Глава 16

Яркий солнечный свет бьёт прямо в глаза, вынуждая меня проснуться и выбраться из забытья сна. Тонкий луч солнца разделяет комнату на две разные части, подобно острому, тщательно наточенному ножу.

В первое мгновение я не сразу понимаю, где нахожусь, и только спустя несколько долгих секунд мозг обрабатывает полученную с помощью зрения информацию и выносит вердикт: палата. Больничная палата – светлая и достаточно просторная, а ещё почему-то одноместная.

Реанимация? Вряд ли, ведь никаких датчиков, пищащих приборов и прочих «прелестей» я не наблюдаю. А это значит, что нахожусь я в обычной палате.

Медленно повернув голову в сторону дверного проёма, замечаю на прикроватной тумбочке огромный букет белых роз. Композиция чем-то напоминает ту, которая осталась в моей квартире после вчерашнего визита Астахова, только цветы другого оттенка.

Астахов…

Помню, как он уговаривал меня согласиться на госпитализацию, а может, это был врач. Не знаю даже, потом всё словно в тумане, и…

– Можно? – бархатный баритон прокатывается по комнате после короткого стука в дверь.

– Да, – отвечаю хриплым, совершенно незнакомым мне голосом.

Андрей в несколько шагов преодолевает расстояние между моей кроватью и дверью, наливает в стакан воды и протягивает мне.

– Спасибо, – шепчу, залпом выпиваю жидкость и только потом вспоминаю о детях.

Вот так мать…

Становится стыдно, сердце в груди заходится от волнения, и я словно выброшенная на берег рыбка, жадно хватаю ртом воздух, но не могу вымолвить ни слова.

– Де-ти, – выдавливаю из себя чуть слышно, по слогам, будто забыла, как пользоваться речью.

– Всё в порядке, – чеканит Андрей. Громко и чётко, в отличие от потерявшей дар речи меня, – сейчас с ними Ольга, она позвонила утром на твой телефон, я ответил.

– Утром… Неужели?..

– Да, вчера ты потеряла сознание, тебя привезли в клинику, провели необходимые процедуры, капельницы и прочее, – пожимает плечами.

– А кто был ночью с детьми? – ошарашено выпаливаю. Достаточно громко, потому что от одной только мысли, что моим сыновьям могла грозить опасность, силы возвращаются.

– Я.

Лаконично, но и этого достаточно для того, чтобы я резко вскочила с кровати и едва не потеряла сознание снова.

– Ты что творишь? – Андрей в последний момент успевает подхватить меня и усадить на кровать. – Ты ещё очень слаба, тебе назначили курс витаминов, скоро как раз должна прийти медсестра.

– Какие витамины? У меня дети… там… – я машу рукой в сторону двери и жадно сверлю взглядом белоснежное пластиковое полотно.

– После обеда я привезу их к тебе. Повидаться, – уточняет, вмиг разрушая минимальные зачатки надежды быть рядом с сыновьями.

– Но Оля не может быть с ними круглосуточно, понимаешь? – повисаю на крепкой мужской руке, не до конца отдавая себе отчёт в действиях.

– Я буду. Если понадобится, найму ещё одну няню, – отвечает мужчина безапелляционно, вгоняя меня в ступор своей решительностью.

Не сразу понимаю, что происходит. Только спустя несколько мгновений до меня доходит, что Астахов не просто придерживает меня за локоть. Мужчина нежно поглаживает грубой ладонью кожу, запуская по телу табуны мелких мурашек.

– Т-ты? – это всё, что могу вымолвить я заикаясь.

Во все глаза изучаю лицо Андрея и ничего не могу понять. Зачем ему это?

Я устала думать о том, кто этот Андрей на самом деле: посторонний человек или мой потерявший память муж. Но при любом раскладе дети мои ему не нужны, я в этом уверена.

Однако факты говорят об обратном, а уверенный тон Астахова заставляет меня окончательно засомневаться в своих выводах.

Договорить нам не дают, потому что в палату приходит медсестра и выпроваживает мужчину.

А вечером Андрей привозит Кирилла и Тимошку…

Я поражаюсь тому, как спокойно мои сыновья сидят на руках у Астахова, как обнимают его крепкую шею и смотрят доверчиво в глаза. Ума не приложу, чем он купил их за один единственный день, и даже немного ревную.

Ужасно не хочу отпускать их вечером, но мальчишки начинают сонно зевать, и мне приходится смириться с тем, что ещё одну ночь я проведу вдалеке от сыновей.

Завтра, если всё будет хорошо, меня обещают выписать.

Половину ночи я думаю о том, что было бы, окажись Астахов совершенно чужим мужчиной. Да, он слишком самоуверен и резок, но меня тянет к нему, словно магнитом, несмотря на дерзость мужчины.

Более того, на деле он показывает себя очень надёжным и заботливым, а это дорогого стоит. Но в жизни сказке не место, и умом я всё равно каждый раз возвращаюсь к печальному выводу: этот мужчина – мой муж. Потерявший память, заблудившийся и забывший своё прошлое Андрей Астахов.

А значит, у нас нет с ним общего будущего. Мне жаль Андрея, но простить его за прошлые ошибки я вряд ли смогу, к тому же, мужчина ничего не помнит и прощения у меня пока просить явно не собирается.

От тяжёлых дум медленно перехожу к мыслям о своих мальчишках. И неожиданно вспоминаю, как вчера у Тимоши задралась кофточка, и Андрей увидел родимое пятно у сыночка на спинке. Кажется, Астахов не придал этому особого значения, и это хорошо.

Не хотела бы я, чтобы мужчина начал что-либо выяснять и в итоге пришёл к тому, что это его сыновья. Мало ли, что новому Андрею взбредёт в голову?

***

На следующий день меня выписывают.

Я не была дома всего лишь двое суток, но, кажется, будто прошла целая вечность.

Переступив порог квартиры, не сразу понимаю, что в ней изменилось. И только сделав глубокий вдох, я осознаю, что воздух насквозь пропах Астаховым. Его одеколоном, который пьянит покруче любого алкоголя и совершенно не походит на тот аромат, которым пользовался мой муж.

Первым делом мчусь в гостиную, здороваюсь с Ольгой и кидаюсь обнимать своих мальчишек. Чмокаю их в пухлые щёчки, глажу пушок коротеньких волос и улыбаюсь, будто мы не виделись с ними целую вечность.

Оля торопливо собирается и уезжает, потому что ей нужно куда-то заехать по дороге, а вот Астахов остаётся. Прохаживается по комнате с таким выражением лица, будто находится у себя дома.

– Спасибо тебе, Андрей, ты очень помог мне, и эта чудесная клиника. Только, мне почему-то отказались отдавать счёт для оплаты… – поджимаю губы.

– Я сам всё оплатил, – отвечает в своей безапелляционной манере, к которой я уже начинаю привыкать.

– Я верну всё, – лезу в сумку за кошельком, хотя понимаю, что вряд ли у меня есть такая сумма наличкой. Но ведь всегда можно перевести деньги на счёт, у меня есть на карте.

– Забудь, – бросает непринуждённо и падает на диван.

Увидев сидящего без дела мужчину, мои сыновья бросают игрушки и ползут в сторону Астахова. Андрей усаживает к себе на колени сначала Тимошку, потом помогает Киру взобраться на диван, а мне остаётся только стоять, широко раскрыв рот от удивления.

– Ты присядь, тебе, наверное, не стоит стоять так долго, – предлагает мне по-хозяйски.

Послушно опускаюсь на диван. Не понимаю, как дальше вести себя, но Андрей буквально ставит меня перед фактом каждым своим словом, поступком и действием.

Я в замешательстве, и просто не знаю, как быть. Но одно понимаю отчётливо: мне нравится, что впервые за последние два года кто-то решает мои проблемы, и у меня может не болеть голова, как справиться в одиночку.

Колю я не беру в расчёт, его помощь была бесценной, я не спорю, но большинство важных вопросов всё равно были моей заботой. К тому же, в результате, Быстрыкин разорил фирму, которую я ему доверила опрометчиво.

Астахов ведёт себя иначе: да, он сказал, что хочет добиться моего расположения, но все эти дни ведёт себя прилично и никаких пошлых намёков не делает. Опять же, в отличие от того же Николая.

– Нам нужно поговорить, – мужчина отпускает малышей обратно на мягкий коврик для игры и складывает руки в замок. – По поводу твоего мужа.

– При детях? – вскидываю брови удивлённо.

– Думаю, что я нашёл Андрея, – выдаёт, игнорирую мой вопрос.