13 глава

В эту ночь Дугласу не спалось. Он лежал, глядя на спящую женщину, и гадал, догадалась ли она о подмене... Если нет, ему было жаль бывшего лорда Дугласа, который будучи слишком занят походами и войной, почти не общался с супругой и не сумел стать родным для нее… Он поглядел на тонкую руку, что удерживала его ладонь с кубком во время обряда. За кого в тот момент она волновалась сильнее: за себя, способную снова лишиться супруга, а значит, статуса госпожи этого замка, или все-таки за него, самозваного мужа?

Хотелось бы верить, что все-таки за него...

Логан видел: Бриана все равно что пустыня, готовая впитать каждую толику ласки, как влагу – иссушенная земля. Она краснела, когда он касался ее... И казалась неискушенной девочкой – не женой, как будто прежде не знала мужчины. Кажется, Дуглас был тем еще мужем... Впрочем, он знал это сам. Еще когда на привалах выслушивал сальные байки о замке и всех его домочадцах. Хвалиться имением и женой у Блэкнесса выходило со смаком, тогда как заботиться ни о том, ни о другой он не умел никогда. Логан теперь отчетливо это видел...

Жена спала крепко, и он поднялся с постели. Постоял в амбразуре окна, любуясь нарастающим серпом луны – уже скоро быть полнолунию – и понимая, как жаждет пройтись под луной, впитать ее свет всем своим телом. Вот только, не хотелось бы с кем-то столкнуться, вызывая ненужное любопытство, но если кому и бродить по Блэкнессу без всякого нарекания со стороны, то, конечно же, лорду Дугласу.

Логан оделся и вышел из комнаты очень тихо – он умел быть незаметным – и первым делом вышел во двор, где два ночных стража переговаривались на башне. В ночной тишине их голоса раздавались отчетливо, ясно... Увлеченные разговором – они обсуждали женские прелести некой Меррон – они не заметили темной тени, скользнувшей за ворота в направлении фермы огневок. Логан подумал, что одержанная победа совсем распоясала защитников замка, и с этим ему предстоит разобраться: кто угодно мог бы сейчас проникнуть за стены и захватить их врасплох.

Но об этом потом... Несчастные птахи не шли у Логана из головы. Он любил этих птиц с самого детства... Прикипел к ним еще в отчем доме, когда выходил крохотного птенца, оставшегося без матери. Он назвал птенца Лорном и весьма удивился, когда тот отложил два яйца...

Логан улыбнулся воспоминанию и, обойдя спящего паренька у ворот (еще одного горе-охранника), вошел в помещение фермы. Птицы не спали, их огненные глаза горели в темноте огоньками... Он вошел в клетку и присел на приступок.

– Ну что, милые, как вы сегодня? – обратился он к птицам. – Представляю, как вам хочется полетать. – Логана одолело желание распахнуть двери клетки прямо сейчас и выпустить птиц на свободу, но сделай он так, в замке поднимется настоящий переполох, а ему подобное ни к чему.

Нет, надо сделать все по-другому...

– Ну, идите сюда, – поманил он робеющих птиц. – Помогу, чем сумею.

Он не мог сделать многого, но поделиться огненной искрой вполне был способен... И птицы знали об этом. Ощущали их общность... Сначала одна, потом вторая и третья слетелись к нему, умостившись кто где. Логан гладил их, обещая, что скоро они будут свободны, и те льнули к нему, словно поникшие одуванчики. Почти потухшее оперение огненных птиц искрило, когда он к нему прикасался, пробегало блестящей волной по всей длине каждого перышка.

На рассвете, когда на ферме объявился Морай, Логан, поджидая его с задумчивым видом, сделал вид, что только пришел.

– Макдадли, этих птиц нужно выпустить, – сказал он. – Здесь они просто погибнут.

И бился за это более часа, так как упрямый старик и слышать ничего не желал...

… К счастью, теперь они ехали по живописной дороге, окаймлявшей замок с северной стороны и уводящей либо в вересковые пустоши по направлению к Инвернессу, либо в сторону леса, чья опушка уже виднелась вдали.

– Куда едем? – спросил спутницу Логан на перепутье. – В вересковую пустошь или все-таки к лесу?

– К лесу, – сразу же отозвалась Бриана. И смутилась: – Там еще спеет малина.

Логан, не сдержав широкой улыбки, дернул поводьями, понукая серого мерина поживее двигать ногами.

«Там еще спеет малина...»

В горле как-то враз пересохло, и он вспомнил, как украл поцелуй у спящей Брианы. Даже таким он был сладким и вожделенным, а каким был бы он, поцелуй ее Логан прямо сейчас... Он отвел взгляд от дороги и посмотрел на жену (почти свою), улыбнулся, заметив, что и она глядит на него.

– Как ты спала? – осведомился с улыбкой. – Ты казалась такой безмятежной, я не стал тревожить тебя.

– Впервые за долгое время я спала без сновидений, – призналась Бриана. – Правда, утром меня кое-что обеспокоило...

– Ты об этом животном, пробравшемся в замок?

Она кивнула.

– Хищник в стенах нашего замка внушает тревогу.

– Уверен, такого больше не повторится, – произнес он. – Особенно после того, как Дол очистят от павших...

Логану показалось, что Бриана хочет сказать что-то еще, но не решается. Он помолчал, ожидая ее откровенности, и услышал явно не то, что на самом деле ее волновало:

– Ты помнишь, что сегодня во время траурного обряда тебе придется сказать прощальную речь? Надеюсь... – Бриана замялась, – ты сможешь... из-за своих ран... сделать это, как должно. Или лучше попросить Найла Хартвика, мужа Кендры, он привык вести пространные речи.

Не верит в него. Все-таки знает, что он не Дуглас... И мысль эта, вроде бы изначально пугающая, неожиданно разлилась по сердцу теплом.

– Не станем тешить и без того завышенное самолюбие Найла Хартвика подобной просьбой, согласна? Я скажу свою речь, как и всегда. Это мой долг перед павшими воинами! – сказал Логан и натянул поводья.

Мерин остановился, Логан помог Бриане сойти и подвел ее к клеткам. Птицы, взволнованные и оживленные, глядели на них большими глазами.

– Они выживут на свободе? – спросила Бриана. – Они ведь всю жизнь прожили в неволе.

– Опаловые огневки очень живучи, можешь не сомневаться. Если нам повезет, через год или два Лунный Дол наполнится их курлыканьем...

– А если не повезет?

– Значит, они просто-напросто улетели в Астрийские горы.

– К драконам?

– К драконам. Там, в конце концов, они появились на свет... Если, конечно, верить легенде, – добавил Логан с улыбкой. – Астрийские горы – их родина.

Он чувствовал на себе ее взгляд, но старался не выказать беспокойства. В конце концов, она знала о нем – он почти был уверен – и все-таки продолжала молчать. Быть может, ради себя в первую очередь, но и самую малость ради него... А это уже очень много в их обстоятельствах.

– Ты говоришь о них с таким чувством...

– Огневки – волшебные птицы. Говорить о них как-то иначе я не могу… – И с такими словами Логан откинул запор первой клетки. – Хочешь погладить ее? – обратился к Бриане.

– Разве можно? – удивилась она. – Мастер Морай всегда говорил, что огневки, если к ним прикоснуться, заболеют.

– Глупости, – фыркнул Логан, – как и любое существо в этом мире, огневки нуждаются в заботе и ласке. Прикоснись... Ощути, какие мягкие перья!

– … И теплые, – улыбнулась Бриана.

– О да, если спать в обнимку с огневкой – не страшна самая страшная стужа. Они все равно что медная грелка!

Бриана широко улыбнулась.

– Только не говори, что ты узнал это на собственном опыте.

– Отчего же? Все может быть, – он подмигнул своей лжесупруге, намекая на вероятность этого предположения.

Огневка, между тем, заурчав, словно довольная кошка, высунулась из клетки наполовину. Не прошло и секунды, как вздыбив все перья, она рванула наружу, раскинув широкие крылья, ринулась вверх к вершинам деревьев и, вспыхнув так ярко, что заболели глаза, закружилась над их головами.

– Как красиво! – ахнула леди Бриана. – Как будто огненная комета...

Логан откинул запоры двух других клеток. И птицы, увлеченные полетом своей уже вольной товарки, ринулись в небо в тот же момент, как дверцы открылись... Еще две яркие вспышки осветили небо над лесом, закружились по кругу, а после, взметнувшись под самые облака, растворились в голубизне неба, оставшись лишь тремя яркими точками на небосклоне.

Логан с Брианой до последнего провожали их взглядом, и девушка не воспротивилась, когда муж взял ее руку.

– Теперь они счастливы, – сказал он, сжав тонкие пальцы. – И будут жить. Я же... не отказался бы от малины! – Логан вдруг улыбнулся, сменив задумчивость на веселую бесшабашность, и потянул Бри в сторону леса. – Покажешь, где она есть? – Они побежали по мягкому мху, утопая ногами по щиколотку, и смеялись так звонко, что растревожили птиц, сорвавшихся с веток.

– Что ты творишь?! – выдохнула Бриана, пытаясь наконец отдышаться. – Мы так весь лес распугаем.

– Ну и что... зато мы живые, – ответил ей Логан, – и любим друг друга.

Бриана смутилась и, присев у малинового куста, сорвала спелую ягоду.

– Вот, малина, как я и надеялась, – сказала она.

И Логан спросил:

– Угостишь?

Он стоял совсем близко и с вызовом смотрел на нее. Ему страстно хотелось поцеловать эту женщину, раскрасневшуюся, со сбившимся после бега дыханием, восхитительно пахнущую цветами – он едва мог себя обуздать, чтобы не сделать это насильно.

Она же протянула ягоду на ладони и замерла, словно не понимая... Может, и в самом деле не понимала. Логан приоткрыл губы, и Бриана, вдруг догадавшись, вспыхнула ярче ягоды на ладони.

– Ну же, смелей, – поторопил он ее, и девушка опустила сочную ягоду ему на язык. Логан причмокнул и с сожалением констатировал: – Очень вкусно, но мало!

Бриана же отступила, потупив взгляд, и принялась, явно нервничая, собирать с куста новые ягоды. Логан тоже закинул в рот пару ягод...

Сейчас или никогда...

– Почему не ешь ничего?

– Я... я не знаю. Я не могу...

– Не отказывай себе в удовольствии... Бри, – произнес он, взяв пару ягод и поднеся их к ее губам.

Бриана сглотнула – в ее глазах билось море, тревожное, темное, – губы же приоткрылись, и Логан нарочно провел по ним пальцем, измазанным ягодным соком. – У тебя малиновый сок на губах... извини.

Он подался вперед, замер на долю секунды и накрыл ее губы своими, ощутив ту же вспышку перед глазами, как если бы их ослепила огневка. Мягкие и малиновые на вкус, губы эти мгновенно ударили в голову, как молодое вино: опьянение плеснуло по венам, огнем полыхнуло по коже и заставило углубить поцелуй. Он обхватил ее голову, притянул ближе, так что клацнули зубы, застонал, ощутив руки Брианы у себя на спине, и целовал, пока не кончился воздух. Только тогда, почти задохнувшийся, но счастливый, он, перестав целовать, поглядел ей в глаза...

Леди Бриана, его почти что жена, – о да, он видел это, нисколько не сомневаясь! – была не менее опьяненной и крайне довольной. Расплавленным воском расплывшись в его горячих руках, она полыхала как та же свеча... Логан прижал к себе хрупкое тело, обхватил его, не желая заканчивать этот миг, и с неожиданной ясностью понял: он влюбился в миледи Блэкнесс, супругу Дугласа Блэкнеса, и когда об этом узнает отец, добра ждать не придется.

Но Логан, несмотря ни на что, потянулся и снова поцеловал ее в губы.