16 глава

Веселые голоса из трапезной залы, так не похожие на поминки, раздавались в Блэкнессе до глубокой ночи. Бриана нет-нет да выглядывала из спальни, доходила, ступая тихо, как фэйри, до лестницы на первый этаж, замирала там, вслушиваясь в нестройный хор мужских голосов, но того самого так ни разу в нем не расслышала.

Дуглас не возвращался...

Неужели, потеряв счет часам, он не боялся выдать себя под воздействием виски и эля?

Дуглас номер один, тот самый, который, по словам Кендры, ее никогда не любил, именно так бы и делал: пил до утра, ничуть не заботясь о ней. Теперь, по прошествии лет, оглядываясь назад, Бриана ясно видела мужа таким, как он был: холодным воякой, надменным хозяином и равнодушным супругом (обманывать себя больше не было смысла).

Зачем он женился на ней?

Кендра точно знала о чем-то, но предпочитала молчать, заставляя ее мучиться неизвестностью. Злобная ведьма!

А еще эти раны не шли из ее головы...

И плач Мойны во время торжественной церемонии. Девушка знала, что не исполнила обещания: тело Файфа так и не было найдено до заката. Файф Макдадли не почил с прочими на погребальном костре, как просила убитая горем женщина. Это она, увлеченная поцелуями и новыми ощущениями, прежде ей не испытанными, совершенно забыла побеседовать с мужем и проследить за поисками в лесу...

И где вообще ее настоящий супруг?

В первый день она страшно боялась, что его обнаружат, и обман будет раскрыт, но теперь, когда тела сожжены, захоронены, а супруг ее так и не найден, она вроде бы успокоилась, но вопрос оставался открытым: где тело Дугласа?

И зачем незнакомый мужчина выдал себя за него?

Она желала и страшилась ответа.

Но желала не только этого...

«Представляю, какой славненький у вас будет ребеночек, госпожа. Если мальчик, то непременно с голубыми глазами, как у нашего лорда...»

У Тары язык без костей, и она это знала, но слова эти, посеянные в душе, пробивались тоненьким всходом: что, если она родит сына от Дугласа, пусть даже ненастоящего? Кто скажет, что он не Блэкнесс, если даже жена не сумела распознать его сразу?

«Но почему он подыгрывает тебе?»

Бриана отогнала слабый голосок разума, так некстати зазвучавший в ее голове и, отложив пяльцы, кликнула Тару приготовить себя ко сну. В конце концов, ждать больше не было смысла, да и волнением ничего не исправить, если уж эль развяжет мужу язык... Она придумает, что сказать, но потом...

Голова раскалывалась от вопросов, лишенных ответа.

Посреди ночи дверь распахнулась, и в покои ввалились трое мужчин: двое из них по краям, в центре – Дуглас с повисшей на грудь головой, но горланящий какую-то песню.

– П-простите нас, госпожа, – заплетающимся языком произнес тот, что справа, – но г-господин лорд сам был не в состоянии...

– Я уж вижу. – Проснувшаяся Бриана, с укором поглядела на пьяную троицу. И откинула край одеяла с мужниной стороны кровати: – Кладите его сюда, – велела она.

Мужчины – в молчуне она узнала дворцового стража – кое-как добрели до постели и свалились на нее вместе с Дугласом. Сначала пьяно загоготали, после, оправдываясь поднялись на ноги, а Дуглас запел:

Драконы любят так, что лучше б не любили.

Всем золотом своих бездонных глаз...

Танцуя с ветром, раскрывают крылья.

Драконы любят в жизни только раз.

– Вот, снова, – произнес первый. – Снова поет о драконах... Чудной наш господин! Всегда на дух драконов не выносил, даже слушать о них не хотел, а тут вон те какие слова...

Завороженная чудесным мотивом и голосом его исполнявшим, Бриана после слов выпивох враз испугалась: вскочила с постели и указала на дверь.

– Идите и отоспитесь, как следует, – велела она. – Я сама позабочусь о муже.

И все это под мотив грустной баллады, которую продолжал напевать Дуглас:

Влюбленные драконы питаются мечтами,

Стремятся с небом разделить рассвет.

Поют они бессмертными сердцами,

Храня свою любовь в безумье лет.

– Дуглас, – Бриана заперла дверь на запор и бросилась к мужу, – Дуглас, пожалуйста, перестань! – попросила она. – Ты не должен петь таких песен.

– Э-это еще почему? – осведомился он, замолчав на секунду.

– Ты ненавидишь драконов.

– К-как я могу ненавидеть драконов, если я... – И он снова затянул тот же печальный мотив:

«Теперь не будет холодно дракону, И не замерзнут рядом города. И ночи станут для него бессонны, Ведь счастья в нем – до кончика хвоста». – Он вдруг потянулся и ткнулся носом Бриане в плечо. – Как же вкусно ты пахнешь, милая Бри! – прошептал едва слышно, и она, не сдержавшись, погладила его волосы. Мягкие, светло-каштановые, почти скрытые под повязкой, они давно манили ее. Она пропустила прядь между пальцев, и та серебром сверкнула в ночи...

– Дуглас, ты должен спать.

– Я не хочу. – Он потянулся с явным намерением поцеловать ее.

– Ну уж нет, – Бриана несильно, но отпихнула его. – От тебя разит, как от бочки с элем. Укладывайся-ка лучше в кровать! – Она встала и стянула с него сапоги.

Дуглас же снова запел:

Любовь дракона – нет страшнее силы,

Что может, словно ядом, отравить.

И не поможет ни один всесильный,

Но если повезет – из мертвых воскресит.

– Великий Дан, дай мне терпения! – взмолилась девушка, прикрывая ему рот ладонью. – Тебе нельзя петь... по крайней мере, не эту песню. Хватит, прошу тебя!

– Но она мне всегда очень нравилась... эта песня. Она такая красивая... как и ты, Бри! – он погладил ее по щеке. – Я и не думал, что в ней столько правды... Она как будто написана про меня.

– Да-да, – ворчливо сказал Бриана, – и ты у нас серебристый дракон, влюбленный в юную деву.

– Не Серебристый, а Лунный...

– Чудесно, мой Лунный дракон, только тебе пора спать.

– Не хочу спать... мне нужна ты.

Он снова попытался поймать ее за руку, но девушка увернулась. Подоткнула под него одеяло и легла с другой стороны...

– Я буду рядом, обещаю. Главное спи!

Мотив о влюбленном драконе навязчиво засел в голове и крутился в ней грустным напевом.

– Дуглас, – позвала она через минуту, – что это за песня? – спросила его.

Тот, уткнувшись ей в руку, почти сквозь сон прошептал:

– Меня иначе зовут...

Девушка замерла, сердце заколотилось сильнее.

– И как же тебя зовут? – спросила она.

– Логаном.

– Логаном... – повторила она, пробуя имя на вкус. И снова: – Логан... – было странно произносить это имя по отношению к мужу, – зачем ты в Блэкнессе?

Тот подвинулся ближе, уткнулся ей в волосы, пытаясь что-то сказать, да так и уснул, не ответив ни слова.

Бриана долго лежала, думая о своем, да тоже так и уснула под драконий мотив в своей голове. И проснулась от звука хлопнувшей ставни... В голове промелькнул образ Тары, будившей ее по утрам распахнутым настежь окном и веселым, почти воробьиным щебетанием своего голоска. Но нет, в комнате все еще было темно, а распахнутое настежь окно все-таки обдавало ночной прохладой...

Опять позабыли запереть его на ночь?

После вчерашнего случая с псом это окно пугало Бриану. Она лежала, глядя сквозь темный проем на серебрившийся лик нараставшей луны и не смела подняться, чтобы задвинуть щеколду... И тогда Дуглас... Логан... нет, все-таки Дуглас (она не должна себя выдавать даже в мыслях), пошевелившись, поднялся с постели, прошел напрямую к окну и одним легким движением вспрыгнул на подоконник. Удивившись, Бриана не сразу отреагировала – онемела – и только потом, позабыв о каком-либо страхе, вскочила с постели и, бросившись к мужу, схватила его за сорочку.

– Дуглас, что ты творишь?! Спускайся немедленно.

– Я должен летать.

– Летать?! – пуще прежнего перепугавшаяся Бриана потянула его за сорочку сильнее. Должно быть, от страха у нее прибавилось сил, так как вместе с супругом они кубарем повалилась на пол. Из Брианы вышибло дух, и она на мгновение задохнулась... Дуглас сел, тряся головой, словно пес, побывавший в воде.

И пока ему снова не вздумалось полетать, супруга вскочила и закрыла окно.

– Дуглас, – позвала его, – пожалуйста, идем спать.

Он был как будто во сне, она видела это, и послушно позволил себя уложить обратно в постель. В этот раз Бриана обхватила его спины и, уткнувшись в нее, держала так крепко, насколько могла... Если он встанет – она непременно почувствует.

Но в это раз Дуглас спал до утра... И разбудила их Тара, с хитрой улыбкой тронувшая хозяйку за руку.

– Госпожа, не хотела тревожить – ночь выдалась трудной, – она стрельнула глазами на мужчину в постели, – но рано утром прибыла некая сестра Агнес из обители сестер-кармелиток, что на острове Гроз. Она говорит, что вы с ней знакомы, и желала бы встретиться с вами.

– Сестра Агнес? – встрепенулась Бриана. – Где она?

Она не виделась с ней долгих семь лет. Что привело сестру Агнес в Блэкнесс?

– Её отправили подкрепиться на кухню. Она и другая девушка с ней были в дороге больше двух дней... С их же слов, они даже не отдыхали.

Бриана хотела подняться с постели, но рука мужа вдруг удержала ее.

– Куда ты? – прохрипел он спросонья. – Не хочу, чтобы ты уходила.

Она смутилась под взглядом служанки, и, пусть та делала вид, что не видит, но то и дело бросала взгляды через плечо.

– В замок прибыла сестра Агнесс, – сказала Бриана. – Сестра-травница из монастыря Гроз. Она когда-то учила меня... Мы не виделись долгие годы.

Дуглас сказал:

– Монастырь? – И девушка испугалась, что он снова скажет что-то не то, наподобие драконьей баллады.

– Мы с тобой в нем познакомились. Так и знала, что эль до добра не доводит! – И глянула очень многозначительно, покосившись к тому же на Тару.

Дуглас потемнел взглядом: понял, что сделал что-то не то, но не помнил, что именно.

– Это я помню, – произнес он. – Но вот, что было вчера, вылетело из головы.

– Еще бы, – с осуждением сказала Бриана, – ты набрался как... боров. – И Тара прыснула в руку. А Бриана, склонившись к уху супруга, тихо добавила: – И считал себя Лунным драконом. – Она вскинула бровь. – И горланил драконью балладу... Кстати, откуда ты ее знаешь?

Дуглас был явно встревожен и сильно смущен, но улыбнулся, превозмогая себя.

– Чего только не услышишь в походах, – ответил, разжимая ладонь.

Девушка хмыкнула, но, освободившись от хватки, встала с постели и направилась одеваться за ширму.