14 глава

Бриана не знала, что бывает вот так: с искрами за закрытыми веками, с полупридушенным хрипом, с кипятком, текущим по венам, и желанием отдать себя всю без остатка. Утонуть в другом человеке, как прочие тонут в мечтах...

Она всхлипнула, вдруг осознав, что впервые по-настоящему целовалась...

И Дуглас взволнованно произнес:

– Что с тобой, тебе не понравилось?

Она замотала головой так отчаянно, что он удержал ее, обхватив за голову руками и глядя в глаза.

– Ты всегда можешь сказать, если чего-то не хочешь, – сказал очень серьезно, не позволяя ей отвернуться. – Я не хочу, чтобы ты боялась меня.

– Я не боюсь... – выдохнула она.

Если Бриана чего и боялась, то точно не этого человека – скорее себя самое и собственных чувств, что он в ней вызывал. А ведь был бы не должен...

– Я счастлив слышать об этом.

Дуглас уже срывал новые ягоды и клал ей на язык, сопровождая каждую поцелуем. Это были дразнящие, легкие поцелуи, от которых дрожат кончики пальцев и екает сердце в предвкушении большего... Они были слаще малины и слаще малинового варенья. И даже никакая восточная сладость не могла с ними сравниться...

– Ты такая красивая, Бри. Не представляю, как я мог уезжать от тебя! – Они сидели на мшистом пригорке у куста спелой малины и угощали друг друга. Дуглас гладил ей волосы... – Обещаю, впредь поступать по-другому.

Она окинула его долгим взглядом.

– Не обещай то, чего не сможешь исполнить, – сказала и отвернулась. Любые тайны раскрываются рано иль поздно... И добавила, чтобы сгладить углы: – Король все равно найдет тебе дело: отправит сражаться с теми или другими. К тому же, не забывай и о Робби...

– Я всегда о нем помню. И когда отправлюсь в поход, ты поедешь со мной! Если хочешь, конечно...

Бриана ушам не поверила, глянув на Дугласа из-под ресниц.

– Ты возьмешь меня? В самом деле? Разве я не стану обузой?

– Обузой? Глупая девочка, – он легонько пощекотал ее, и Бриана прыснула со смеху. – Ты будешь моим вдохновением и опорой. А еще... – он замер, глядя на ее губы, – женой... у которой самые сладкие губы. И я буду их целовать постоянно... – С такими словами он снова поцеловал ее и, опрокинув в траву, целовал снова и снова, пока, наконец, не опомнившись, они не решили, что пора возвращаться в Блэкнесс.

Всю дорогу назад Бриана вспоминала те поцелуи... Припухшие губы – она и представить подобного не могла! – сладко ныли, как будто просили еще. А тело полнилось странной истомы, похожей на алкогольный дурман... Она лишь однажды его испытала, когда выпила целых два кубка вина на собственной свадьбе, но даже теперь понимала, что ощущения схожие.

Дуглас... этот мужчина дурманил ее, лишая собственной воли.

И она не хотела, чтобы это заканчивалось...

– Мой господин! – Едва они въехали в замок, как им под колеса бросился Рамси, управляющий шахтой. Схватил мерина под уздцы и сообщил с широкой улыбкой: – Вы не поверите, но мы нашли жилу. На том самом месте, где вы указали! Ребята долбили все это время и глазам не поверили, когда докопались: там настоящий кладезь. На тонну опалов, не меньше! Мы теперь и без птиц можем работать месяц-другой, а там, глядишь, и птенцы подрастут. Какая радость, милорд! – И выпустил лошадь, не дожидаясь ответа: – Ну, я пошел. Вернусь скорее на шахту! Ребятки работают в поте лица. Я только хотел вам сказать... Леди Бриана, мой лорд! – раскланялся он. – Доброго дня. – И побежал к своей лошади.

Дуглас проводил его взглядом и довольной улыбкой. Бриана же глядела на мужа в немом удивлении: как он это узнал, как догадался, что жила именно там? Теплый камень... Как бы не так, горняки изо дня в день работают под землей и, если бы огненные опалы испускали тепло, давно бы это заметили. Дуглас же только раз спустился под землю и сразу же указал им на жилу...

– Добрая новость, – обернулся он к ней. – Морай так боялся выпустить птиц: все стращал меня обозленными горняками. Мол, работая на износ, да без всякого толку они сделаются совершенно несносными, так что мне не поздоровится. Нахал, каких поискать! – хмыкнул с улыбкой, отдавая вожжи подбежавшему конюху.

Потом подхватил Бриану за талию и, вскинув так, что взметнулась верхняя юбка, опустил осторожно на землю. Ее смех колокольчиком зазвенел по двору, и как нарочно, именно в этот момент появились Деррек и Кендра. Один шел со стороны лазарета (только бы снова не напридумывал что-то!), другая – шествовала из дверей замка (никак снова искала их с Дугласом).

Первым подоспел Деррек.

– Сир, господин Дуглас, – зачастил он, – есть нечто важное, что вам стоило бы увидеть. Пожалуйста, пройдемте со мной, – он глянул мельком на Бриану, – Эйли, знахарка, кое-что обнаружила... Только идемте прямо сейчас.

У Брианы сердце захолонуло: что еще обнаружила Эйли, эта девчонка? Неужели ни та, ни другой ей не поверили... и...

– Я тоже пойду, – сказала она.

Дуглас кивнул соглашаясь, но голос золовки спутал все планы.

– Где это вы пропадали все утро? – осведомилась она с таким ядовитым ехидством, что стало трудно дышать отравленным воздухом.

– Господин, поспешим! – поторопил Дугласа Деррек.

И супруг, изобразив сожаление, оставил Бриану наедине с Кендрой.

– Я скоро вернусь, – сказал он сестре. – Моя Бри тебя обо всем просветит!

Они с Дерреком поспешили в сторону лазарета, и девушка, страстно желая направиться следом, проводила их взглядом.

– «Моя Бри», – презрительно повторила золовка. – Какая пошлость. С каких это пор мой брат превратился во влюбленного дурака?

Бриана вскинулась:

– Я бы сказала иначе: с каких это пор любить стало предосудительно?

– Любить? – хохотнула ее собеседница. – Не говори ерунды. Кто из нас женится по любви?

– Например, Дуглас.

– Мой брат? Да что ты вообще о нем знаешь... Дуглас точно не из тех дураков, что предпочтут чувства хорошему приданому.

– Но у меня его не было, – улыбнулась Бриана, довольная тем, что доказала свое.

Но Кендра Хартвик лишь головой покачала.

– И вот об этом, на твоем месте, я бы хорошенько задумалась... Бри, – пустила она яду в голос.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Да так, просто подумай, – улыбнулась она. Расправила складки платья и уже без улыбки продолжила: – Не знаю, какая муха Дугласа укусила, только миловаться с женой на глазах у других, когда замок наш в трауре и готовится к траурной церемонии – верх неприличия. Все только и шепчутся, что о вашем любовном ворковании, голубки. Чем ты его приманила? Неужели магическим амулетом? – И пальцы Кендры потянулись к вырезу ее платья.

Бриана отпрянула, сверкая глазами.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась она. – Мне не нужны амулеты, чтобы добиться внимания мужа. – И в тон Кендре: – Похоже, ты знаешь брата не так хорошо, как стараешься показать... Он любит меня. И мне жаль, если Найл, твой собственный муж, глядит на служанок с вожделением большим, чем на тебя.

У Кендры Хартвик покраснело лицо. Она обхватила свой огромный живот, и почти прошипела:

– Зато он подарил мне детей. Сделал то, что Дугласу не по силам... – И с еще большим ожесточением: – Думаешь, там, в своих дальних походах, он живет, как монах, ждет возвращения в Блэкнесс, чтобы с женушкой помиловаться? Как бы не так. Он мужчина – не евнух. К тому же... ты вовсе не в его вкусе... милая Бри. Он называл тебя «бледной молью», заморышем... Дуглас любит девушек в теле.

И выпалив все это разом, женщина приосанилась, понимая, что уязвила свою собеседницу, отомстила ей в должной мере.

– Это ложь, – процедила Бриана. – Он никогда бы так не сказал.

– А ты спроси у него. Иди и спроси! Посмотрим, что он ответит.

– Вот и спрошу. – Развернувшись, Бриана почти побежала в сторону лазарета. И не важно, если Кендра глядит, наслаждаясь ее паническим бегством...

Сейчас ее волновало другое: что обнаружила Эйла?

И теперь, сильнее, чем когда-либо прежде, Бриане вдруг захотелось сохранить свою тайну о самозваном супруге. О муже, действительно целовавшем ее с такой страсть, что ноги подкашивались... Тот же Дуглас, что, возможно, называл ее... бледной молью... заморышем... о нем лучше не думать. Бриана смяла рукой ворот платья, будто бы задыхаясь. Не могла ведь она, настолько в нем ошибаться? Или могла... Но зачем тогда он женился?

«Дуглас любит девушек в теле».

Великий Дан, почему она об этом не знала? Почему не заметила раньше?

«Он мужчина – не евнух».

Неужели она была так слепа?

– Вы ищите мужа, леди Бриана? – обратилась к ней девочка-травница, что помогала знахаркам в уходе за ранеными.

– Да. Знаешь, где он?

– Вон в той палатке, – указала она, и Бриана, распахнув ее полог, ступила внутрь.

Здесь, в слегка приглушенном материей свете летнего дня, находились три человека... Нет, все же четыре: один из них, воин с огненной шевелюрой, лежал на койке с закрытыми навечно глазами.

Когда Бриана вошли, все взгляды, кроме его, обратились сразу же на нее.

– Что происходит? – спросила она, мгновенно ощутив напряжение, повисшее в воздухе. – Что за открытие сделала Эйли?

Никто из троих не спешил ее просветить, но стоило ей шагнуть к мертвецу, как Дуглас заступил ей дорогу.

– Тебе не стоит на это смотреть, – сказал он, и Бриана, ясное дело, лишь утвердилась в желании выяснить правду.

– На что именно? – спросила она. И добавила: – Покажи мне... прошу.

Дуглас медлил с долю секунды, после все-таки отступил, и Бриана подошла к рыжеволосому воину.

Ахнула, рассмотрев рваные раны на его шее, и отвернулась...

В мгновение ока ее как будто опрокинуло в прошлое: в трапезную залу Блэкнесса, где сидевший на цепи дарк лакал кровь мертвого пса, убитого им же секунду назад. И тишина, столь глубокая, что казалась почти осязаемой, наполняла все углы зала от каменных плит под ногами до галереи для менестрелей.

– Что с ним случилось? – прошептала она. – Что за... оружие нанесло эти раны?

– Мы полагаем, то же самое, что убило дворового пса.

Пса?

Деррек сдернул холщовую мешковину с соседней от мертвого воина койки и продемонстрировал госпоже убитого давеча пса с такими же ранами, что и у мертвого человека.

– Это тот самый, которого загрызло животное? – уточнила она.

Дуглас кивнул.

– Эйли совершенно случайно увидела схожесть нанесенных ранений, моя госпожа, – пояснил он. – Если хорошо присмотреться, шея Сиорса выглядит так, словно ее перегрызло животное... Как и шею этого пса, – указал он с одного на другого.

– И что это значит? – постаралась не думать о худшем Бриана. – Кровь и тела привлекли к замку хищников. Вот и все. Мы уже говорили об этом...

Но Дуглас покачал головой и, глянув на погибшего друга, сказал:

– Боюсь, речь идет не просто о хищниках, Бри. Оба тела полностью обескровлены... В них не осталось ни капли.