, и я забываю, как дышать.

Каждый её шаг будто отдается в теле. С каждым её прикосновением, я снова чувствую себя живым. Смотрю, как она сосредоточенно проверяет повязку, не замечая, как я ловлю взглядом каждое её движение.

Я могу думать только об одном: как мне выжить, если я потеряю её? Легче было держать Линару на расстоянии. Холод и отстранённость были надёжными спутниками, спасавшими меня все эти годы. Но теперь, я понимаю, что больше не хочу прятаться. Я больше не хочу быть один в этой войне.

— Всё хорошо, — говорит с улыбкой на лице.

Линара наклоняется, и прядь волос падает ей на лицо. В этот момент я словно раскалываюсь на «до» и «после», потому что поднимаю руку, осторожно поддевая её пальцами и заправляю за ухо.

Касание лёгкое, почти невесомое, но Линара застывает, а я не в силах убрать ладонь. Мои злость, страх, уязвимость — исчезают, а на смену им приходит то, что я не могу выразить словами.

— Что ты делаешь? — шепчет, подняв на меня взгляд.

Я готов раствориться в этих глазах. Глубоких, темно-синих, с зелёными искрами, меняющие оттенок в зависимости от её настроения. И сейчас, в её взгляде нет страха, там только вопрос и яркая, насыщенная зелень, расползающаяся по всей радужке.

Скольжу большим пальцем по её щеке, и в ответ на моё прикосновение, по её шее рассыпаются мурашки.

Молчу, потому что каждое моё слово будет звучать как признание. Я не готов произнести это вслух, но и молчать больше не в силах.

Моя капитуляция была лишь вопросом времени, сейчас я понимаю это настолько ясно, что становится страшно. Но слишком поздно бояться, когда я уже давно сделал свой выбор. И этот выбор — она.

Какая же она красивая… Невероятная женщина, которая не боится моих демонов, смотрит на них в упор, не отводя взгляда. Которая не видит чудовищ, а видит лишь меня. И поэтому, рядом с ней, я не хочу жить в холоде и пустоте, не хочу отталкивать её. Если мне и суждено проиграть, то этот выбор я сделаю сам.

Не позволяю сказать Линаре больше ни слова и притягиваю её к себе.

— Даю нам шанс…