Глава 21

Давид

Ева уходит, оставляя нас с Миланой одних. Ее слова всё еще набатом раздаются в голове. Напряженно стискиваю кулак, думая, куда, а точнее к кому, она могла сейчас пойти. К Оливье своему, будь он неладен!

— Ты почему молчишь, Давид? — врывается в мое сознание истерический вопль моей всё еще, к сожалению, жены. — Почему промолчал? Спустил ей угрозу! Почему не защищаешь меня? Я твоя жена, а не она, в конце концов!

Перевожу на нее холодный взгляд, отчего она отшатывается, но быстро берет себя в руки, подбирается и смотрит вопросительно. Вот дурная баба, берегов не видит совсем.

— Пока еще жена, Милана, пока еще, — качаю головой и цокаю языком, сам находясь мыслями со своими детьми и Евой.

— А она чужая, Давид, чужая жена! — перенимая сейчас мою манеру речи, давит она на больное. — И что, тебе совсем плевать на репутацию? Если она откроет свой поганый рот и что-то скажет этим журналюгам, то нам…

Хватаю ее за плечи и встряхиваю, чтобы пришла в себя.

— Ева на такое неспособна! — рычу, не знаю, почему вступаюсь сейчас за нее, но любые слова Миланы воспринимаю в штыки. — Она же не ты, любительница эпатажа и скандалов.

— Ты плохо ее знаешь, — шипит она разъяренной змеей мне в лицо, глаза сужены, скулы напряжены. — Она на всё пойдет, чтобы отобрать тебя у меня. Всегда мне завидовала, даже детей от тебя родила… Но это еще вопрос, от тебя ли! Надо сделать анализ ДНК, любимый, я уверена, что она просто обманула… Почему ты не просишь ее…

— Успокойся! — холодно бросаю, отходя в сторону и беря стакан воды со стола. В горле пересохло, настоящая Сахара. Делаю глоток воды, а сам вспоминаю близнецов. Их лица, улыбки, озорные глаза. Темные, как у меня, волосы. Я достал детский альбом, хотя и так не было сомнений.

Специально спросил у матери, где он, хоть прекрасно знал, где лежит. Съездил к ней в лечебное учреждение, где она находится несколько лет после смерти отца, которую не смогла принять. Посчитал, что появление внуков сможет пробудить близкого человека от забытья… Возможно, однажды, думать пока рано, но теплится надежда, мальчики станут для матери спасением.

Нет. И без всякого теста понятно, что они мои. Чувствую, знаю и проверять не намерен. Кровь и плоть Горских, ничего от гнилых Стоцких. С шумом ставлю бокал на стол, чуть расплескивая жидкость, но мне не до этого. Злость снова пеленой встает перед глазами от осознания, что эта семейка своими паучьими сетями оплетает мою жизнь и поганит ее.

— Ты не в себе, я понимаю. Дети для мужчины важны, особенно с таким положением, как у тебя, — Милана подается ко мне и прикасается ладонями к моей груди, что вызывает у меня омерзение. — Но ничего, мы найдем нашу девочку, и всё у нас будет хорошо…

— Кстати, об этом, — отталкиваю ее руку, выпрямляюсь, окидываю ее отрешенным взглядом. — Дай мне все данные, что нарыл твой детектив, или кого ты там наняла. Я сам обо всем позабочусь.

Вижу, что она неправильно трактует мои слова и сияет.

— Вот и правильно, Давушка, — почти что подпрыгивает на месте, — найдем ее вместе и станем счастливой полноценной семьей.

— Ты не поняла, Милана! — осаждаю не в меру радостную жену, рявкая на эту идиотку, у которой солома вместо мозгов. — Никаких нас больше нет и не будет! Я, как и прежде, настроен на развод, так что, если ты вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, сто раз подумай. Ты меня знаешь!

Она молчит, только нижняя губа ее дрожит, а уголки глаз наполняются слезами. Но за годы брака я давно понял, что грош цена ее фальшивым слезам и истерикам. Ей стоило идти в театральный, не иначе.

— Чем она лучше меня? Между ног что-то волшебное? — Милана сразу превращается в мегеру, едва поняв, что она не может на меня повлиять. — Почему ее простил, а меня нет? Она такая же, как и я! Не лучше, понятно! Тоже скрыла от тебя детей! Даже замуж вышла! А я всё это время рядом была, поддерживала те…

— Она сдала своих детей в детдом? — приподнимаю иронично бровь, хотя у самого внутри ураган бушует, ярость просто кипит во мне, не зная выхода. — Не обольщайся. Вы обе стоите своих семей и недостойны прощения! Но Ева хотя бы не меркантильная тварь, вспомнившая о своем ребенке только из-за акций!

Милана бледнеет, когда угадывает омерзение и презрение на моем лице. Но мне действительно непонятно, разве может такой быть женщина? Мать? Еще стоит проверить, был ли ребенок в действительности. Зная Милану, не удивлюсь, если она использует любую гнусность, чтобы удержать меня в браке.

За две недели одни лишь обещания и отмазки, никакой конкретики. Не могла же она выдумать ребенка, в самом деле? Ведь когда настанет пора его предъявить, что она предпримет? Для Миланы нет ничего хуже того, чтобы оказаться опозоренной.

«Неспособна на такое…» — крутится в моей голове собственная фраза. И только сейчас, когда буря злости спустя годы утихает, я начинаю по-новому смотреть на события и прошлого, и настоящего. За последние недели я только и вижу, как Ева заботится о детях, старается не ронять авторитет идиота-мужа, хотя чувствую исходящее от нее напряжение. Слукавил, когда сказал Милане, что вся семейка гнилая. В Еве чувствуется что-то другое. Подсознание так и шепчет: разве способна на предательство женщина, так трепетно и с любовью относящаяся к детям? Моим детям…

Что ж. Думаю, спустя шесть лет настало время ознакомиться с данными, что нарыла служба безопасности после тендера. Бросил папку в стол не открывая, не желая бередить рану. Ева стояла передо мной в офисе, пыталась оправдаться, но я видел то, что видел… Стискиваю кулаки, не зная, что могу там обнаружить. Но важно ли это сейчас? Сыграет ли хоть какую-то роль в нашем будущем?

***

Лазурное побережье, шесть лет назад

Друг присаживается напротив, улыбаясь и обнадеживая своим видом.

— Не томи, — фыркаю, кривя губы.

Но по его лицу понимаю. Тендер у меня в кармане.

— Ты лидируешь, — с сияющим взглядом говорит мне Влад.

Что и требовалось доказать. Впрочем, мандраж меня уже давно не охватывает. Даже при совершении многомиллиардных сделок. Хотя этот заказ на двенадцать миллиардов рублей был бы вершиной моего успеха в Европе. Еще один способ доказать, что при моем руководстве наше родовое дело процветает не хуже, чем при отце. Стискиваю зубы, вспомнив о безвременно ушедшем отце и матери, снедаемой скорбью…

— А француз что? — хмурюсь, когда в голове возникает мысль о главной строительной компании на Лазурном побережье.

— Передал управление компанией сыну полгода назад, а там молодо-зелено, ветер в голове, сам понимаешь, — Астафьев вводит меня в курс дела, щелкая пальцами и подзывая официанта.

— Слышал, что дела у них идут хуже, но не думал, что настолько. Что там у них? — спрашиваю, чувствуя складки на лбу от напряжения, но этот вопрос никак не дает мне покоя.

«Fran Building» — одна из ведущих строительных организаций в Европе, много лет составляла нашей компании конкуренцию в борьбе за ресурсы, заказы, выгодные тендерные заявки. Мы выигрывали с переменным успехом, отщипывая себе кусок от жирного пирога, но зачастую лидером был конкурент, державшийся на рынке Европы всё же дольше. Да и доверия к своим у них больше, так что мы долго наступали им на пятки.

— Поговаривают, — наклоняется над столом друг, переходя на шепот и оглядываясь по сторонам, — что он собирается сваливать, так что считай, их можно списывать со счетов. Знаю я Олега, сын бывшего гендира, тот еще кутежник, развалит империю лет за пять.

Мне бы чувствовать удовольствие от предстоящей победы, но того триумфа, что я хотел когда-то испытать, нет. Пусто внутри. В последнее время ничего не приносит мне радости. Кроме нее, моей русалки… Стряхиваю с себя путы наваждения, когда приходит сообщение от помощника.

«Вы определились с датой свадьбы?»

Чертыхаюсь, вспомнив о договоренности со Стоцкими. Нужно позвонить вечером отцу Миланы и решить всё с брачным договором. Никакой свадьбы не будет. Лев не поймет, но ему придется принять мой выбор.

— О чем задумался? — спрашивает Влад, затем отвлекается на подошедшего официанта.

Пока мы делаем заказ, я оглядываюсь по сторонам, подмечая красоту местных барышень. Хороши, однако, но реагирую я теперь только на одну. Даже представлять дико, что мог бы вступить в деловой брак, если бы не приехал сюда и не встретил свою Еву.

— Дава, признавайся, кто та нимфа, что украла твою руку и сердце? Ты и женитьба? Серьезно? — недоверчиво смотрит на меня Влад, а затем хлопает по плечу. — Ну, ты даешь!

— Она особенная, та самая, — всё, что могу сказать о невесте.

Невесте, которая сама не знает о том статусе, который я ей определил. Наши встречи всегда были донельзя романтичными. Яхта, море, звездное небо, пляж, сияние ее глаз и разговоры обо всем… Предложение я тоже хочу сделать запоминающимся.

Ухмыляюсь, выслушивая подначивания друга. Наш импровизированный мальчишник в ресторане при отеле плавно набирает обороты. Он думает, что говорит о Милане Стоцкой, а я таю секрет о своей русалке, как будто что-то мне подсказывает, что так будет лучше.

Вскоре к нам присоединяется еще один несведущий, сосед по этажу Эд, который не против скрасить себе вечер участием в мальчишнике. Тосты, поздравления, напутствия. В самый разгар вечера, прямо во время очередных возгласов во славу будущего брака, замечаю Еву. Тонкая фигурка замерла, растерянный взгляд утыкается в меня.

— Давид, а не маленький ли размах у твоего мальчишника? — орет Влад прямо в ухо, не замечая ничего вокруг. — Брак на богатой наследнице требует большего!

— О, а это что за куколка? — замечает мою русалку Эд, привстает, глаза загораются. Явно принял ее за жрицу любви, которые являются неизменным атрибутом мальчишников всего мира.

— Ева, — нахмурившись, оказываюсь возле нее, — ты что здесь делаешь?

Что она слышала? Как восприняла происходящее?

— Я, — сглатывает, кажется отчего-то сильно напуганной, — к тебе пришла… Вижу, зря…

— Почему же зря? Ты как раз вовремя, девочка, — улюлюкает кто-то из собутыльников. — Скрасишь последние холостяцкие дни Давы.

Наши с Евой взгляды пересекаются. Она ошарашенно смотрит на меня.

— Ты не говорил, что женишься, — тихо шепчет, но я слышу каждое слово, несмотря на шум вокруг.

— Ты не так всё поняла. Это был договорной брак, Ева, еще до поездки… Слушай, я сказать хотел, что… — говорю и тут же чувствую, как нелепо звучат оправдания. Момент она, конечно, выбрала крайне неудачный, чтобы прийти ко мне.

— Что-то случилось? — спрашиваю нетерпеливо, замечая, что ее губы дрожат, Ева еле сдерживает слезы.

— Я сейчас тебе расскажу, — снова пытаюсь объяснить. — Я ведь запланировал всё это до нашей встречи, а потом…

— Что потом? Решил развлечься перед браком на богатой наследнице?! — вскрикивает, отшатываясь, и стремительно удаляется из ресторана. Черт побери!

Догнать девчонку, когда она убежала на всех парах, так и не смог. Задержали парни, голосили на весь ресторан. Схватил портмоне и раздраженно посмотрел на ничего не понимающих друзей. Черт! Как же не вовремя! И надо было ей услышать чужие неосторожные слова сегодня?

— Слушай, Дав, — начинает говорить было друг, но я машу рукой и выбегаю из здания.

А затем, оказавшись на свежем воздухе, растерянно оглядываюсь по сторонам. А что дальше? Я ведь даже не знаю, где она живет… Встречались мы только на яхте, пляже или в отеле… Набираю номер Евы, но та не берет трубку. Проклинаю обстоятельства, злюсь на ее упрямство, на дурацкий мальчишник. Расспрашиваю пару прохожих, не видел ли никто здесь девушку. Но тщетно.

Смотрю на часы и понимаю, что нужно ехать в офис и забрать документы для завтрашнего тендера. Злой и расстроенный, даю своим безопасникам задание найти мне девушку. А на следующее утро в раздрае появляюсь на оглашении результатов тендера. Но мысли мои занимает совершенно другая тема.

— Давид, — появляется передо мной Роман, один из финансистов компании, — готов принять победу?

Буркаю что-то в ответ, неспособный сосредоточиться на мероприятии. Приехал сюда ради тендера, а теперь он меня мало интересует, в голове одна лишь Ева. Почему не выслушала? Почему подумала сразу о самом плохом? Найдут ли ее?

Здороваюсь со всеми участниками и замечаю, что все как-то странно отводят взгляды. А потом и вовсе отбрасываю эту деталь, когда вижу ее — Еву. И не одну, а с каким-то напомаженным блондинистым хлыщом. Стискиваю кулаки и направляюсь было в их сторону, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву, как вдруг объявляют начало мероприятия.

Всё проходит как в тумане. Едва слушаю. Сгораю от ревности, видя, как Ева цепко держит своего ухажера под локоть. Кто он ей? Почему они вместе? Устроила мне вчера сцену, а сама, оказывается, крутила за моей спиной шашни? Сатанею, видя ее улыбки — не мне! Она же меня даже не видит.

Я почти готов убивать, когда слышу наконец судьбоносные слова.

— И победителем тендера становится… — на этих словах привстаю, и только спустя секунду понимаю, что что-то не так.

Называют другую компанию. Не мою. И на помост выходит тот самый хлыщ, к которому так тесно прижималась Ева. И в голове тут же начинает выстраиваться пазл. Якобы случайная встреча… Вопросы про мою работу… Я ведь ничего не скрывал от нее, говорил с сотрудниками и друзьями по телефону при ней… А теперь она тут. С моим конкурентом. Чья фирма увела у меня из-под носа тендер, явно зная нужные данные, чтобы этого добиться. Через Еву!

В ушах барабанная дробь, перед глазами красная пелена. Чувствую, как лицо наливается кровью, а сам я стою истуканом. Какая же расчетливая тварь…

— Давид Эльдарович! — доносится до меня голос помощника. — Мне очень жаль. Идемте. Звонили из офиса и…

Дальнейшие его слова доносятся до меня будто сквозь вату. Ухожу отсюда и, кажется, слышу, как раздается треск и звон. Это разбиваются мои надежды.