34

Саундтрек: Elton John — Believe

Линара

Просыпаюсь, чувствуя, как Андрей осторожно перебирает мои волосы. Медленно открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня. Так пристально, словно не верит, что я здесь.

— Доброе утро, — шепчу, прижимаясь лбом к его плечу.

Он прижимает меня ближе, скользя одной рукой по плечу. Едва касаясь, рисует невидимые линии, вызывая на теле мурашки. Мне так хорошо. Никаких грандиозных слов, никаких обещаний, только тепло тела и тишина, в которой нам обоим спокойно.

— Почему ты так смотришь? — задираю голову.

— Любуюсь.

— Как банально, — усмехаюсь, прищуриваясь.

— Не спорю, — улыбается в ответ. — Зато честно.

Легко касается губами моего лба, прижимается к нему щекой. Выдыхаю, прикрывая глаза, наслаждаясь этим мгновением.

— Не жалеешь? — тихо спрашивает, прерывая тишину.

Он продолжает скользить кончиками пальцев по моему обнаженному плечу, голос хрипит. Можно подумать, что это ото сна, но я слышу в нём нотки тревоги и напряжения.

Поднимаю голову, встречаясь с Андреем взглядом. Скольжу пальцами по его щеке, по линии подбородка.

— Ни на секунду, — отвечаю, и тянусь к его губам.

Он рвано выдыхает, будто от облегчения, притягивая меня к себе. Пальцы скользят по бедру, ложатся на поясницу, а губы накрывают мои. Издаю нечленораздельный звук, обвивая его шею руками.

Поцелуй выходит ленивым, томным, как и наше утро. Он уверенно, жадно скользит ладонью по моему телу, но всё ещё сдержанно, будто боится спугнуть то хрупкое, что только-только появилось между нами.

Отвечаю, дрожа от каждого прикосновения. Его губы спускаются к моей шее, поцелуи становятся горячее. Касаюсь его груди ладонью, ощущая, как под пальцами учащённо бьётся пульс.

Андрей разворачивает меня, нависая сверху. Одной рукой поддерживает затылок, другой, сжимая моё бедро, чуть приподнимает его, обнажая кожу. В животе всё сжимается от ожидания и предвкушения.

— Ты… — шепчет, будто забывает, что хотел сказать.

Улыбаюсь, прижимаясь ближе.

Его рука скользит по ноге, оглаживая внутреннюю сторону бедра, губы снова находят мои. На этот раз поцелуй выходит требовательнее. Я растворяюсь в этом касании, в том, как соприкасаются наши тела, в том, как он шепчет моё имя на вдохе.

Но вдруг Андрей замирает, едва уловимо морщится. Резко распахиваю глаза, вспоминая о его ране, и поднимаюсь на локтях.

— Андрей…

Он закрывает глаза и тихо выдыхает.

— Всё нормально, — говорит, улыбаясь.

И эта улыбка — одно из тех редких, мягких, тёплых мгновений, благодаря которым в моей душе распускаются цветы.

Он кладёт ладонь мне на щёку, проводит большим пальцем по скуле, и в этом движении целая вселенная. Обнимаю его, прижимаясь лбом к его груди. Он зарывается носом в мои волосы.

— Тогда, может, просто полежим? — предлагаю.

В этот момент мне не нужно ничего, кроме того, чтобы он был рядом. Но у Андрея другие планы. Он тянет меня к себе, и моего уха касается тёплое дыхание:

— Я не согласен, — шепчет, прикусывая меня за мочку. — Но для начала нам придётся закрыть дверь.

Успеваю издать смешок, прежде чем раствориться в его поцелуе.

Следующие дни сливаются в одну череду мгновений. Не знаю, сколько дней проходит: три, пять или десять. Но всё это время пропитано заботой, нежностью, тихим, и по-настоящему домашним уютом. Андрей словно учится жить заново, позволять себе чувствовать и дышать полной грудью.

Мы становимся ближе с каждым днём. Я продолжаю помогать ему с уколами и перевязками. Он ворчит, бормочет что-то себе под нос, говорит о самостоятельности, хмурится, продолжает спорить, но не отказывается. Теперь Андрей открыто позволяет касаться своей боли, и не только физически.

Иногда мы просто молча лежим рядом, иногда говорим ни о чём. Когда Андрей смеётся, я всегда ловлю себя на мысли, как ему идёт этот звук. Он редко позволяет себе так открыто проявлять эмоции, и всегда со мной наедине, но, когда это происходит — весь мир вокруг замирает.

Теперь я чаще ловлю его взгляды на себе. Он смотрит так, будто хочет что-то сказать, но молчит. Мы не обсуждаем чувства, не произносим громких слов. Но его глаза, его действия, говорят сами за себя.

А ещё Андрей не стесняется ко мне прикасаться, он медленно, но уверенно, выходит из своего заточения. Касания выходят больше неосознанными и от этого ещё ценнее. Он может обнять меня посреди разговора, провести рукой по талии, проходя мимо, заправить за ухо выбившуюся прядь.

В его движениях больше нет напряжения. Он стал мягче, теплее, хотя до сих пор остаётся самим собой: строгим, сосредоточенным, внутренне собранным. Но теперь эта отстранённость не касается меня, она больше не причиняет боль.

Я знаю, что он переживает и заботится обо мне. Да, по-своему, сдержанно и словно со стороны, но заботится.

И вместе с этим я замечаю другое — он снова начал уходить в себя. Именно это пугает меня больше всего. Потому что каждый его взгляд кричит: «что-то не так». И я чувствую это, вижу. Замечаю это в его взгляде, который будто становится тяжелее. В тишине, когда он замыкается в себе.

Из головы не выходит разговор, который состоялся недавно. Он был не первый и не последний, но самый напряжённый из всех. Этот момент до сих пор стоит у меня перед глазами, будто всё происходило час назад.

— Ты должна уехать, — произносит Андрей, глядя куда-то в окно.

Стискиваю зубы, делая глубокий вдох, пытаясь взять эмоции под контроль. Сажусь напротив, не сводя взгляда с его спины.

— Ты ведь говоришь это не потому, что хочешь от меня избавиться?

— Я говорю это, потому что, если ты останешься, я не уверен, что могу обеспечить твою безопасность, — он пытается говорить ровно, но я слышу, как срывается его голос. — Ты не знаешь, на что он способен. И пока ты рядом…

— Рядом с тобой мне безопаснее всего, — не даю договорить, озвучивая, как мне кажется, очевидную вещь. — Я не делаю необдуманных поступков, не иду на поводу у эмоций, подчиняюсь правилам, но и тебя я не оставлю.

Он резко поворачивается ко мне. В глазах боль и страх, которые он пытается спрятать за гневом.

— Я справлюсь. Главное — ты, — заводит руки за спину. — Уезжай, — произносит уже тише, спустя несколько секунд молчания.

— Нет, — выпрямляюсь, поднимаясь со стула.

Он прикрывает глаза, будто мои слова ранят его сильнее, чем что-либо.

— Я не уйду, Андрей, — делаю шаг к нему. — Что бы ты мне ни говорил, что бы ни сделал. Я была здесь вынужденно. Оставалась, когда ты пытался оттолкнуть. Была рядом, когда ты едва не умер. И думаешь, сейчас я уйду?

— Ты правда не понимаешь? — его голос проседает. Он в один широкий шаг сокращает дистанцию между нами, хватая меня за плечи. — Я не могу рисковать тобой, я не хочу… Не хочу просыпаться и думать о том, что с тобой может что-то случиться.

— Андрей…

— Я заберу тебя, как только всё закончится. Найду тебя, где бы ты ни была. Лучше я останусь на какое-то время в одиночестве, зная, что меня ждут, чем… — он упирается своим лбом в мой, зажмуриваясь. Он гладит меня по спине, а потом смыкает ладони на талии. — Если я потеряю тебя, Линара…

Провожу ладонями по его щекам, ощущая под пальцами щетину. Он не брился несколько дней, хотя раньше себе такого не позволял. Теперь ему плевать, кажется, и на это.

Его пальцы крепче сжимаются на моей талии. Я знаю, что, продолжая держать меня в объятиях, он думает, как меня защитить.

Чувствую, как Андрей напрягается, как тяжелеет его дыхание, и понимаю, что мы ещё вернёмся к этому разговору. Он не оставит попыток убрать меня с линии огня, будет стараться ради моей же безопасности. Только если он думает, что я по своей воле отпущу его руку, он плохо меня знает.

— Ничего не случится. Чувствовать боль — нормально, бояться — нормально. Также нормально, как разделять эти чувства с кем-то, — беру его за руку. — Я готова принять всё, что ты чувствуешь, готова разделить это с тобой, но бежать… Бежать я не буду.

Андрей не отвечает, но и больше не спорит. Открывает глаза, опуская взгляд на наши переплетённые пальцы, а затем притягивает меня к себе. Держит в своих руках, словно боится отпустить.

Обнимаю его за шею, поднимаясь на носочки, зарываюсь лицом в изгибе шеи, заполняя легкие его запахом. Позволяю себе так стоять, в его объятиях и в нашей тишине. Как он не поймёт, что сколько бы ни просил, я не уйду.

В этот момент я действительно верила, что никто и ничто не заставит меня уйти. Что мы всё преодолеем. Вместе. Крепко держась за руки. Считала, что разлука — это всегда обоюдное решение. Но как оказалось, иногда — это выстрел в самое сердце.