42 глава

Бриана спала третий день кряду – третий рассвет Логан встречал без нее. Вернее, подле нее, прислушиваясь к едва теплящемуся дыханию, держа за руку, вглядываясь в родные черты, но все-таки без нее... Девушка не отзывалась на его кроткую ласку ни взмахом ресниц, ни нечаянно дрогнувшим пальцем – ничто в ней не изменилось за это время. И у Логана сбоило сердце... То летело с бешеной скоростью, то замолкало до едва слышного трепыхания. Он как будто и сам то ли умер, то ли впал в состояние полусна... Жизнь внезапно утратила краски, выцвела до черно-белого, блеклого, неприятного глазу.

Без Брианы Логан ощутил пустоту, сравнимую разве что с бездной, породившей драконов... Она была глубока и мрачна – рухнуть в нее все равно, что утратить себя... А жить, потеряв даже не частицу себя, а полностью все, чем он был и казался, – это уже и не жизнь. Так, унылое существование...

Такой жизни Логан себе не желал.

Он вообще не желал жить без Брианы.

– Бри, ты должна непременно проснуться. Умоляю тебя! – Он прижал ее руку к губам. – Тебя ждет столько прекрасного... – И исправился: – Нас, Бри, нас с тобой ждет много прекрасного... – И пусть сам он не верил в возможность этого краткого «мы» (вряд ли отец позволит ему остаться в Блэкнессе, да и Дуглас, если по чести), но ради того, чтобы Бри открыла глаза, он сказал бы ей всё что угодно. А там... будь что будет... – Бри, милая, я люблю тебя! И у нас будет ребенок...

Ребенок... Мысли о нем живо напомнили Логану Кендру и в целом их разговор с Хартвиками. И то, как сразу после нее, вернувшись в комнату и наблюдая за Бри, Логан написал письмо королю. В нем, подробно описав открывшуюся правду, он указал Торнберну на роль королевы Верены в готовящемся заговоре и просил, пусть сердце и восставало против подобного, проявить снисхождение к чете Хартвиков и другим заговорщикам. Особенным образом он указал на тот факт, что они были обмануты королевой, обещавшей негласную, но поддержку самого короля... К письму прилагался список всех заговорщиков, написанный нетвердой рукой Найла Хартвика, ставшего в этот день отцом в пятый раз. Кендра Хартвик родила ему сына.

Ответ пришел уже на следующий день – никак гонец загнал лошадь, доставляя его, – в скупых, но тщательно выверенных выражениях король отвечал, что участие королевы в разглашении тайны драконов и подстрекательстве к мятежу глубоко поразило его. И он, ясно осознавая ее вину в событиях в Блэкнессе и слухах, наполнивших всю страну, готов проявить снисхождение к заговорщикам, но только в том случае, если камни вернутся в хранилище замка, а казна в Эдинбурге пополнится взносом в тысячу золотых от каждого из заговорщиков. Королева же, писал Торнберн, отправится замаливать грех коварства и злоумышления против будущей королевы Шотландии в монастырь на острове Гроз, где молчаливые сестры научат ее держать язык за зубами и жить в скромном достатке, как и положено доброй женщине. «Я и представить не мог, – писал Торнберн, отойдя от официального тона, – что Верене известно о нашем с герцогиней ребенке...» Он глубоко ранен ее стремлением навредить леди Блэкнесс, пусть даже она заступалась за сына (что само по себе делает честь ее материнскому сердцу), но то, что супруга способна на такое коварство... Этого Торнберн не мог ни понять, ни простить. И пусть объяснение с королевой вышло бурным и истеричным, он все-таки рад, что оно состоялось. И Бриана, когда придет ее время, взойти на престол, будет полностью ограждена от коварства нынешней королевы. И кстати, как она в целом восприняла новость о своем новом статусе, интересовался король. Готова ли стать королевой? Герцогине пока не известно, кто она есть, но стоит ему открыться бывшей возлюбленной, как она непременно явится в Блэкнесс... Торнберн полагал, что Бриана будет в восторге от свидания с матерью.

Логан посмотрел на жену... Для начала ей стоило бы проснуться. О том, что наследница трона впала в навеянный магией сон, Логан королю не писал... Да и как объяснить ему все? Да и нужно ли... В замке все полагали, что хозяйка больна. Логан, используя силу внушения, убедил Эйлу и лекаря, что у девушки лихорадка. Те приносили ей травяные отвары, и Логан, велев оставлять их у постели больной, мол, он напоит госпожу позже, отсылал их из комнаты.

Сейчас бы ему больше всего помогла Изобель, но она прошлой ночью исчезла из замка. Ушла, даже не попрощавшись... Хотя, если подумать, сказала всё, что хотела, еще накануне исчезновения.

– Уходи прямо сейчас! – такими словами она встретила его правду о заговоре против драконов. – Уходи, пока девушка спит. Таким образом ты убережешь свое сердце от мучительного прощания! – Она посмотрела на Логана словно строгая мать. – Твоя миссия завершена. Тебя больше ничто не держит в Блэкнессе...

– Ничто, кроме долга...

– … Твой долг вернуться в Астрийские горы, к отцу, и донести об открывшейся правде.

И Логан ей возразил:

– Но дело еще не закрыто: мне предстоит написать королю и проследить, чтобы камни вернулись в хранилище. А еще... вернуть Робби... Я обещал, что сделаю это.

Изобель головой покачала, и рыжие ее кудри разметались огненным пламенем.

– Это больше тебя не касается, Логан, – сказала она. – Это больше не твое дело!

Он, ясное дело, думал иначе и ответил резче, чем надо – Изобель снова дернула головой, разметав по плечам рыжее пламя и как будто нарочно тем самым напоминая ему об отце. Все в их роду были Огненными драконами, все, кроме него...

Может быть, он изначально был предназначен Лунному Долу. Логан усмехнулся в душе...

– Я люблю ее, Изобель, – посмотрел он на женщину на постели. – И пока не буду уверен, что Бриана полностью в безопасности... я не уйду.

– Ты дурак, – кинула собеседница.

– Ты так часто говоришь мне об этом, что я склонен поверить. Но если любить – значит, стать дураком, я согласен на это.

– Ты разобьешь сердце и ей, и себе...

– Оно уже отчасти разбито: я знал, что остаться не выйдет. Но уйти, не закончив всех дел, я не могу... Лорд Блэкнесс должен не просто исчезнуть, – а умереть. И как только я это устрою, я покину Блэкнесс...

– Делай, как знаешь, – вздохнула его собеседница и повернулась к двери. – Но не думай, что я одобряю подобное.

Это было последнее, что он слышал от Изобель перед уходом. Теперь она, верно, на пути к Астрийским горам... Будет просить о снисхождении короля, ссылаясь на помощь ему, Логану. Что ж, она заслужила... И он заступится за нее, но позже, когда закончит намеченное в Блэкнессе.

В дверь постучали, и Логан вздрогнул, очнувшись от мыслей.

– Господин, – на пороге стоял Маккензи, – там прибыли лэрды Кинлок и Лагган с телегами. Говорят, что желают вас видеть! Впустить их?

– Впусти, но только через западные ворота. Я сейчас подойду!

Маккензи ушел, и Логан, снова прислушавшись, дышит ли женщина на постели, отправился следом, оставив ее на попечение Тары.

Логан знал, что лэрды привезли камни, огненные опалы, тайно вывезенные из хранилища и теперь возвращавшиеся назад. И был рад, что Хартвики держат слово... Хоть с этим будет покончено.

– Сир, возвращаем в хранилище камни, как и велел нам лорд Хартвик, – произнес Кинлок, переминаясь на месте. – Сир... мы не хотели плохого. Только Шотландии послужить!

– Странное у вас представление о службе стране, – хмыкнул Логан. – Едва всех нас не погубили!

Лагган, плечистый детина с окладистой бородой, пробасил:

– Мой лорд, мы полагали, король нас поддержит... Мы были обмануты. – И несмело: – Есть ли надежда на снисхождение с его стороны? Камни вот в целости и сохранности.

Логан приподнял крышку одной из корзин и вытащил заигравший на солнце огненный камень, вытесанный в форме наконечника для стрелы. Если попасть таким между сочленением чешуи боль будет адской – Логан знал на собственном опыте.

– Король еще думает, как с вами быть. Несите корзины в хранилище, да побыстрее!

Он мог бы их успокоить, сказать, что король уже проявил снисхождение, но решил промолчать: пусть помучаются, гадая о собственной участи. Им пойдет только на пользу... Вон как живо взялись за дело, любо-дорого посмотреть.

Логан тоже спустился в хранилище, наблюдая за их спорой работой, и подумал, что стены надо бы побелить: почерневшие, словно топка камина, они могли вызвать вопросы. И так придется что-то придумать... И вдруг осекся, поняв, что загадывает наперед, в то время, когда его уже здесь не будет.

Сердце сжалось до размера крохотной канарейки, а потом выстрелило от боли...

Как раз, когда стало нечем дышать и он в бессилии сжал кулаки, сверху позвали:

– Лорд Дуглас, лорд Дуглас, леди Бриана очнулась и зовет вас!

Бриана очнулась... Он дернулся, позабыв о камнях, понуро снующих лэрдах и почерневших от копоти стенах – все в один миг утратило смысл. Все, кроме Брианы! И он побежал, с трудом разбирая дорогу. Перед глазами плыло, словно в замке поднялся туман, и непонятное чувство то ли восторга, то ли отчаянья полнило душу.

– Бри! – Он ворвался в их спальню и замер на миг на пороге. Вдруг слух его обманул, и Бриана по-прежнему не проснулась... Но нет, сидела в постели, откинувшись на подушки, и глядела на него большими глазами. – Бриана, милая! – Он метнулся к постели и прижал к себе хрупкое тело. – Ты очнулась... Я так страшился обратного.

А она прошептала в первую очередь:

– Логан, как наш ребенок? Я... я потеряла его?

Он затряс головой, убеждая ее, что с ребенком все хорошо. А сам гладил ее по волосам, не веря, что чудо все-таки удалось...

– Наш малыш в безопасности, Бри, теперь в безопасности, – заверил ее.

– Изобель говорила, что мне будет лучше его потерять... Логан, почему она так сказала?

Он не мог на нее насмотреться, не мог перестать касаться снова и снова.

– Потому что простой человек не способен выносить семя дракона. Ему нужно много тепла, жаркого пламени. Вспомни, как сильно ты мерзла в последнее время... В тот момент он уже тянул твои силы. И останься в тебе это семя и дальше, твое сердце просто бы остановилось.

Глаза девушки полыхнули испугом, таким явным и острым, что Логан поспешил уверить ее:

– Сейчас тебе больше не стоит бояться: теперь с вами обоими все будет в порядке.

И снова встревоженный взгляд, полный невысказанного вопроса.

Логан знал, что ему придется признаться, рассказать ей, что сделал, но теперь, когда время пришло, стало вдруг страшно.

– Я кое-что сделал... Кое-что, чтобы спасти тебя и ребенка...

– Я могла его потерять? – спросила Бриана, догадавшись по серьезности его тона, что говорить Логану сложно.

Он кивнул:

– Тебя отравили, Бриана. Ты умирала... Я не мог тебя потерять, а потому влил в твои вены огненной магии, наделил той же искрой, что пламенеет в опаловых птицах. Теперь ты лишь отчасти человек... – Он замолк с гулко клокочущим сердцем.

– И что это значит? – спросила Бриана.

– Сложно сказать: еще ни один человек не оставался в живых, пройдя через этот обряд. Боюсь, ты первая, Бри...

Глаза их встретились – Логан замер, дожидаясь своего приговора.