12 глава

Бриана проснулась перед рассветом со странным чувством, какое бывает, если кто-то сверлит вас взглядом, и вы оборачиваетесь в толпе. Ощущение этого взгляда еще с минуту морозцем пробегало по коже, а после исчезло... Она подумала было, это Дуглас глядит на нее, но нет, мужа в комнате не было. Даже подушка успела остыть...

И это разом заставило девушку всполошиться: он ведь не растворился в воздухе, словно призрачный дух, и действительно существует? Новый Дуглас был слишком хорош, чтобы верить в его реальность. Может быть, весь прошлый день был всего лишь приятным, волнительным сном, навеянным ветерком, залетавшим в окно этой ночью...

Распахнутое настежь, оно сквозило приятной прохладой.

«Вот и разгадка странному ощущению, – подумала леди Блэкнесс, потянувшись в постели, – сквозняк из распахнутого окна, а не какие-то примерещившиеся тайные взгляды».

Она отругала себя за чрезмерную мнительность и спустила ноги с кровати...

Как же много она вчера наболтала... Дуглас, должно быть, уснул на первом же предложении – ей же неловко было проверить, к тому же на теплой груди лежалось так сладко, а говорилось так вдохновенно. Она и не знала, что столько всего в себе накопила, что нуждалась в необходимости выплеснуть это наружу. Поделиться хоть с кем-то.

Бриана глянула в зеркало: кружевная сорочка так и не пригодилась. Да это и к счастью... наверное. Все-таки Дуглас другой...

И вдруг она всполошилась: в галерее на втором этаже висел их с Дугласом общий портрет. Еще три года назад его написал портретист самого короля... Король Торнберн прислал его как подарок в их четвертую годовщину, и они с мужем больше недели (что было для Дугласа пыткой) позировали ему по несколько часов кряду. Он велел Бри стоять за спиной у супруга, положив руку на спинку его высокого стула. Она бы хотела, чтобы эта рука покоилась на плече у супруга, но художник сказал, что это была бы чрезмерная фамильярность для женщины, пусть даже жены, в отношении лорда Блэкнесса, лучшего воина королевства.

И Бриана, заведомо этот портрет невзлюбившая, лишь утвердилась в своем неприятии при его окончании: бледная тень за спиной у супруга, как будто нарочно изображенная так, чтобы сливаться с гобеленами на стенах, была не настоящей Брианой Блэкнесс, а только ее схематическим отголоском. Художник либо вовсе не понял ее, либо – и это пугало больше всего – она действительно была только тенью настоящего человека...

У монахинь в монастыре-кармелиток была присказка: «Без знания родословной мы все равно что лишенное корней дерево: стоит подуть сильному ветру – и оно накренится». Бриана не знала ничего о себе...

Впрочем, сейчас важнее другое. Она сменила кружевную сорочку на камизу из тонкого льна и накинула котту, когда в спальню ворвалась Тара с кувшином теплой воды.

– Госпожа, вы уже не в постели? – удивилась она. – Я думала... вы задержитесь в ней подольше. – И стрельнула глазами на разобранную постель, пустую, к вящему разочарованию девушки.

– Не к лицу мне разлеживаться в постели, когда замок скорбит по погибшим, и множество дел требует моего тщательного присмотра.

Болтливая егоза протянула хозяйке чулки, чуть вскинув черные брови.

– Дела бы чуточку подождали, моя госпожа, зато, представьте, какая была бы радость для всего замка, зачни вы маленького Блэкнесса.

Каждый раз, как Бри говорили о материнстве, ее сердце болезненно екало: вдруг она не способна к деторождению. Вдруг ее чрево пусто... и бесплодно, как пустыня Макаби.

Все-таки за все эти годы она ни разу не понесла... Тогда как прочие, жившие в браке намного меньше этого срока, нянчили третье дитя.

– Ты снова болтаешь лишнее, Тара, – одернула Бриана служанку. – Наш господин еще не в том состоянии, чтобы... – Она покраснела. – Он должен восстановить свои силы.

– В самом деле? – с явным скепсисом хмыкнула та. – А выглядит таким бодрым и вдохновленным, как будто... ну вы понимаете, очень доволен нынешним утром.

– Ты видела лорда Дугласа?

Тара кивнула.

– Он направлялся к ферме огневок. И да простит мне моя госпожа, но хозяина краше я вовек не видала! – выдохнула плутовка и закатила глаза.

Бриана, толком не понимая то ли сердиться, то ли все-таки улыбнуться, выбрала все же второе.

– Да ты с детства служишь в Блэкнессе, где бы тебе знать о других господах, – поддела она служанку.

Но ту было не переспорить:

– А как же те господа, что наезжают к хозяину в гости? Видели – знаем. Ни один даже близко с ним не стоял... – И мечтательно: – Представляю, какой славненький у вас будет ребеночек, госпожа. Если мальчик, то непременно с голубыми глазами, как у нашего лорда, если девочка...

– Тара, хватит болтать.

Бриана сунула ноги в приготовленные служанкой туфли и поспешила к двери.

– Госпожа, – только сейчас опомнилась Тара, – там вас дожидается Мойна, ткачиха. Сказала, хочет поговорить...

– Мойна?

– Невеста Файфа, леди Бриана, одного из воинов вашего мужа.

Бриана припомнила, что муж говорил ей о влюбленности своего друга. Мол, вот только вернутся из очередного похода, так сразу свадебку и сыграют... Он собирался подарить им кровать с гербом Блэкнессов в знак благодарности за верную службу.

А теперь Файфа нет...

– Хорошо, пригласи ее да побыстрее. Нехорошо заставлять Мойну ждать!

Через минуту в комнату вошла скорбная тень с покрасневшими от нескончаемых слез глазами. Она сделала книксен, а Бриана представила на ее месте себя: убитую горем, с посеревшим лицом и заплаканными глазами. А еще собиравшуюся в дорогу к острову Гроз...

Какое счастье, что Дуглас не умер!

То есть... все-таки жив, несмотря ни на что, поправилась она мысленно и велела женщине говорить.

– Моя госпожа, я пришла умолять вас о милости! – воскликнула Мойна, заломив в отчаянии руки. – Никто не может помочь мне, кроме вашего мужа. А потому умоляю, прошу вас, как женщина женщину, поговорите с супругом... расспросите, узнайте, где именно видел он Файфа во время сражения. – Она всхлипнула, смахнув слезы. – Этим вечером у Скалы воинов павшим воспоют скорбную песнь, госпожа, но Файфа среди них нет, а значит, ему не добраться до Светлой обители. И это тяготит мою душу хуже самой его смерти, леди Бриана... Файф всегда чтил нашего бога, хотел быть достойным его благой воли – и вот он останется в стороне. Неупокоенным призраком. Такого не должно быть...

Печаль Мойны, ее слезы и отчаянная мольбы глубоко тронули сердце Брианы.

– Его тело так и не найдено? – спросила она.

Женщина затрясла головой.

– Сиорс – они были близки, вы, наверно, не знаете – был найден в числе последних у Каледонского леса. Но даже там тела Файфа не оказалось... И я очень боюсь, госпожа, что его могли утащить дикие звери. Выйти из леса и... – Женщина зарыдала навзрыд, так что Бриана, подозвав Тару, велела подать ей платок.

– Но дикие звери не часто выходят в Долину, – поспешила успокоить она Мойну. – Они знают, что на них здесь охотятся. Вряд ли они бы осмелились сделать это сейчас...

Но та затрясла головой лишь сильнее.

– Я тоже так думала, госпожа, успокаивала себя теми же мыслями, но случившееся поутру в замке заставило меня усомниться...

– Что именно произошло этим утром? – удивилась Бриана и поглядела на вечно все знающую служанку.

Тара не заставила себя ждать:

– Так загрызли дворового пса, госпожа. Я вам не успела сказать... Его нашли утром под самым донжоном.

– Здесь, у жилой башни?

Бриана разом припомнила распахнутое окно и странное чувство при пробуждении.

– Да, госпожа. Люди считают, что это был волк... ну или ласка какая... Они бывают очень большие и злющие, мне Деррек рассказывал.

– Но как это нечто пробралось за стены?

– Найти лазейку несложно. Сами знаете, ворота нынче опущены... А кровь и тела... – Тара покосилась на уткнувшуюся в платок Мойну, – привлекают падальщиков из леса.

Великий Дан, только хищников в замке Бриане и не хватало! Она задумалась, как никогда страстно желая, чтобы кто-нибудь ее успокоил... Перенял хотя бы часть ноши, лежавшей на ней все эти годы.

Где же Дуглас, чем сейчас занят?

– Мойна, я обещаю поговорить с мужем и выяснить все, что смогу, – пообещала Бриана плачущей женщине. – А еще в лес отправят людей осмотреть звериные тропы и убедиться, что никто из павших в бою не стал добычей диких животных. Вот увидишь, мы отыщем твоего жениха до заката!

Зачем она только это сказала? От собственной лжи у Брианы скулы свело. Ведь если мужчину до сих пор не нашли, надежды почти не осталось...

Но Мойне нужно было это услышать.

– Благодарю, моя госпожа! – сквозь слезы сказала она. – Да сохранит вас всемогущий наш Дан.

– И с тобой да пребудет Его благословение, – откликнулась Бри.

И едва женщина удалилась, и сама бросилась вон из комнаты. Там как будто не осталось и толики воздуха, только плотный туман, состоящий из скорби и горя.

Он давил на нее...

Ноги неосознанно несли ее к ферме огневок, упомянутой Тарой, – там она видела ее (почти)мужа – и Бриана, еще издалека рассмотрев стоявшую у ворот повозку, разглядела и клетку с одной из птиц в ее кузове.

– Что происходит? – спросила она, когда из ворот появились два дюжих парня со второй клеткой и старым Макдадли, сопровождающим их.

– Все ваш муж, – пожаловался старик первым делом. – Пришел рано утром и заявил, что птиц нужно выпустить, госпожа. Де, они умирают, и их смерть будет на нас, коли мы не проявим к ним милосердия. Можно подумать, мне они безразличны! – воскликнул старик. – Я к ним всем сердцем, но все-таки воспротивился: люди на шахте зависят от этих огневок. Но вы знаете нашего лорда: коль вобьет себе что-то в голову... – Морай покачал головой. – В общем птиц выпускаем, леди Бриана. И заметьте: не я это придумал.

– Аккуратнее, аккуратнее. – Показался из здания сам ее муж, сопровождающий третью, последнюю, клетку с огневкой. – Доброе утро, Бриана! – обратился он к ней, заметив жену. Подошел и, как ни в чем ни бывало, опалил поцелуем кожу виска. – Ты вовремя подоспела: мы едем выпускать птиц.

– Ты уверен, что это необходимо? – осведомилась она.

– Почти так же, как в своих чувствах к тебе, – сказал Дуглас, подав руку и помогая супруге взойти на повозку. – Они умрут взаперти.

«Почти так же, как в своих чувствах к тебе...» мысленно повторила Бриана и опустилась на сиденье повозки, едва сдерживая улыбку. Дуглас сел рядом, тронул поводья, и серый мерин подался вперед, увлекая повозку с птицами и четой Блэкнесс прочь по дороге.