37

Саундтрек: Power-Haus, Tom Evans, Future Cello — Tundra

Линара

Голова разрывается от боли, во рту пересохло, веки словно налиты свинцом, шея затекла, тело онемело. Из горла вырывается то ли хрип, то ли стон. Всеми силами пытаюсь ухватиться за реальность.

С трудом открываю один глаз. Первое, что вижу — потолок и яркий, ослепляющий свет ламп. Зажмуриваюсь на секунду, а потом перевожу взгляд, рассматривая обстановку. Замечаю знакомые стены, цепляюсь за край книжного шкафа. Всё до боли знакомо, а это значит… Я дома?

На долю секунды мне кажется, что всё произошедшее — всего лишь страшный сон. Мой уставший и вымотанный разум пытается выдать всё, что я вижу, за правду. Но уже в следующее мгновение приходит осознание, что что-то не так, тело говорит обратное.

Пытаюсь поднять руку и словно упираюсь в стену. Холод проникает под кожу, рассыпаясь по телу колючими мурашками. Чувствую, как тонкие жгуты впиваются в кожу запястий, стоит лишь пошевелиться.

Резко распахиваю глаза, поднимая голову, едва не потеряв сознание снова. Сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной скоростью. Холод добирается до легких, заполняя их до предела.

Поворачиваю голову, и мир рушится.

Это неегодом, но выглядит один в один, как дом Андрея… Абсолютная копия. Те же стены, те же цвета, та же мебель, и даже её расположение. Всё воссоздано до мельчайших деталей, с одним лишь отличием. Здесь нет жизни, воздух мёртвый.

— Доброе утро, Линара, — до ужаса знакомый голос режет пространство, словно ножом.

Дергаюсь инстинктивно, потому что внутри меня всё кричит «беги». Но я не могу пошевелиться. Меня начинает охватывать самая настоящая паника.

Поворачиваю голову, замечая Виктора. Он сидит в кресле, в том самом, где обычно сидел Андрей, и смотрит на меня так, будто наблюдает за каким-то экспонатом, собранным по его личному заказу. Во взгляде восхищение и что-то темное, животное. Не могу разобрать, что именно, но мне становится не по себе от одного его присутствия.

— Тебе, наверное, интересно, как ты сюда попала, — продолжает, криво улыбаясь. — На самом деле, всё довольно просто. Ты была почти у цели, Андрей хорошо позаботился о твоей безопасности. Твой водитель вышел на досмотр, ты помнишь?

В голове вспыхивает образ. Внезапно распахнувшаяся дверь, чье-то прикосновение, вспышка боли и темнота. Я не успела даже закричать. Теперь всё становится на свои места.

Не акцентирую внимание на его словах. Сейчас меня больше пугает не его присутствие, не то, что меня похитили, и даже не то, что я связана. Больше всего меня пугает обстановка вокруг. Не могу поверить своим глазам, продолжая рассматривать интерьер комнаты.

— Ты… — из горла вырывается свистящий шёпот. — Воссоздал его дом.

— Не совсем, — усмехается. — Я просто повторил конструкцию.

Он откидывается в кресле, так непринуждённо, словно мы проводим время за ленивым разговором у камина. Ставит локоть на подлокотник и подпирает голову кулаком, всем своим видом показывая, что он хозяин положения, хозяин этого дома, дома Андрея! А у меня волосы встают дыбом. Он по настоящему безумен. Ненормальный, больной психопат…

— Андрей — человек системы. Стабильность, структура, контроль — качества, которые заложены в нём с рождения. Я изучал его годы, и это, — Виктор обводит рукой пространство. — Не просто его дом, это его крепость. И если крепость нельзя сломать снаружи, её нужно разрушить изнутри, верно?

Он прищуривается и поднимается с кресла, расправляя пиджак. Все движения, словно заготовлены заранее, отточены до автоматизма.

— Каким способом это можно сделать? Правильно, — растягивает слова, медленно проходясь по комнате. — Достаточно лишь зажечь искру внутри.

Останавливается, медленно склоняя голову к плечу и прищурившись, почти шёпотом произносит:

— Ты и есть та искра, Ли-на-ра.

К горлу моментально подступает тошнота. Виктор делает шаг ко мне, останавливаясь примерно в метре. В нос ударяет запах дорого парфюма, словно этим ароматом он пытается скрыть всю внутреннюю гниль.

Он не касается меня, просто смотрит сверху вниз, заложив руки за спину. И в его взгляде нет ни капли жалости, ни тени сочувствия. Он разглядывает результаты своего труда, своего эксперимента, выверяет точность проделанной работы.

Глаза такие же стеклянные, как и были при нашей первой встрече. Лишь иногда в них мелькает восхищение собой и радость от происходящего.

— Знаешь, я ведь не сразу понял, как добраться до него, — говорит, прищурив глаза, вновь начиная движение по комнате. — Андрей слишком правильный. Его нельзя подкупить, сломать силой или угрозами. Вывести на эмоции так тем более. Я ждал шесть лет. Шесть лет, чтобы продолжить эту партию. И вдруг — ты. Смешно, не правда ли? — он хлопает в ладоши, улыбаясь.

Голос вкрадчивый, будто он делится со мной самой сокровенной тайной. Во мне же поднимается смесь страха и отвращения.

— Ты же не думала, что я бездействовал, верно? — интересуется искренне. — Я наблюдал, уточнял детали, искал трещины. А Андрей, словно предчувствуя это, отрезал от себя весь мир, спрятался в своем коконе, куда я не мог пробиться ни одним из методов. Ни одна сделка, ни один удар по его бизнесу не сработали. Пока не появилась ты.

Слова Виктора, словно иглы с ядом, впиваются в кожу, причиняя физическую боль. Он смотрит мне прямо в глаза, словно ждёт подтверждения уникальности своего плана. Он восхищается тем, как всё устроил, купаясь в своём величии.

— Я узнал о тебе случайно, но очень вовремя. Признаться, я почти отчаялся, но один взгляд на тебя, и я понял — ключ найдет. Конечно, ты не Анна. Но у тебя её лицо, а этого достаточно, чтобы пробить броню. Всё-таки Олег сыграл потрясающую роль в моём плане.

В глазах темнеет. Зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя. Ему помог Олег? Господи… Нет, нет, нет, нет. Не может быть, он бы так никогда не поступил.

— Мне нужно было как-то столкнуть вас с Андреем. Да так, чтобы ты постоянно находилась у него на виду. Олег оказался кстати, глупо было бы не воспользоваться шансом, который сам шёл мне в руки. Любящий брат, опекающий свою сестру от горестей и несчастий этого мира. Конечно, он сделал бы всё, чтобы спасти тебя.

— С самого начала всё это было игрой? — в голове моментально вспыхивает догадка. — Олег даже не подозревал, что следует твоему плану.

Виктор улыбается, снова наклонив голову.

— Твой брат был единственным связующим звеном. Мне оставалось только направить его туда, куда нужномне, немного подтолкнуть, чтобы он привёл тебя прямо к Андрею. Небольшое давление, пара «случайных» людей рядом, срывы контрактов. Создание нужной атмосферы позволяет вогнать человека в необходимое состояние. А Олег — тот человек, который в отчаянии ищет выход. И единственный, кто мог защитить тебя из его окружения, был Андрей. Ирония, не находишь? Тот, кто мог тебя спасти, тебя и погубил же.

Кровь стынет в жилах от того, как легко слова срываются с его губ. У него своя истина, и он верит в неё, убежденный в правильности своих поступков. Получается, если бы Олег не столкнулся с Виктором, всего бы этого не было.

— Твой брат привёл тебя туда, куда я и рассчитывал, — продолжает как ни в чём не бывало. — В его дом, прямо на порог его прошлого.

Он на секунду замолкает, рассматривая меня, будто любуется своей работой.

— Первое время я просто наблюдал, не касался, не вмешивался. И знаешь, что я увидел?

Молчу, ожидая продолжения. Внутри меня всё горит огнем, полыхает так, словно я в аду. Части мозаики складываются в одну картину, представляя передо мной портрет чудовища, стоящего напротив.

— Он всё ещё слаб. Он держался на обломках своего прошлого, на воспоминаниях, на вине. Андрей выстраивал внешние стены, не озаботившись укреплением внутренних. Он по-прежнему остался уязвим, — пожимает плечами. — Андрей всегда гордился своей системой, принципами, честью. Поэтому я решил понаблюдать, как долго они выдержат, если в них запустить вирус, — он выдерживает паузу, словно нагнетая обстановку. А потом улыбается и, наклонившись ближе, говорит: — с лицом Анны.

Сглатываю. Тишина давит на барабанные перепонки, воздух словно перестаёт доходить до легких.

— И ты вписалась так органично, что признаться, я сам не ожидал. Ты оказалась не просто копией, хотя я делал ставку на вашу схожесть. А по факту ты оказалось настолько живой, настолько настоящей, что Андрея пробрало до глубины души. Лучшего исхода и не представить.

Сердце в груди бьётся так отчаянно, что грозит пробить грудную клетку. Но несмотря на это, из меня рвётся злость.

— Теперь, надеюсь, ты лучше понимаешь, почему оказалась здесь? — приподнимает бровь. — Сегодня он наконец-то поймёт, что значит проигрывать.

Виктор говорит это с гордостью, удовольствием, предвкушением. Словно рассказывает о любимом рецепте, а не плане уничтожения человека. Ему доставляет удовольствие видеть, как жизнь Андрея рушится.

В этот момент внутри меня словно что-то щёлкает. Осознание, словно вспышка, проносится в голове, мозг начинает хаотично собирать все детали воедино.

— Ты устроил ту аварию, — произношу, не отводя взгляда. — Тогда, вместо Анны, ты хотел, чтобы умер Андрей?

Виктор прищуривается, словно оценивая, продолжать ли со мной диалог. Медленно, даже плавно растягивает губы в усмешке.

— Он должен был быть за рулём, но, увы. Фортуна непостоянна в своём покровительстве, — наконец отвечает. — Но теперь она на моей стороне, потому что у меня есть ты.

— Получается, Анна погибла вместо него, — шепчу больше себе, разглядывая пол.

Виктор не отвечает, сейчас он даёт мне передышку, не догадываясь, что позволяет мне обдумать услышанное, сложить вместе все части того, что я когда-либо слышала и видела. Он не учёл, что я могут прийти к выводам, к которым, возможно, будет не готов сам.

— И из-за этого ты сожрал себя изнутри, — смотрю Виктору прямо в глаза. — Ты хотел стать им, но ты не смог по своей же ошибке.

Вижу, как напрягаются его плечи, спина становится неестественно ровной. Он молчит, ничего не отвечает, просто смотрит.

— Анна была моим шансом, который у меня отняли, — проговаривает сквозь зубы.

— Но она тебя не любила, — говорю очевидное. — И главное не это, — шепчу, глядя ему в глаза. — Ты не был влюблён в Анну. Ты помешался на Андрее.

Его лицо меняется, буквально на секунду, но я успеваю уловить это. Виктор сжимает пальцы в кулак, глубоко вдыхает, пытаясь погасить эмоции.

— Осторожней, — говорит обманчиво мягко, улыбаясь. Но глаза по-прежнему стеклянные. — Твои слова могут стоить тебе многого.

Внутри меня поднимается протест. Желание ударить хотя бы словами такое сильное, что я не могу сдержать их на языке.

— Сначала ты действительно её любил, но потом любовь трансформировалась во что-то другое, — прищуриваясь, считывая реакции Виктора. — С появлением Андрея, ты стал одержим не Анной, а целью её заполучить. И, по твоему мнению, именно Андрей был преградой на твоём пути. Для тебя он был недостижим. Он был идеалом в глазах других, и в том числе в глазах Анны.

На лице Виктора появляется странное выражение. Он застывает на месте, и в его глазах на секунду вспыхивает ярость. Я попала в цель.

— Но, чтобы ты ни делал, ты оставался для неё всего лишь тенью, а потом появился Андрей, став её смыслом, — произношу тихо, но знаю, что он слышит каждое моё слово. — Ты не смог победить его ни в любви, ни в уважении, ни в силе.

Неожиданно он резко поднимает руку и бьёт меня тыльной стороной ладони по лицу. В ту же секунду щека вспыхивает от боли. Голова от удара поворачивается в сторону, чувствую на языке привкус крови.

— Заткнись! — рычит сквозь зубы. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Ты ничто, ошибка. Его очередная слабость.

Щека горит, чувствую, как на глазах выступают слезы, не только от боли, но и от злости. Сглатываю кровь, облизываю пересохшие губы и поворачиваюсь к мужчине, впиваясь в него взглядом. Виктор смотрит на меня с отвращением, протирая ладонь платком.

Усмехаюсь, подаваясь вперед, насколько позволяет моё положение:

— Но я тебя расстрою, Вик-тор, — шепчу, копируя манеру его обращения ко мне. — Тебе никогда не стать им. Потому что у тебя никогда не было того, что делает его сильным. Он умеет любить, ты же умеешь только разрушать.

Вижу, как дёргается уголок его губ, а челюсти сжимается сильнее.

— Он не прячется за чужими жизнями, не играет с ними, не скрывается за фальшью. Он не притворяется, а ты? Ты — подделка, как и всё здесь, — обвожу взглядом комнату. — Эхо, которое так и не стало голосом.

Понимаю, что сейчас рванёт, и возможно, я тысячу раз пожалею о своих словах, но не могу остановиться. Меня распирает от желания высказать ему в лицо то, в чём он не решался признаться самому себе.

— Андрей не нуждается в чужой слабости, чтобы доказать собственную силу. Он просто есть, — пожимаю плечами. — А ты так и останешься тенью, не более. Всего лишь жалкой тенью человека, которого пытался так отчаянно уничтожить.

Глаза Виктора наполняются яростью, я почти на физическом уровне ощущаю, как она разливается и кипит у него под кожей. Он делает шаг ко мне, и я замираю, готовясь к следующему удару, но его отвлекает шум.

Мы оба застываем. Слышу, как глушат двигатель, как хлопает дверь, а спустя несколько секунд по коридорам разносится звук шагов. Я узнаю их сразу же.Андрей.

Лицо Виктора искажается в усмешке. Я надеялась увидеть испуг, хотя бы на мгновение, но кроме довольства на его лице нет больше ничего.

— Ну вот, — произносит, почти с нежностью, оглаживая мою щеку. — Примчался, и даже быстрее, чем я думал.

Пытаюсь увернутся, не отводя от него взгляда. Виктор замолкает, я чувствую, как воздух между нами трещит от напряжения. В следующую секунду он неожиданно хватает меня за скулы. Сжимаю челюсти от боли, стараясь не проронить ни звука. Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Виктор усмехается, и максимально приблизившись, шепчет у самого уха:

— Как же он в тебе нуждается...

Закрываю глаза, рвано вдыхая, и в этот момент слышу, как с глухим стуком распахивается дверь.