33

Саундтрек:SOCRATLERA— Я буду любить

Линара

— Даю нам шанс… — произносит хрипло, и в следующую секунду тянет меня к себе, словно боится, что я исчезну.

Внутри меня всё замирает, эти слова растворяются в воздухе, и я вместе с ними. Он не дает мне ответить, одна ладонь зарывается в волосы, вторая спускается на поясницу, и в этот момент он накрывает мои губы своими. Меня словно ударяет током, разряд проходит от затылка до кончиков пальцев.

Он целует меня медленно, осторожно, будто боится спугнуть. Сдержанный, даже сейчас, когда в его движениях сквозит голод. Не физический, а более глубокий. Голод по близости, по теплу, по ощущениям. Голод, о существовании которого он, возможно, сам не подозревал.

В этом поцелуе нет недосказанности и страха, нет сомнений. Каждое его движение не просто желание — это настоящее, молчаливое, глухое признание. Его единственный способ высказать всё, на что не хватает слов.

Мои пальцы дрожат, когда я касаюсь его лица. Он прижимается щекой к моей ладони, и моё сердце сжимается. В этот момент Андрей кажется таким беззащитным, на самом деле оставаясь невероятно сильным.

Я молчу, не двигаюсь, не моргаю. Просто смотрю в его глаза с поволокой боли, и кажется даже не дышу. Но если раньше там были тяжесть, холод и пустота, то сейчас я вижу в них искренность и открытость. Эмоции захлестывают, я не понимаю, как можно чувствовать и головокружение, и боль, и восторг одновременно.

Поцелуй становится настойчивей, его губы сминают мои, как будто пытаются лишить меня возможности думать, сопротивляться, чувствовать что-то, кроме него. И у него получается, потому что я тону в его взгляде, вкусе, прикосновениях. В этом бесконечно нежном, но настойчивом безумии. Не сопротивляюсь, потому что не могу. Не хочу. Отдаюсь этому мгновению, словно от этого зависит моя жизнь.

Ощущение, что Андрей всё это время держал себя на цепи, а теперь сорвался. Теперь он почти не сдерживает ни напора, ни рвущегося желания. В этом поцелуе вся его боль и нежность, которые он держал в себе, и тишина, в которой тонул в одиночестве.

Несмотря на порыв, Андрей не спешит, словно исследует, изучает. Отстраняется, смотрит на меня так, будто я спасение, искушение и гибель одновременно. Касается пальцами ключиц, проводит вдоль шеи, скользит руками по бокам и ребрам. Каждое его прикосновение оставляет на теле огненные следы.

— Останься, — шепчет мне куда-то в шею.

И эта просьба пронзает меня насквозь, потому что я ясно осознаю, что он говорит не только о сегодняшнем вечере.

Отвечаю не словами, а действиями. Кладу ладони на его шею, ощущая под пальцами бешеный пульс. Аккуратно касаюсь ключиц, провожу пальцами по коже, замечая, как следом бегут мурашки. Скольжу ладонями по груди и тянусь к пуговицам.

Андрей прикрывает глаза, выдыхая. Я не отступаю, медленно расстёгивая рубашку, будто это не одежда, а броня. С каждой пуговицей, он сжимает пальцы от напряжения, потому что каждая — как шаг навстречу чему-то тонкому, хрупкому, уязвимому.

Он смотрит, как я раздеваю его, следит за каждым моим движением, сжав челюсти. Взгляд темнеет, когда я провожу пальцами по его груди. Каждый вдох Андрея отзывается во мне. Он напряжён, мышцы под моими ладонями каменеют.

Внутри меня поднимается волна трепета, когда я осторожно стягиваю с него рубашку. Будто вместе с ней, слой за слоем, пытаюсь снять с его плеч всю вину и боль прошлого, чтобы увидеть его без защиты, без его привычных стен из холода, за которыми он прятался всё это время.

Сейчас это не просто одежда, это символ. Доспехи, под которыми находится не только тело, но и сердце. Сердце, которое он закрыл ото всех, которое испещрено шрамами, но которое сейчас бьётся в такт с моим.

Его рука ложится на моё бедро, и я чувствую, как у него подрагивают пальцы. Он весь дрожит от эмоций, которые прятал глубоко внутри себя.

Мои губы касаются его кожи, и он замирает. Слышу, как сбивается его дыхание, как напрягаются мышцы живота. Рука Андрея медленно скользит по моей спине, пальцы будто изучают каждую впадинку на коже.

— Линара… — срывается с его губ.

— Я здесь, — шепчу, улыбаясь.

Я знаю, что ему сложно подобрать слова, именно поэтому это не просто огромный, тяжёлый шаг ко мне, это капитуляция. Андрей — человек действия, и сейчас это действие стоит больше любых слов.

Его ладони сжимаются на моей талии, резко притягивая меня к себе, и в этот момент между нами не остаётся воздуха. Поцелуй становится яростнее, требовательнее. Его ладонь скользит под тонкую ткань моей майки, и я не могу сдержать стон от того, как нежно он касается моей груди. Будто я хрупкое стекло, которое он боится разбить, но не может не прикоснуться.

Чувствую его горячее дыхание на своей шее. Он прижимает меня к себе одной рукой, второй сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы, а затем садится на кровать, усаживая меня сверху.

Взгляд затуманен, грудь резко вздымается. Вглядывается в мои глаза, словно ищет подтверждение реальности происходящего. Будто до конца не верит, что он вправе сделать то, что собирается. Сама тянусь к его губам, чувствуя невыносимую потребность быть ближе.

Андрей низко, едва слышно, стонет мне в губы. Его пальцы блуждают по моим плечам, рукам, спине, ягодицам. Веду ладонями по напряжённой спине. Он на грани, но каждый жест пропитан сдержанностью.

Чувствую, как он замирает от каждого моего прикосновения, будто впервые ощущает, что значит быть желанным.

Касаюсь его кожи, изучаю изгибы, слежу за каждым вдохом, каждым еле слышным звуком, что срывается с его губ.

— Я… — он запинается, сводит брови, словно злится сам на себя. — Мы можем остановиться, — голос срывает, и я знаю, что он не врёт. Если сейчас я скажу «хватит», он остановится.

— Я же сказала, что не уйду, — не отвожу взгляда, зарываясь пальцами в его волосы.

И этого оказывается достаточно. Он тихо выдыхает, будто последний барьер внутри него рушится. Хватает меня за затылок, притягивая к себе, и я снова теряюсь в нашем поцелуе. Обвиваю его ногами, прижимаясь ближе. Растворяюсь в этом моменте, в нём.

Андрей наклоняется к моей шее, срывая с моих губ тихий стон. Мы будто угадываем движения друг друга, подстраиваемся.

Он медленно поднимает мою футболку, покрывая кожу поцелуями. Тело пульсирует, сердце стучит где-то в горле. Мы медленно теряем связь с реальностью.

Он прикусывает мочку моего уха:

— Линара, — шепчет хрипло. — Что ты со мной делаешь…

Резко ставит меня на ноги, и я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть. Его ладони скользят под пояс моих брюк. Он стягивает их дразняще медленно, словно смакует каждое движение. Целует живот, бедро, колено, и я прикусываю губу, чтобы не издать слишком громкий звук.

Андрей неожиданно подхватывает меня на руки, словно я ничего не вешу, и в следующую секунду опускает на кровать. Обхватывает руками мои бедра, прижимая к постели с такой уверенностью, что у меня перехватывает дыхание.

Медленно скользит ладонью по внутренней стороне моего бедра. С мучительной нежностью, как будто изучает мои границы, прежде чем их стереть.

В какой-то момент его губы оказываются у меня на груди. Я чувствую прикосновения языка и легкий укус. Дыхание сбивается, всхлипываю от переизбытка чувств, выгибаясь навстречу.

Аккуратно провожу руками по его лицу. Он сосредоточенно смотрит на меня, словно для него нет ничего важнее нас.

Взгляд открытый, прямой, без тени сомнения. Не прячется, не отстраняется, не уходит в тишину, как раньше. Он рядом, и сейчас он настоящий, уязвимый, мой.

— Ты уверена? — слышу в его голосе едва сдерживаемое желание.

Не отвечаю, просто прижимаю его к себе. И в следующую секунду чувствую толчок. Он входит в меня, не отрывая взгляд от моего лица. Медленно, глубоко, с той самой бережностью, в которой ощущается и страсть, и трепет. Мир сужается до одной точки.

Андрей замирает, задерживая дыхание, словно боится сделать лишнее движение. Его пальцы с силой сжимаются на моей талии. Он старается быть осторожным, и в этом — весь он. Даже сейчас, когда желание захлёстывает с головой, он всё равно боится причинить мне боль. Улыбаясь, прикасаюсь к его щеке.

— Всё хорошо, — шепчу, оставляя поцелуй на шее.

Слышу, как он сдавленно выдыхает, и только после этого, позволяет себе двинуться дальше. С каждой секундой я чувствую, как теряю контроль, как растворяюсь в нём. Всё моё тело горит, каждое его движение заставляет дрожать.

Приподнимаюсь навстречу, обхватывая его ногами. Он двигается, как будто от этого зависит его жизнь. Его руки везде — на моей груди, животе, в волосах.

— Андрей… — срывается с губ.

Он крепче сжимает мои бёдра, толкаясь глубже. Сейчас он внутри меня не только телом, и каждый толчок, как мольба — не оставлять, не бояться, верить. В его взгляде больше, чем желание, там боль, нежность, одержимость.

Меня захлестывают эмоции, дыхание сбивается, я тону, растворяюсь в своих ощущениях, глаза сами собой закрываются от накрывающих меня чувств. Слишком острых, слишком глубоких, слишком настоящих.

Андрей прикусывает мой подбородок:

— Посмотри на меня, — просит хрипло.

Встречаюсь с ним взглядом. Никто и никогда не смотрел на меня так, как сейчас смотрит Андрей. Я вижу в его глазах отражение своих чувств и понимаю, что всё, что сейчас испытываю, он проживает вместе со мной.

— С тобой я живой, — произносит на выдохе, и я забываю, как дышать.

Слышу в голосе нотки, которые проскальзывают, когда Андрей озвучивает свои окончательные решения, не поддающиеся ни сомнениям, ни пересмотру. И сейчас этот голос обо мне, о нас…

Тело дрожит, внутри нарастает жар, как напряжение перед бурей. Сердце стучит в груди, дыхание сбивается, все мысли разлетаются в клочья. И в этот момент меня накрывает волной. Замираю в руках Андрея, словно сейчас распадусь на части.

Он срывается следом за мной, почти беззвучно. Чувствую его дрожь и как он упирается лбом мне в шею. Глажу его по спине, плечам, волосам.

Он перекатывается на спину, притягивая меня к себе, будто даже после близости ему недостаточно прикосновений. Обнимает, накрывая нас одеялом, рисуя узоры на моей спине.

Чувствую легкий поцелуй в волосы, и слушаю, как в его груди бьется сердце, пытаясь пробить ребра.

Меня захлёстывает чувство, что, возможно, именно так и выглядит любовь. Он не говорит громких слов, не дает обещаний, но я слышу их в каждом прикосновении. И мне этого достаточно.

Андрей

Линара спит на моём плече, а я не могу сомкнуть глаз. Такая сильная, и такая хрупкая одновременно.

Провожу ладонью по её волосам, пропуская их сквозь пальцы, и не могу понять, как она оказалась здесь — в моей постели, в моих руках, в моей жизни. Не могу поверить, что подпустил её так близко. Что вообще позволил кому-то прикоснуться к той части себя, которую, как я думал, уже давно утратил.

Скольжу пальцами по её щеке, шее, спине. Её тело всё ещё дрожит, но я слышу, как спокойно бьется сердце. Притягиваю Линару ближе, чтобы убедиться, что она реальна. Что это не иллюзия, не моя больная фантазия, не нервный срыв. И, в ответ на это, она доверчиво прижимается ко мне.

Когда я перестал видеть в ней просьбу Олега и стал воспринимать не как обязанность, не как ответственность, а как свой выбор?

Прокручиваю в голове, как она терпела мои выпады, равнодушие, холод, но всегда оставалась со мной. Заботилась, не отступала, не давила, и… не жалела. Была рядом несмотря ни на что.

Сильнее всего выбивало именно это, благодаря этому она сделала брешь в моей броне. Не криками, не угрозами, не слезами, а молчаливой решимостью быть рядом. Она единственная не искала дверь, она оставалась снаружи, пока я сам её не впустил.

Линара не просто женщина, или спасение. Она необходимый мне хаос, свет во тьме, которую я сам вокруг себя создал.

Она без страха смотрит мне в глаза, будто видит всех моих демонов, продолжая согревать душу, не касаясь её напрямую. Когда её пальцы скользили по моей коже, я дрожал не только от желания, но и от ужаса. Ужаса потерять. Но я не хочу тонуть в сомнениях, я уже сдался и не хочу возвращаться назад.

Прижимаюсь к её затылку губами, вдыхая запах волос. Сейчас я просто мужчина, который смотрит на женщину, и понимает, что она и есть его дом. Пока она здесь, я живой.