18 глава

Бриана застала сестру Агнесс на кухне, заканчивающей свой скромный завтрак. Ее спутница, молоденькая монахиня чуть младше самой Брианы, склонилась перед ней с почтительным видом, сама Агнесс, одна из ее бывших наставниц, поприветствовала Бриану улыбкой.

– Рада видеть вас, леди Блэкнесс, – сказала она. – Прошло много лет с нашей последней встречи!

– Семь, если быть точной, – подтвердила Бриана. – Долгий срок. И я тоже рада вас видеть! Но что привело вас в Блэкнесс? Полагаю, не только желание нашей встречи, какой бы радостной она ни была.

Сестра Агнесс, облаченная в серое одеяние и покрытая серым же вейлом, еще в монастыре напоминала Бриане суетливую мышь-полевку, вечно занятую делами больницы, сейчас же в ней заметно прибавилось неторопливости. Либо годы брали свое, либо монастырская жизнь наложила на нее свой отпечаток... В любом случае отвечала она в той же неторопливой манере.

– Я приехала в Блэкнесс по повелению матери-настоятельницы, леди Бриана. Будучи крайне наслышанной о той страшной битве, что случилась у стен вашего замка, она посчитала необходимым отправить меня в помощь раненым воинам, защитившим наш север. Вместе с юной сестрой Кирсти, моей ученицей, мы приехали с травами, настойками и бальзамами для врачевания ран. Мы лишь надеемся, что наша помощь будет принята благосклонна...

– … И даже больше того: с радостью, – уверила ее леди Блэкнесс. – Наши травницы не отходят от раненых целыми сутками, они крайне измучены. Ваша помощь станет для них большим благом!

Монахиня чуть улыбнулась, явно довольная такими словами, и, обернувшись, сделала своей спутнице знак. Та тут же подала ей холщовый сверток небольшого размера и отступила...

– Отправляя меня в эту дорогу, леди Бриана, – произнесла Агнес, – наша мать-настоятельница поручила мне передать вам одну важную вещь. – Она протянула ей сверток. – Она долгое время хранилась среди прочих вещей наших воспитанниц, так что мы почти позабыли о ней, но, вспомнив о наличии оной, сестра Фрэнгэг сочла правильным передать это вам.

– Что это? – спросила крайне заинтригованная Бриана.

– Это то самое одеяльце, в которое вы были завернуты, когда вас нашли.

Бриана к тому времени распустила завязки холщового свертка и увидела пожелтевшую ткань некогда белого одеяльца. Провела пальцем по одряхлевшей от времени ткани... Она и не знала, что нечто подобное сохранилось: монахини ей об этом не говорили.

– Все это время оно было у вас? Почему я не знала?

– Тогда оно вряд ли имело для вас большое значение, леди Бриана. Теперь же, когда вы знатная леди и хозяйка одного из самых красивых и почитаемых замков в Шотландии, вам, должно быть, хотелось бы знать свои корни.

Свои корни...

– Но как?

И монахиня живо откликнулась:

– Вот, посмотрите, – сказала она, подавшись вперед, – здесь, по самому краю, идет тонкая вышивка шелковой нитью. Время не пожалело ее, но рисунок все еще виден: маргаритки и васильки сплетаются в сложный узор. Сестра Фрэнгэг считает (и считала всегда), что этот узор – что-то вроде фамильного знака. Даже пыталась когда-то разузнать об этом получше, но Шотландия велика, а ее возможности ограничены. Так что, быть может, у вас, леди Бриана, получится сделать то, что было ей не под силу...

Бриана продолжала скользить холодными пальцами по едва видной вышивке на одеяльце и в голове у нее звенели сотни безудержных колоколец. Неужели она может узнать, кто были ее мать... и отец? Она и мечтать о таком не могла. Как сестры могли скрывать от нее такую важную вещь? Семь лет молчания – и теперь...

– Вряд ли через столько-то лет это мне как-то поможет, – все-таки не сдержала она недоверия. Или укора. Это как посмотреть.

Но ее собеседница возразила:

– Не думайте так, леди Бриана: ваш брак с лордом Блэкнессом лишь укрепил нас в уверенности, что есть некто, принимающий живое участие в вашей судьбе. – Бриана вскинула брови, требуя пояснения. – Подумайте сами, – с живостью продолжила сестра Агнес, – один из самых уважаемых воинов королевства приезжает в наш стоящий особняком монастырь и сразу же знакомится с вами.

– Наша встреча была случайной...

– Так ли? – усомнилась монахиня. – Сестра Исибэйл, наша привратница, – вы, должно быть, еще ее помните – рассказала, что господин лорд, когда она не желала отпирать ему дверь нашей обители, пригрозил ей от лица самого короля. Сказал, что гнев его будет страшен, коли она, «глупая баба» (так он назвал ее, уж простите), не впустит его за ворота... Она и впустила – перепугалась бедняжка.

– Возможно, это были только слова... – предположила Бриана.

Но Агнес головой покачала, да так сильно, что ее серый вейл закачался из стороны в сторону.

– Разрешение на ваш брак тоже было подписано королем. Самим королем, леди Бриана! – И с еще большим жаром: – Какую бы еще безродную сироту взял за себя человек, вроде вашего мужа, да еще удосужившись заручиться печатью самого короля Торнберна? Нет, мы в обители, как бы старались не выказать удивления, много шептались между собой после вашего отъезда с будущим мужем, и единогласно решили: в этом есть какая-то тайна. Именно потому нам и вспомнилось одеяльце...

– … Которое вы везли ко мне долгих семь лет! – повысила голос Бриана.

Сестра Агнес склонила голову, как бы признавая высказанный укор в адрес себя и сестер.

– Так уж вышло, простите, леди Бриана. Поначалу мы сомневались, что брак вообще состоится, после... не знали, стоит ли ворошить прошлое...

– А сейчас?

– А сейчас выпал шанс увидеть вас лично, к тому же... – женщина сделала краткую паузу, – как мы слышали с Кирсти, ваш супруг очень к вам расположен. Любит вас, если позволено будет заметить, а значит... может ответить на ваши вопросы, если только вы верно их зададите. Он точно знает нечто такое, что прольет свет на ваше происхождение!

Знал, поправила ее девушка мысленно, ее муж, настоящий лорд Блэкнесс, ЗНАЛ о ней нечто важное и молчал все эти годы.

Значит, Кендра права: он женился на ней вовсе не из-за любви. И осознание этого оказалось мучительнее всего...

– Я спрошу его, – сказала Бриана. – Спасибо, что рассказали... пусть и с задержкой в семь долгих лет.

Но что изменилось бы, узнай она это все раньше? Открылся бы Дуглас ей в самом деле или его нежелание говорить отравило бы их отношения на корню? И мысль: а было ли между ними вообще что-то? Ее влюбленность ослепила ее, заставила видеть то, чего нет: взаимность Дугласа, которой и не было никогда. Его походы один за другим, его Алин... и, быть может, сотни других, ей подобных...

– Вас проводят сначала в отведенную для вас комнату, после – к разбитому у стен Блэкнесса лазарету, – сказала Бриана, прижимая к себе сверток со своим одеяльцем. – Буду рада видеть вас за столом во время обеда. Доброго дня, сестра Агнес!

– Доброго дня, леди Бриана.

Гонимая сотней разрозненных мыслей, сплетающихся в единое полотно, Бриана почти ворвалась в свою спальню и, не найдя в ней супруга, способного если и не ответить на важные ей вопросы, но мог хотя бы утешить, рухнула на постель и долго сидела, не выпуская из рук одеяльца.

Дуглас женился на ней по расчету...

Но что он наделся получить?

Или уже получил...

И кто этот некто, ее таинственный покровитель?

От тягостных мыслей ее оторвала заглянувшая в комнату Эйла:

– Госпожа, я ищу лорда Дугласа для перевязки, – сказала она. – Здесь ли он?

– Нет, боюсь, здесь его нет. И мне не известно, где именно он находится...

– Я поищу его, – произнесла девушка, собираясь уйти.

Но Бриана остановила ее:

– Когда можно будет снять повязки с лица? – спросила она. – Насколько глубока рана?

– Рассечение очень глубокое, госпожа, но отнюдь не опасное. Я хотела бы осмотреть рану нашего лорда и, возможно, уже сегодня избавить его от повязки.

– Уже сегодня... – эхом повторила Бриана. – Не рано ли? – Улыбнулась для вида, изображая мнимую радость. Та ответила, что нисколько, и Бриана кивнула, отпуская знахарку.

Едва та скрылась из вида, как она вскочила на ноги и, бросившись к сундуку, спрятала сверток с полученным от монахини одеяльцем на самое дно под своими вещами, потом вынула из задвижки стола тонкий стилет и стиснула его в кулаке.

Хочет она этого или нет, но пришло время расправиться с ненавистным портретом: если Дугласу-Логану снимут повязки, кто-то может сравнить его нынешнее лицо с нарисованным на портрете. Сравнить и понять, что это вовсе не он...

При этом ей страстно хотелось увидеть его настоящего. Но у Дугласа точно не было двойника, а значит...

Бриана вышла за дверь, пряча стилет в складках платья, и, прокравшись до галереи на втором этаже, огляделась по сторонам. Обычно в это самое время здесь было пусто: слуги занимались другими делами. Но страшно все же было до дрожи...

– Я должна, – прошептала она, глядя на мужа.

Его художник изобразил так достоверно, что Бриане постоянно казалось, что муж наблюдает за ней своими голубыми глазами... Прежде ей это нравилось, теперь же пугало.

Она приложила к его лицу руку и нежно погладила по щеке.

– Какие тайны ты скрывал от меня? – спросила с невольной тоской. – Зачем взял меня замуж, если не любил никогда? – Портрет Дугласа ожидаемо не отвечал. – Уж лучше бы я оставалась в монастыре... – продолжила девушка и осеклась. – Нет, не лучше, – призналась честно, как есть, – но ты мог бы открыться мне – я б поняла.

Ей хотелось бы верить, что поняла... Но твердой уверенности не ощущала. Ни твердой уверенности, ни твердой руки...

– Прости, Дуглас, но я, в самом деле, должна. – Бриана скользнула рукой по портрету, стараясь не глядеть на себя, тенью стоящую за спиной уже бывшего мужа.

Потом взмахнула стилетом и первым делом рассекла свое же лицо на портрете пополам. Эта женщина – не она. Ее больше нет. Как нет и мужчины с портрета... Вторым взмахом руки, зажмурив глаза, она испортила лицо мужа. Раз, два, три... На третьем ударе стилетом она как будто очнулась: кто-то ведь мог и услышать, как трещит полотно. Бриана прислушалась...

– Что это было? – спросил кто-то внизу. – Странные звуки.

Дан всемогущий, ее сердце подпрыгнуло к горлу и застопорило дыхание! Нужно бежать.

И Бриана бросилась по коридору, не заботясь о стуке собственных туфель. Благо, те были мягкими, да и опомнилась она сразу за поворотом, когда прижалась к стене, страшась лишиться сознания, так потемнело в глазах.

– Святые угодники, кто-то испортил портрет господина и госпожи! – донеслось до нее восклицание, полное ужаса. – Что за нехристь мог это сделать?!

А другой голос сразу же подхватил:

– Я слышал шаги. Он не мог уйти далеко!

В глазах просветлело, пусть и не полностью, – черные мушки плясали в воздухе хороводом – но делать нечего, и Бриана опять побежала. Еще чуть-чуть и заветная дверь спальни будет перед глазами... Лишь бы увидеть ее. Лишь бы не просмотреть в этой пляшущей темноте...

Вот она: Бриана дернула ручку, ввалилась в комнату и, плюхнувшись на кровать, сунула под себя тонкий стилет.

Ровно через секунду дверь спальни стремительно распахнулась...